Мой необычный домовой

Вообще дом этот стоял здесь так уже давно, что счёт годам, прошедшим через стены, уже давно потерялся. На севере Англии, позабытый людьми и той ветвью, которой дом этот принадлежал, он был любим лишь животными, которые нашли здесь свой приют. Совы да лисы, грызуны - летучие, да и подпольные тоже. Это был даже не дом – когда-то великолепное поместье, построенное ещё в четырнадцатом веке. Сколько балов и чувств видели стены этого поместья на деле – не сосчитать. А в семнадцатом веке здесь и убийство приключилось... Вот забавно ведь, правда? Особенно учитывая, что с того времени дом словно стал чахнуть. Да и у семьи дела пошли на спад. Веке этак в девятнадцатом в доме окончательно закрыли все двери, да не на замок, а заколотили. Жили только в одной комнате – всей небольшой оставшийся семьёй, пока не поняли, что стоит забыть про честь и съехать отсюда, пока не погибли и не зачахли, как всё живое в этом доме. Не успели. В итоге съехали из дома только в двадцатом веке. Предоставив его в распоряжение властей. С тех пор дом пустовал и зарастал плющом. Покрывалась пылью и изъедалась насекомыми мебель, да и шторы с вещами постепенно были объедены молью. В доме повис плотный запах затхлой пыли и воды. Долго он стоял здесь. Продать его отчаялись уже риелторы, здание даже планировали уже под снос. И планировали даже не раз. Только вот мешало всё что-то. То оборудование полетит, то вдруг проект подвернётся другой, то работа поприбыльнее. Так и забывали раз за разом о старом поместье. Вот и ныне – его собирались снести, да вот только помешал какой-то влиятельный бизнесмен, который каким-то образом нашёл поместье среди тонны более выгодных предложений. Ему, видите ли, понравились великолепные виды и отдалённость от города. Риэлторы честно мужчину пытались отговорить – мол, дешевле уже то здание и правда сносить, чем ремонтировать! Но нет. Упёрся он – и точка. Лет этак через пять здание и правда обрело благородный вид. Подправили и восстановили целостность стен, всё отштукатурили, провели косметический ремонт, вставили евро окна, покрыли пол лавина том, паркетом, поверх – коврами. В некоторых комнатах даже восстановили тканевые обои, что было особенно удивительно. Из старого затхлого поместья здание превратилось в новый шикарный загородный особняк, если так можно было его ныне назвать. И вот сейчас в ворота этого особняка въезжала машина, а из окна за новоприбывшими наблюдал силуэт. Люди из машины вышли неспешно, что-то пообсуждали и двинулись к крыльцу. Силуэт из окна исчез. Помните ли ту историю об убийстве в семнадцатом веке? Жертвой, павшей под лезвием ножа, была тогда юная девушка, так и томящаяся ныне в стенах дома. Она-то и мешала людям и снести здание, и поселиться сюда. Что держало её на месте и не отпускало в мир мёртвых – неясно. Но поговаривают, что хозяин той ветви водился с чёрной магией и где-то в доме даже оставил наследство, но вот кто сейчас знает – правда это или нет, коль в живых из той семьи никого не осталось? Молодой парень лет этак двадцати трёх входит в комнату и невидимый для его глаз силуэт соскальзывает с подоконника. Силуэт этот – девушка с чёрными, как смоль волосами. Высокая, худощавая, с светлой кожей и статностью, присущей разве что людям благородный кровей. И глаза у неё – словно две бездны. – И снова в комнату мою первым входит мужчина. И снова привязана буду я к новому гостю. – горестно выдыхает девушка, опускаясь на кровать и глядя в упор на гостя, прекрасно зная – он её не видит, хоть и может слышать. А она тем временем его рассматривает. Собой – хорош необычайно, но и этот скоро, вероятно, уйдёт. В девятнадцатом веке люди уже слабо верили в потусторонние силы, а ныне, наверное, и вовсе превратились в скептиков. И это как-то печально. – Я буду твоим необычным домовым. – девушка поднимается и легонько касается пальцами плеча юноши, шутливо, невесомо. Сейчас сбежит.