Эльфийская песнь

      Йен ощущал тепло, обволакивающее всё его тело. Это тепло будто шло из него самого или же ему так казалось. Было так хорошо, что он неосознанно потянулся и, ощутив настоящий жар, замер. В данный момент он что-то обнимал, что-то тёплое и мягкое, при этом большое и неподвижное. Нет, это что-то вполне себе живое, и, кажется, злится…       Йен не успел среагировать. Его сбросили с кровати раньше, чем он открыл глаза. Оказавшись на полу и больно ударившись пятой точкой, омега раздосадовано простонал. Что вообще происходит? В комнату свет проникал лишь сквозь не до конца задернутые шторы, но этого было достаточно. Юноша был не в своей обычной комнате. Он стал вспоминать события прошлого вечера, или утра… хоть что-нибудь, и вот перед его глазами стоят картины недавнего происшествия. Он, вроде бы, потерял сознание, а перед этим усыпил какого-то альфу. Привыкнув к освещению, он посмотрел на вставшего с кровати мужчину. Тот был по пояс голый, но даже со спины Йен узнал в нём своего короля. Дыхание у парня перехватило. Он тут же обхватил себя руками, но поняв, что полностью одет, не стал особо разводить панику. — Вставай живо, — услышал он отчего-то грозный голос Эндриха. «Что же всё-таки случилось?» — думал омега, поднимаясь на ноги. Альфа тем временем натягивал через голову рубашку, а после молча стал надевать сюртук.       Стояло неловкое молчание. Казалось, что звон в ушах от тишины постепенно действует на нервы обоим, но никто больше не проронил ни слова. Почти бесшумно король закончил одеваться и, сделав пару шагов, открыл двери слева от него. В комнату тут же проник свет, и Йен зажмурился. — Через десять минут в твою комнату принесут завтрак, — холодно бросил Эндрих через плечо и вышел. Дверь захлопнулась, а вскоре послышался и скрежет ключа в дверном замке.       Эндрих стоял в коридоре и смотрел в пол. То, что происходило с ним, он не мог себе объяснить. После случившегося в собственных покоях, он был вне себя от гнева. Держа на руках хрупкое тело омеги, альфа буквально рычал на слуг и на своего отца с требованиями объяснить всё. Линсент молчал, смотря будто сквозь своего сына. А прислуга только сыпалась в извинениях, надоедая, как назойливые мухи. Эндрих покинул свои покои и направился в бывшие покои предыдущего короля. Те находились на другом конце замка, но альфа знал короткий путь и быстро оказался на месте. Со времен смерти отца здесь появлялся разве что сам Эндрих, наведываясь в библиотеку, в попытке найти ответы на свои тогда ещё юношеские вопросы. Но это было давно.       Вот уже лет пять, а может больше, слегка пыльная мебель хранит в себе секреты этого места. Эндрих дёрнул ручку, но вспомнив, что когда-то сам закрыл эту дверь, а ключ повесил у себя на шее, раздражённо выдохнул. В этот самый момент Йен дёрнулся в руках альфы и, протянув руки, обхватил короля вокруг шеи и утыкаясь носом ему в грудь. Эндрих замер. Затем сглотнул скопившуюся слюну, а затем осторожно, держа омегу лишь одной рукой, достал ключ из-за ворота рубашки. Казалось, что время длилось бесконечно, а стук сердца заменил альфе бешеный ритм, какой отбивали настенные часы. Дверь всё же удалось открыть, и король ступил внутрь, попутно закрывая дверь ногой. Комната оказалась чище, чем пыльный коридор. Видимо, по чьему-либо приказу здесь регулярно убирались. Освещение шло лишь из окон, но и оно было не долгим – сгущались сумерки.       Подойдя к кровати, он аккуратно положил омегу на подушки. Тот податливо лёг, его умиротворённое лицо казалось бледным. Эндрих приблизился к юноше и, услышав ровное дыхание, унял внутреннюю тревогу. В этот момент в дверь постучали. — Это я, — послышался по ту сторону голос Линсента. — Открой дверь, мне нужно тебе всё разъяснить. Эндрих не стал заставлять своего отца долго ждать и ринулся к двери, попутно открывая. Его отец стоял, как изваяние, держа в руке восковую свечу. — Этот мужчина на полу — не из нашей прислуги. Он торговец и был здесь проездом, — не дожидаясь, пока король закроет дверь, начал Линсент. Его голос был твердым, но нотки волнения порой проскальзывали. — Я не знаю, как он сюда попал. Один из слуг сказал, что его пустил человек в военной форме незадолго до того, как ты приехал в замок. — Что? — Эндрих посмотрел на отца. — Слуга не знает, кто именно это был. Сказал лишь, со спины тот был похож на альфу. Хотя это даже смешно — при тебе и так служат только альфы.       Король молчал. Всё казалось слишком абсурдным. Вот он мчится на коне, вот бежит по коридорам замка – казалось, всё длилось мгновение. Но вот он в своих покоях, видит своего будущего супруга, а рядом с ним лежит кто-то, кто непонятно как попал в эту самую комнату? «А не подстроено ли всё это?» — думал Эндрих. То, что за последние пару недель он был одержим тем, чтобы его жених оставался всегда под присмотром и запертым в четырёх стенах, да король буквально спрятал его ото всех! — Сын мой, — Линсент положил руку на плечо альфы и тот наконец взглянул на него. Отец выглядел обеспокоеным. — Я понимаю, будущее нашего государства довольно шаткое, и твоя свадьба могла стать спасением для нас. Ты сам выбрал этого… — омега замолк. Эндрих и так знал, что хотел сказать его отец. Эльф. Эндрих впустил в замок того, кого буквально десятки лет назад весь его народ считал врагами и изгнал. А те, кто остался, стали считаться не выше продажных шлюх, что обитают в придорожных кабаках, продавая свою красоту на ночь с теми, кто предложит высокую цену.        — Я не одержим, — еле слышно, будто не своим голосом, произнёс Эндрих. — Я не могу быть одержим, я — король! — Этот юнец смог одурачить всех нас в том зале, да и его голос сводил с ума с тех пор, как он поселился здесь. Но выбор сделан, Эндрих. Ты не можешь отказаться от него, таков закон. Выбранный на испытании супруг остаётся им до самой смерти… — Смерти? — альфа прищурился. Теперь он всё понял. Любой, кто посягнет на жизнь будущего супруга, будет немедленно казнён. Но вот невинность… Раньше, когда альфы боролись за омегу, всем было всё равно на такие вещи. Но потеря невинности для самого омеги, особенно в высшем свете, если это случилось не будучи состоявшим в браке, считалась позором и клеймом. Подобное всегда осуждалось и омега, не вынося позора, уходила из жизни, повесившись или бросаясь с окна.        — Иди к нему, — произнёс вдруг Линсент, поворачиваясь к своему сыну спиной. — Твой будущий супруг уже стал отправной точкой твоей новой политики в свете. И если ты будешь в силах принять на себя удар, гораздо сильнее, чем те битвы, которые начал твой отец, то возможно твоими союзниками станут те, кого когда-то наши прадеды согнали с этих земель. — В моём королевстве больше не будет кровопролития. Я закончу все войны, не прибегая к обнажению клинка, и уж тем более не прося помощи у изгнанников лишь потому, что мой будущий супруг оказался одним из них. — «В моём королевстве… мой супруг»… — задумчиво повторил омега, удаляясь вглубь коридора и оставляя короля наедине с темнотой.       Эндрих вернулся в комнату. За окном было достаточно темно, и первая звезда уже появилась на небе. Йен лежал на кровати, его руки были раскинуты в стороны. Его рот был полуоткрыт, а остриё правого уха слегка виднелось из-за прикрывающих его волос. Король подошёл ближе, всматриваясь в юношеское лицо омеги. Тот был так непохож на всех тех эльфов, каких он видел на картинках в больших толстых книгах с историей своего государства. Он не обладал такой уж яркой внешностью, от вида лишь иллюстрации которых можно было влюбится до беспамятства. Йен был обычным. Лишь уши и, возможно, его зеленые глаза выдавали в нём силу красоты его расы. Хотя, ничто не сравнится с голосом. Но только лишь тогда, когда омега пел, в обычной речи ничего не выражающий тембр становился настолько волшебным и приятным, что, казалось, будто от мелодии тебя уносит на небеса.       Эндрих вдруг ощутил, что устал. Смертельно устал, и его сейчас успокоило бы пение этого создания. Но тот мирно спал. Сняв с себя ботинки и велюровый сюртук, король лег на край кровати, стараясь не задеть спящего. Йен отреагировал сразу, прижавшись к альфе всем телом и обхватив того руками. Эндрих замер, не в силах шелохнуться, но сон омеги был настолько беспокойным, что королю пришлось снять рубашку, оставляя её в объятиях эльфа. Тот, будто того и ждал, успокоился, мирно засопев, а Эндрих, оставшись по пояс нагишом, заснул лишь под утром, с улыбкой смотря на лицо того, кого завтра он собирается обучить всему тому, что обязан знать супруг короля Гринферта.