Obliviate

Уизли долго не мог прийти в себя, тело затекло, а на затылке росла огромная шишка. Но стоилоему только открыть глаза, как он сразу же обнаружил себя прикованным к стене в той самой пещере. - Что происходит? – задал парень вопрос в темноту, ибо единственный факел горел как раз рядом с ним, что мешало ему рассмотреть пространство дальше освещенного полукруга, а потому он не увидел девичью фигуру, спрыгнувшую с каменного алтаря, которая направилась к нему. - Очнулся наконец-то? – усмехнулась девушка, выходя на свет, так посмотрев на парня, что тот побледнел. - Герми? – неуверенно спросил он. - Что всё это значит? - А сам-то как думаешь? М? – как-то по-хищному склонила она голову на бок, рассматривая парня с ног до головы, но, поморщившись, не стала дожидаться ответа. - Я устала бояться твоего нападения в спину, Рон. И решила сделать это первой. Уголки губ приподнялись, взор, наполненный чистой ненавистью, был направлен на удивлённого парня, в глазах которого стал проступать страх. - И что же ты собираешься сделать? – всё же выдавил он из себя. Улыбка гриффиндорки стала шире и ещё более жуткой. Направила в сторону бывшего друга палочку, тихо шепнула. - Круцио…. Через три дня магический поисковик, наконец, сработал, указав точные координаты ведьмы. - Жива, - облегченно выдохнули два голоса: друга и парня, после чего их обладатели трансгрессировали. Но ни один из них не был готов к тому, что увидел. На висящем на стене теле, которое явно принадлежало Уизли (судя по сохранившимся волосам рыжего цвета), не было живого места: ожоги, кровоподтёки и раны не слишком серьезные, чтобы убить, но весьма существенные. И, несмотря на всё, парень был жив. А на прямоугольном камне, похожем на жертвенник, тихо спала, свернувшись калачиком, Гермиона. - Обалдеть, - тихо выдохнул Гарри, а Малфой согласно кивнул и, подходя к девушке, заметил несколько колбочек с воспоминаниями, зажатыми в руке уставшей тюремщицы. Суд прошел через неделю. За железной решеткой сидели, как Гермиона, так и Рон. Зал был забит полностью: не каждый день увидишь, чтобы приговаривали к заключению сразу двух героев войны. Но после публично продемонстрированных воспоминаний, как девушки, так и парня, первую сразу же освободили, хоть и мрачно сверлили взглядом, второго же пришлось в срочном порядке отбивать от сорвавшихся с мест блондина и брюнета, которые порывались, если не добить ублюдка, то хотя бы поколотить. Уизли приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, но до тюрьмы доехать, ему было не суждено, ибо на суд пришли многие из тех, кто потерял своих детей в последней битве.