The Phoenix of Chaos

The Sandra's POV. Это было очень странное чувство. Будто меня окунают в ледяную воду, а потом резко кидают в огонь. Его губы были чуть влажными, но холодными. Нежно, передвигаясь по моим, они словно чего-то спрашивали. Разрешения? Ответа? Я не поняла. Моя голова просто отключилась. Всё во мне трепетало, а от поцелуев становилось жарко в зимний мороз. Я словно сгорала изнутри от какого-то странного чувства. В теле разлилось тепло, согревая меня. Голова кружилась, перегруженная эмоциями и мыслями. Его руки аккуратно, неуверенно легли мне на талию, притягивая чуть ближе. Животом я могла почувствовать металлический замок его куртки. А огонь от его губ распостронялся по всему моему телу, сжигая всякие границы между нами, между нами и миром, между всем, чем только можно. Места, где лежали его руки, горели. Я. Я горела. И я хотела гореть так вечно. Всё шло медленно, чертовки медленно. Время, поцелуй, тепло от него… Больше нет ничего. Ничего и никого. Только мы. Только я, он и наш поцелуй. Это было ужасно странно…Мы словно застряли в бесконечной вселенной, в бесконечно пустых тенях. Всё замерло. И пусть весь мир подождёт! Я наконец-то почувствовала, что я живу. Я почувствовала счастье. Настоящее счастье. Чувство, которое, я думала, я никогда больше не почувствую, наполняло меня изнутри, заставляя взрываться тысячами фейерверков. Я почувствовала что-то кроме боли. Возможно, скоро боги заставят меня самоуничтожиться, умереть. Возможно, скоро боги отберут у меня Нико. Возможно, скоро Хаос нападёт на Лагерь Полукровок, на Олимп, на Лагерь Юпитера. От этих мыслей, я только прижалась к Нико ещё сильнее, обняла его за шею, наслаждаясь каждой секундой. Я готова отдать за эти секунды всё. Всё, что только могу. Неумело углубляя поцелуй, я почувствовала его тёплый язык на своих губах. Пробежав по контуру моих губ, он остановился. Дышать было невозможно, задыхаясь от нехватки воздуха, от недавней истерики, от нахлынувших чувств, я отстранилась, тяжело дыша. Неуверенным движением, с опаской, я подняла глаза, смотря в глаза Нико, а не на его губы. Его чёрные глаза, словно посветлели, став карими, в зрачках играл огонь. Губы сложились в лёгкую усмешку, его руки ещё сильнее притянули меня, хотя куда же больше? , я и так вжималась в него, соприкасаясь с ним животом, грудью, лбом и ногами. Обняв его ещё крепче, я положила голову ему на плечо. Сама того не замечая, я уснула… The end of Sandra's POV. The Percy's POV. — Зря ты так, — покачал головой Бастер, — Она многое сделала для того, чтобы ты остался в живых. — В смысле? — не понял я. — Она вполне могла оживить Седрика или маму, но почему-то, и я даже не могу догадаться почему, оживила тебя. — В смысле? — Что ты помнишь? Что было последним? — После того, как «источник любви» исчез, он вызвал волну, на нас полетела куча камней. Так что последнее, что я помню — огромный кусок горы, падающий на меня. А потом я очухался тут, Аннабет чуть не задушила меня, а вы все были счастливы созерцать мою полубожественную рожу, — отшутился я. — Ты умирал. Ты бы умер, если бы не постоянный контроль Нико над твоей душой. Мы пошли за помощью к Танатосу. Он предложил оживить Седрика, мисс Стеирс и тебя. Выбирать должна была Сандра. Он показал столько разных сцен из её жизни… С тобой, Седриком, Посейдоном, мисс Стеирс… Ты должен быть ей благодарным. Она спасла тебя несмотря на всю ту грязь, которой ты её обливал при каждом вашем разговоре. — Кто такая мисс Стеирс? — не врубился я. — Мать Сандры, — закатила глаза Аннабет. — Танатос показывал смерть Седрика, смерть мисс Стеирс, разговор с Посейдоном, сцены из «путешествия», — Бастер царапнул пальцами по воздуху, изображая кавычки, — Седрика и Са, сцены с тобой и Са. Очень много сцен. В основном хорошие воспоминания о семье и плохие о тебе и Посейдоне. Но она всё равно оживила тебя. Если бы не она — ты был бы мёртв. Меня словно трактором переехало. Она оживила меня?! Меня, а не Седрика?! Я, конечно, знал, что она чокнутая, но не до такой же степени! Благородство должно быть разумным, а не сумасшедшем. Она самая настоящая мазохистка! Почему же она оживила меня, а не Сэда? — Но… Почему меня? — с трудом спросил я. Бастер пожал плечами, чуть задумался, а потом ответил: — Поступки Сандры всегда трудно понять. Но она ничего не делает просто так, на любое её действие у неё есть объяснение. На это тоже есть. Когда она успокоится и перестанет хотеть убить всех и вся в ближайших десяти милях, ты сможешь у неё спросить это. Меня тоже очень интересует этот вопрос. — Но… Она так страдала о смерти брата, пыталась оживить его, а сейчас, когда ей предоставляется такой шанс, она оживляет меня, хотя и ненавидит всей душой! Как такое возможно?! — Она не ненавидит тебя. Это слишком низко для неё, по её словам. Она тебя недолюбливает, но ненавидит она только одного человека, а точнее бога. — Посейдона, — догадался я, на что Бастер мне кивнул. — То, чему нас учил Эйден… Это сложно понять. Можно сказать, это стратегия, стратегия мыслить. Нас учили мыслить по-другому. Не так как это делали мы до встречи с ним, естественно это было специально, чтобы запутать вас. Я примерно представляю почему она сделала именно так, а не как-то иначе. Но если учесть женскую логику, которую понять не сможет даже бог, то высказывать свои предположения я не берусь. — В смысле по-другому? — спросила Вооброжала. — Будь ты на её месте, я уверен, ты оживила бы Седрика, а не Перси. Ведь это логично, Седрик — твой любимый младший брат, которого ты любишь, и который любит тебя, а Перси — надоедливый старший брат, которые тебя недолюбливает и всё время издевается над тобой. Так бы поступил любой нормальный здравомыслящий человек. Но нас учили шокировать людей. Выбирать то, о чём они и подумать не могли. Естественно, если это не опасно, если это нужно и так далее. — Бред какой-то, — пробормотала Тереза, — Это дебилизм! Где логика?! — Логика в отсутствии логики. Всё это, конечно, объяснять долго, и вряд ли вы это сразу же поймёте, но, в принципе, главная суть такая. Согласитесь, вы ждали, что Сандра выберет Седрика, так? — Талия и Тереза неуверенно кивнули, даже Аннабет поджала губы, — Уверен, Хаос и Танатос тоже ждали этого. И надеялись именно на это. Ведь Седрик — всего лишь неумелый десятилетний сын Аполлона, всего лишь пешка в этой войне, а ты, Перси, могущественный и очень сильный сын Посейдона, который сверг титана и древнее божество. Естественно, что он доставил бы слишком много проблем даже такому древнему божеству, как Хаос, им было выгодно избавиться от тебя. Хаос не глуп, наоборот, он очень умён. Он, в отличии от других ваших врагов, оценивает и сильные и слабые стороны своего врага. То есть все наши прошлые враги, Криос, Гея, Кронос, нас недооценивали, это была их главная ошибка. Хаос не такой глупый, у него есть стратегия, и, поверьте мне, она учитывает его сильные и слабые стороны, учитывает слабые и сильные стороны противника. Нас учили этому, когда мы были у Эйда. Он нас учил. Он нас учил, что долг — превыше всего. Это было правильно, ведь, чтобы отдать силы Хаосу, мы должны будем умереть. Это был наш долг. Сейчас наш долг другой — не допустить, чтобы Хаос взошёл на престол. И оживление Перси этому способствует, а оживление Седрика - нет. И она это понимает. Понимает, что иметь кого-то близкого сейчас опасно, ведь тогда ты становишься уязвимым. — Что за бред?! — воскликнула Аннабет, — Любовь — это сила, а не слабость. Я бы и половину не сделала из того, что я сделала, без любви к друзьям, семье и Перси. — Никого не любить — это величайший дар, делающий тебя непобедимым, так как никого не любя, ты лишаешься самой страшной боли, — сказал Бастер. — Гитлер, — поморщилась моя девушка, — Нашёл кого цитировать. Это бред сумасшедшего! — Я так не считаю. Любовь — это всегда боль. — Многие говорят, что любовь причиняет боль, но это неправда. Одиночество причиняет боль. Отказ причиняет боль. Потеря кого-то причиняет боль. Все путают эти вещи с любовью, но на самом деле любовь — единственная вещь в этом мире, которая затуманивает всю боль и заставляет нас чувствовать хорошо. — Где-то я это слышал, — задумался Бастер, — Ладно, не важно. У каждого есть право на свое личное мнение. У нас они расходятся. Возможно, если бы я не провёл полгода под воздействием Эйдена и Аты на мой мозг, я считал бы так же, но сейчас… Я предлагаю вам поспать. Наверняка вы устали, а Сандра, скорее всего, ещё нескоро вернётся. Нечего терять время зря. Я на всякий случай побуду на стороже. — Но ты же феникс! Ты должен быть отдохнувшим, чтобы перенести нас по теням, и вообще… — Вот именно: я — феникс. Нам можно спать в два раза реже, чем обычным полубогам. Перси, конечно, после пребывания в коме вряд ли хочется спать, но ты попробуй. Или хотя бы просто полежи, — я кивнул. — А где мы будем спать? — спросила Тереза. — Прямо здесь. Тебя что-то не устраивает? — На берегу Стикс?! Да, меня всё не устраивает! Я не хочу спать в Преисподней. Давайте хотя бы перенесёмся на верх. — А зачем? Тут, как ни странно, гораздо теплее, чем ожидалось. И уж точно теплее, чем наверху. Наверху сейчас уже минус, а тут градусов пять тепла уж точно будут. Я разведу костёр. Всё будет хорошо, не беспокойся. — Именно после этих слов  мне становится тревожно, — пробормотала Талия и улеглась на свой рюкзак. Аннабет положила наши рюкзаки совсем рядом и опустилась на один из них. — Поверить не могу, я чуть не потеряла тебя. — Испугалась? — Ты даже представить не можешь на сколько. Это было ужасно. Я не знала, выживешь ты или нет. Спасёт тебя Сандра или нет. Я очень ей благодарна. — Не верю, что говорю это, но я тоже, — тихо произнёс я. — Пообещай, пожалуйста, что будешь к ней хорошо относиться. Ты не видел тех сцен, которые видели мы. Если бы ты увидел, то понял бы меня. Она очень хорошая, но с ней приключилось много плохого. Она многое сделала для Седрика, а потом его у неё отобрали. И… — я перебил Аннабет: — Я понял. После того, что я узнал, я уже не смогу над ней стебаться. Всё-таки она мне жизнь спасла, — это было чистой правдой. Сандра высоко поднялась в моих глазах. Когда встречу её — извинюсь и скажу «спасибо«… — Пообещай мне ещё кое-что, — тихо проговорила Энн. — А не много ли обещаний? — Нет. Пообещай мне! — Что? — Пообещай так больше не делать! — Я постараюсь. — Нет. Пообещай мне. Твоим стараниям я не верю. — Хорошо. Обещаю, — тяжело вздохнул я. Аннабет поцеловала меня и перевернулась на бок, всем телом прижимаясь ко мне. Я довольно долго не мог уснуть. Я думал. Я думал о той, кто спас мне жизнь. Я думал о Сандре. Это странно. Думаешь, что вот он, твой враг, твой недруг, а оказывается, что как раз таки он твой друг. Думаешь, вот она, проблема, а оказывается, что это решение. Нечто похожее я испытывал сейчас. И только сейчас я понял, о чём мне все говорили. Аннабет, Хейзел, Нико, даже Талия. И они были правы. В Сандре мне не нравится только одно — её кровь, её слишком близкое родство с Посейдоном. Сама девчонка не плохая. Естественно, она далеко не идеальна, далеко. Но, ведь, не бывает идеальных людей, верно? Да, иногда она поступает очень глупо, необдуманно, иногда она слишком выпендривается и пытается выделиться. Но сейчас… Это всё прошло. После встречи с Хаосом и божественной пятёркой она сильно изменилась. Повзрослела, что ли? Теперь ей не нужно пытаться выделиться, и так все её знают, и так она выделена. Теперь все её поступки хорошо продуманны, ну, большинство из них. Она стала умной, хитрой и дерзкой. И это вовсе не плохо, а наоборот, иногда, даже хорошо. Если раньше я думал, что понимаю её, то сейчас я думаю, что никогда не понимал её. Все мои мысли относительно Сандры были ошибочными. А сейчас её вообще невозможно понять. Особенно после того, что сказал Бастер. Видимо, мне никогда не суждено её понять. Единственным, кто понимал её, был Бастер. Потому что его учили мыслить так же, как и Сандру, потому что он знает её гораздо лучше меньше, лучше и дольше. Возможно, Нико тоже понимает её. Что раньше, что сейчас, они хорошо общаются. Са с ним общалась чаще, чем со всеми остальными вместе взятыми. Он понимал её лучше, чем кто-либо из нас (за исключением Бастера, естественно). Он знает её горе по себе, у них у обоих нет семьи, у них у обоих умерли не только матери, но и братья, ну, у Нико сестра. Но это не так важно. Он понимает её гораздо лучше, чем я, и, если говорить на чистоту, это удручает меня. Впервые я хочу понять её. Понять её мысли, понять её чувства. И я попытаюсь. Но для начала нужно наладить с ней отношения. Хотя бы перестать над ней стебаться. Хотя бы поблагодарить за спасение своей жизни. — Хэй! — кто-то стал теребить меня за плечо, — Просыпайся! — Ммм… Я заснул? — спросил я, потягиваясь. Бастер кивнул. Я огляделся. Все встали, кроме Аннабет, которая тихонечко посапывала на рюкзаке рядом со мной, свернувшись в клубочек и подложив левую руку под голову. Заметив мой взгляд, он сказал: — Дай ей чуть-чуть поспать. Она очень сильно переживала. — Точнее истерила, — проговорила Тереза, встав за Бастером. Бастер утвердительно кивнул. — Нужно позавтракать и сообщить Хирону, что сегодня же прибудем в лагерь. — А потом что? — В смысле? — Ну, придём мы в лагерь, а дальше-то что? — Я не сын Минервы, планы и стратегии не по моей части. Пусть этим занимается твоя девушка. — Но ты же говорил, что Эйден вас учил… — Он учил нас думать стратегически неверно, можно так сказать, он нас учил думать так, чтобы и Минерва не догадалась, что у нас в голове. — Ой, всё! Не парь мне мозги! — Пф, больно надо. Короче, пошли жрать. — А Сандра? — вдруг спросил я. — А что Сандра? — Она когда придёт? — Поблагодарить хочешь? — настороженно спросил Бастер, я кивнул, — Не знаю. Сомневаюсь, что она вообще придёт. Боюсь, нам придётся её искать. По теням, конечно. — Не нужно меня искать, — твёрдо сказала Сандра, выходя из тени спящей Аннабет. Я оглядел её. Две дырке на джинсах на ноге — следы от когтей, на коже в тех местах видны свежие царапины. На кожаной куртке видны царапины, не дырки, только царапины. Иссиня-чёрные волосы, обычно собранные в конский хвост, сейчас были собраны в небрежный пучок на затылке. Макияж как всегда идеальный: глаза жирно подведены чёрным карандашом, но, если раньше губы были накрашены ярко-красной помадой, то сейчас они блестят от простого блеска. На поясе двое ножён с рукоятками мечей, через джинсы видны очертания кинжала, который прикреплён к правой ноге. — Сандра! — воскликнул Бастер. — Да, это моё имя. — Мы можем поговорить? — спросил я. Она кивнула и мы чуть отошли. Я тяжело вздохнул. Разговор будет трудным… The end of Percy's POV.