Chapter 1
23 сентября 2014 г., 22:24
У Джерарда есть некая политика, тесно связанная с учителями, и смысл самой ‘политики’ заключается в том, что ему нужно любыми способами избегать этих ублюдков, что пытаются заполучить его.
(Майки говорит, что Джерард чертов параноик. А Джерард говорит, что это именно то, что они, учителя, хотят, чтобы он думал.)
У Джерарда никогда не было повода усомниться в стойкости своей политики, после определенной ситуации. Он страдал в течение многих лет из-за учителей, которые больше были похожи на детей, которых они учили, учителей, которые, он уверен, были беглыми каторжниками, учителей, которые пытались казаться хорошими, но на самом деле были жестокими, пугающими мудаками.
Хотя... хорошо. У Джерарда все-таки появился этот ‘повод’ — этот самый ‘повод’ носит галстуки, кардиганы и смешные, глупые свитера и жилеты. Прошлый опыт Джерарда утверждает, что мистер Айеро попадает в третью категорию учителей, которые на вид кажутся милыми, но на самом деле являются агентами самой Сатаны; но Джерард наблюдал за ним с самого первого дня работы, как какой-то жирный ястреб, наблюдающий за своей жертвой. Если это все игра, то в таком случае мистер Айеро заслуживает чертову премию Оскар. Это безупречно. Он ни разу не встал не с той ноги. Если бы Джерард плохо знал все эти штучки, то он бы начал думать, что мистер Айеро порядочный человек.
То, что Джерард действительно считает очень странным, чем все остальное, так это энтузиазм мистера Айеро. Сначала Джерард свалил это на то, что он выглядит на двенадцать, когда улыбается, и, возможно, это его первый опыт работы. Но эта неустанная жизнерадостность должна была поутихнуть через две недели с начала учебного года, но сейчас уже идет середина марта, а он до сих пор светится. Это странно, быть таким жизнерадостным. Это странно, и Джерард ему не доверяет. И он, конечно же, не плавится каждый раз, когда мистер Айеро начинает что-то увлеченно говорить, размахивая руками в воздухе и пытаясь показать то, насколько ему интересно.
Симпатия к учителям противоречила всем правилам Джерарда, но есть одна вещь, которая будет сказана в пользу мистера Айеро, — он ненастойчивый учитель. Просто в один из гребаных однообразных дней Джерард получил еще одну ‘D’ по истории, и когда мисс Фицджеральд отдала ему аккуратно сложенный листок с прошлонедельной викториной, она лишь покачала головой. Ну а верхушкой айсберга стала, когда мистер Уитман заставляет его придумать совершенно другую идею для его арт-проекта, видите ли, вампиры, раздирающие глотки людям, не соответствуют правилам. Все, что сейчас хочет Джерард, — это стать невидимым, поэтому он ждет, пока все люди зайдут в класс английского языка, чтобы потом занять свое обычное место на заднем ряду; он резко падает на свой стул, зажимая уши руками. Он вздрагивает, когда какой-то ублюдок кидает в него сложенный шарик бумаги, попадая четко между глаз; и, кстати говоря, у него отлично получается быстро сфокусироваться в открытом пространстве.
Когда мистер Айеро начинает отмечать отсутствующих, Джерард отвечает без особого энтузиазма, когда называют его имя, он вдавливается в стул, стараясь скрыться вовсе. Нет, ему не то чтобы не нравится английский — на самом деле это второй нормальный предмет после искусства, хотя даже искусство раздражает его сейчас. Это всего лишь тот момент, когда стоит оставить Джерарда в покое, чтобы тот смог спокойно вариться в собственном котле страданий.
К концу урока Джерард понял, что ничего не понял из того, что за весь урок говорил мистер Айеро; но он не чувствовал тошноты, поэтому он поставил еще один плюс мистеру Айеро. Он пошел на выход из кабинета, когда мистер Айеро окликнул его по имени:
— Джерард? Мы можем поговорить буквально одну минуту?
Джерард стонет про себя. Чертов ублюдок. Это тот самый момент, когда хороший учитель показывает свою истинную натуру и бьет кого-то под стражей каждый день в течение следующих двадцати лет. Он знает, как это происходит. Медленно, нехотя он разворачивается. Это не поможет ему, так как мистер Айеро... окей, единственное слово, которое описывает мистера Айеро, — ‘милый’: неопрятные, растрепанные волосы, большие и круглые глаза и розовые щечки.
— Давай же, — мистер Айеро садится на край своего стола и указывает на парту перед собой. Джерард осторожно садится на пластиковый стул и пристально смотрит на член, который выцарапан на деревянной поверхности стола. В любом случае Джерард надеется, что это закончится быстро. Такое ощущение, что этот день длится уже целый месяц. Джерард просто хочет домой, засесть в своей комнате и слушать Мэрилина Мэнсона.
— Итак, — говорит мистер Айеро, и Джерард поднимает свой взгляд на него, — что случилось?
Джерард непонимающе моргает. Это ловушка? Что, блять, он должен сказать на это?
— Э-э, — говорит он. Глаза мистера Айеро расширились, он что, всерьез обеспокоен? — ничего, я думаю?
— Хорошо, — сказал мистер Айеро, глядя на меня своими ‘щенячьими’ глазами. — Я просто... то есть я имею в виду, что ты выглядел сегодня каким-то обеспокоенным, что ли. И я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Ты хочешь поговорить со мной о чем-то еще?
Джерард посмотрел на свои ботинки.
— Просто... знаете, оценки и типа того, — говорит Джерард, слова срываются с его губ прежде, чем он осмысливает ситуацию. Ебаный мистер Айеро и его чертова тактика допроса. Джерард все еще ожидает какого-то наказания, но теперь он начал говорить, не пытаясь даже остановить себя. — Я подвожу даже искусство, и если я не смогу поступить в художественный колледж, так как у меня недостаточно хорошее портфолио, то я не смогу поступить в любой другой колледж, потому что у меня нет оценок и...
— Эй, эй! Погоди. — Мистер Айеро спустился со своего стола и, подойдя к Джерарду, положил рядом руку, опираясь на стол и заглядывая прямо в глаза ученика, и Джерард отводит взгляд, не справившись с этим. Глупые милые учителя и их глупые игры разума. — Да ладно, ты не подводишь английский! И что заставляет тебя думать о том, что ты не сможешь поступить в художественный колледж?
Джерард пожимает плечами, теребя маленькую ниточку на рукаве рубашки.
— Что заставляет вас думать, что у меня получится?
— Ничего, — мистер Айеро делает шаг назад, скрестив руки на груди, — не думаю, что я видел тебя, рисующего в моем классе.
Дерьмо.
Мистер Айеро произносит:
— Твое лицо, о, мой Бог. Не волнуйся, твой секрет останется со мной. — Он потер тыльной стороной нос и подмигнул, да еще, блять, хихикает. И, святое дерьмо, почему раньше Джерард не замечал, какой он придурок?
— А если серьезно, — говорит мистер Айеро, — есть что-то, что я могу сделать? Я имел в виду, я мог бы предложить тебе позаниматься, но я не думаю, что это тебе действительно важно.
— Спасибо, — говорит Джерард, чувствуя, как предательски на его лице расплывается глупая улыбка. — Я имею в виду, что... да. Есть что-то, что я мог бы сделать для, м-м-м, дополнительных баллов? — спрашивает он, поддаваясь внезапному порыву. Он мог сделать что-то, чтобы получить эти жалкие баллы, и, кстати говоря, мистер Айеро на самом деле кажется не таким уж и плохим парнем. Для учителя, соответственно.
Мистер Айеро хитро прищурился.
— Хм, — говорит он, — как ты относишься к перебиранию документов?
***
Сидя в одной из малоизвестных кофеен, Майки настаивал на том, чтобы Джерард наконец-то вышел из своего подвала после дерьмовой недели, что у него была. Майки обещал ему, что он не увидит никого из школы, и, наконец, смог убедить Джерарда.***
Он морщится от своего отражения в грязном зеркале туалетной комнаты кофейни и проводит рукой по волосам уже в сотый раз. Он думает, что подводка для глаз выглядит достаточно хорошо, хотя она немного смазалась с одной стороны. Он прогуливается от туалетной комнаты до бара, в котором он заказывает диетическую колу и наклоняется к темному углу барной стойки, чтобы смешать колу с водкой, что находилась в кармане его худи. Какая-то музыкальная группа еще не начала играть, но люди стали подходить к сцене. Он оглядывает толпу, тихо вздыхая. И, конечно же, там нет Майки. Этот ублюдок обещал Джерарду, что он не отойдет от него и на метр. Ведь он прекрасно знает, что у Джерарда проблемы с большим количеством людей. Джерард уже собрался идти на поиски брата, но потом передумал, потому что он знал, что Майки сейчас играет в настольный хоккей с какой-то девчонкой из толпы, которые необъяснимо постоянно ведутся на его тощее тело и сонные глаза. Джерард сильнее вжался в темный угол бара, начиная дрожать. А потом выходит группа на импровизированную маленькую сцену, и Джерард напрочь забывает о Майки. Там стоит мистер Айеро в плотно облегающих черных джинсах, рукава закатаны до локтей, открывая великолепные цветные чернила на руках. И такая широкая... дерьмо, улыбка на лице, и он выглядит... черт, Джерард не знает, как он теперь будет спокойно стоять у доски на уроке английского языка. Джерард ни черта не знает о гитарах, но кто-то перекинул гитару через плечо мистера Айеро — она выглядела потрясающе: белоснежный корпус, на котором написано жирными буквами ‘PANSY’. Мистер Айеро настраивает регулятор громкости, а Джерард просто не может оторвать взгляд от рук мистера Айеро. Блять, блять, блять. — Дамы и господа, — говорит мистер Айеро, и Джерард мог почувствовать, что все в этом зале обратили внимание на выступающего. Мистер Айеро практически светился от счастья, и, черт возьми, этот парень тратит все свое время на то, чтобы учить незаинтересованных учеников в Belleville High. — Спасибо всем за то, что пришли сегодня! — мистер Айеро продолжает, все еще улыбаясь: — мы Pencey Prep, и эта песня называется ‘Ten Rings’. Джерард готовится к тому, что группа мистера Айеро будет какой-нибудь совершенно обычной и с ужасными песнями, но когда мистер Айеро начинает играть, Джерард забывает, о чем он только что думал. Мистер Айеро держит свою гитару как-то... блять, чувственно, и выражение его лица... блять, это просто какая-то порнография. Его глаза были полузакрытыми, рот открытый, мокрый и блестящий. Джерард видел такой взгляд однажды. В порно. В основном это было, когда одна порнозвезда находится между ног другой порнозвезды. Джерард не думал, что он сможет смотреть на своего учителя английского языка точно так же, как сейчас. Голос мистера Айеро был грубым и ‘колючим’ (курильщик, думает Джерард, пожалуйста, Господи, пусть будет курильщиком), немного гнусавый, точно такой же, когда он говорил, но, так или иначе, ему это шло. Это даже было каким-то... затягивающим. В кафе становится тепло, от которого бы Майки воротило, и он был ушел отсюда, но его, сука, здесь нет. От этого чертова тепла руки мистера Айеро покрываются легкой испариной. Джерард думает, что у мистера Айеро есть татуировки не только на руках; мистер Айеро запрокидывает голову назад, открывая шею и опускаясь на колени, Джерард начинается непроизвольно хныкать. Этот ублюдок издевается. Учителя должны быть скучными. Они не должны быть татуированными, играть на гитаре и быть воплощением сексуальных фантазий Джерарда. Джерард смотрит на мистера Айеро не переставая. Он крутится на коленях вокруг себя, словно его прошибло невидимым электрическим током. Он играет, будто он чем-то одержим. Джерард может увидеть блеск пота на его коже под светом прожекторов, но не может сдержать свои мысли о том, как мистер Айеро будет находиться рядом с Джерардом и передавать ему свое тепло. Господи, он такой охуенный. Он поправляет свои джинсы, постоянно наблюдая за мистером Айеро.***
Джерард боится — охуенно боится — встретить мистера Айеро в школе в понедельник. На самом деле абсурдно боятся того, что мистер Айеро узнает о том, что Джерард дрочил в туалете после выступления, и о том, что делал Джерард, когда он проснулся на жестком и неудобном матрасе, и о том, что... хорошо, даже если мистер Айеро телепат, то Джерарду проще сгореть в аду от стыда. Это очень глупое и давящее ощущение (которое он пытается заглушить, но эта ‘стена’ рушится слишком тревожно быстро) того, что если он будет находиться в одной комнате вместе с этим парнем, то вскоре он узнает о том, что Джерард делал, когда оставался один на один с самим собой. Во второй половине дня Джерард идет в кабинет английского настолько медленно, насколько может, хотя он прекрасное знает, что особой разницы не будет, если он опоздает на две-три минуты. И да, он гребаный идиот, потому что он согласился помогать мистеру Айеро, ведь он будет с ним наедине в течение часа. Джерард традиционно будет говорить глупые вещи (ну, чаще, чем обычно, безусловно), когда находится рядом с категорией привлекательных парней, в которую мистер Айеро неожиданно ‘записался’. Нахуй надо, серьезно. Его настроение не улучшилось, когда он наконец-таки заходит в класс английского и видит, что какие-то мудаки заняли его обычное место, находящееся в самом конце аудитории. И, блять, конечно, единственное свободное место находится прямо перед столом мистера Айеро. Видимо, сама Вселенная наказала его за то, что он дрочит от мысли о мистере Айеро, нагибающегося под стол. Мистер Айеро уже находится в классе, и когда он бросает взгляд на Джерарда, тот может поклясться, что он подмигивает ему и улыбается понимающей улыбкой. Желудок Джерарда делает тройной аксель, но ему — слава тебе, Господи, — удается справиться с дрожащими коленями и не сделать чего-нибудь глупого. Он занимает свободное место и готовится к двум часам адских пыток. Урок проходит вполне себе неплохо, но то, что сейчас вытворяет мистер Айеро, переходит все границы дозволенного: он наклоняется прямо перед своим столом, что-то ища, и, о, Боже, его задница. Это действительно очень, о-очень охуенная задница. Джерард прикусывает щеки изнутри, стараясь заглушить болью поток пошлых мыслей, что витают в его голове. Это не очень хорошо, но это лучше, чем расплыться по полу розовой лужицей. Мистер Айеро проходит между столами, раздавая листочки с тестом, который они писали в прошлую пятницу. Джерард пытается совладать с желанием стукнуться пару раз головой об стол. В прошлую пятницу Джерард был на грани истерики, и он даже и не помнит, как писал этот чертов тест. Он действительно не может потерпеть неудачу ни сейчас, ни когда-либо. Когда мистер Айеро кладет листок с тестом и идет к своему столу, Джерард чувствует легкое головокружение и тошноту. Он ровно садится на стуле, берет листок в руки и переворачивает его. Он пуст. Он не ответил ни на один вопрос. Но там, в самом углу листка, размашистым почерком мистера Айеро написана буква ‘A’. А еще ниже надпись ‘у тебя потрясающий музыкальный вкус. Тш-ш...' Джерард взял в руки листок и стал внимательно разглядывать его, дабы убедиться в том, что... не может быть. Нет, серьезно. Это точно смайлик. Подмигивающий, блять, смайлик. Пиздец.
