Оруженосец графа Лэкдеми

Арно и Дик ехали рядом, их кони шли бок о бок, и Баловник уже не пытался куснуть серого Кана. - Спасибо, Арно, - сказал, наконец, Ричард. - Да ну, не за что, - беспечно отмахнулся блондин, - Эмиль, полагаю, не будет разочарован. - Я постараюсь, - искренне сказал Ричард, - просто я столько всего не знаю. - Ну, за три года узнаешь и поймешь. О, приехали. Смотри, не одни мы празднуем тут. Дик вслед за Арно вошел в зал и поморщился, мысленно помянув Чужого. Возле двух сдвинутых столов веселилась компания «навозников». Эстебан, его неизменный адъютант Северин Заль, Анатоль Мей, рыжий наследник Манриков. Остальных Ричард не знал. Молодые люди громко смеялись, рассказывали друг другу о Лаик и своих сеньорах. Слуга то и дело подливал вино в стаканы. Увидев Арно и Дика, бывшие однокорытники завопили еще громче: - О, надо же! Герцог Окделл не отправился в Надор! - А ведь так мечтал об этом в Лаик – вернуться домой, под матушкину опеку. - И каждый день созерцать серые камни. - Потому что в Надорском замке больше нечем заняться. - Герцог, а вы не путаете своего сеньора с его братом-близнецом? Ведь они, как ни странно, похожи. - Ну, днем-то их различить можно по одежде. А вот ночью… - О, да, - заметил Северин, - Это будет весьма затруднительно. И все в компании заржала, как застоявшиеся жеребцы. Арно подлетел к смеющемуся Залю и с размаху влепил ему пощечину. Тот отлетел, ударившись спиной об угол буфета. Все повернулись к Арно и Дику. - Вы заплатите за это, - прошипел Эстебан Его верный адъютант смотрел на главаря обиженно и с мольбой в глазах. - Когда и где вам будет угодно, господа, - спокойно ответил Арно. - Здесь и сейчас! Выхватив шпаги, все семеро бросились в атаку. Зазвенели, скрещиваясь, клинки, зазвенела посуда, где-то взвизгнула служанка. Двое отбивались изо всех сил, но перевес был явно на стороне «навозников». Дику пришлось сражаться с тремя, на Арно наседали четверо. Но если Заль, Манрик, Мей и кто-то еще мешали друг другу, то Эстебан и двое его помощников держались слаженно и атаковали умело. Точнее, пока атаковал один Колиньяр, двое лишь стояли наготове, особо не ввязываясь. И тут позади раздался ленивый баритон: - Роскошно. Семеро на двоих, почему вас так мало, господа? Дик оглянулся и почувствовал острую боль в груди. Перед глазами все завертелось, а затем наступила ночь.

***

- Милле, да нечего беспокоиться. Я осмотрел твоего оруженосца, и даю слово, что рана болезненна, но не смертельна. Мой лекарь-кэналлиец будет дежурить возле герцога Окделла и даст знать, когда тот очнется. - Росио, если бы не ты… - То пришлось бы подыскивать в следующем году нового оруженосца. И кто знает, подыскал бы годного. - Мне не нужен годный, я выбрал Ричарда. Развалившийся в кресле Алва смотрел на свет сквозь бокал «Крови», которую держали в особняке специально для него. Неяркий свет играл на гранях бокала, на сапфирах, украшавших пальцы властителя Кэналлоа. Эмиль вздохнул и взял свой бокал – на этот раз «Слёз». - Ты хлопот не оберешься с мальчишкой. - Росио, можно подумать, ты был образцовым оруженосцем. Помню, приходилось мне беседовать с фок Варзов. Он рассказывал, какие штуки ты откалывал в Торке. - Я не об этом. Бравада, дуэли и стычки, это полбеды. У него голова забита дурацкими бреднями о Великой Талигойе, о том, что на трон должен сесть Ракан, а Его Величество – потомок Марагонского бастарда. - Откуда ты знаешь? - Приходилось переписываться с Паоло, пока тот не исчез. И с Берто Салиной тоже. Знаешь, хоть в Лаик в первые четыре месяца и запрещено говорить друг с другом, все равно они умудряются беседовать. А Ричард дружил и с тем и с другим. - Все равно, - упрямо покачал головой Савиньяк, - он неплохой мальчишка, и мой долг – выбросить у него из головы все эти глупости. Думаю, сделать это будет проще в военном лагере, подальше от столицы и ее соблазнов. Я рад, что Арно поедет в Торку. - Он ведь тоже ранен. - Это царапина. Дику досталось куда больше. - Если так, то больше всех досталось наглому щенку, который по словам твоего братца, оскобрил не только Ричарда, но и тебя с Ли. - Знаешь, Росио, я уже не унар, чтобы вспыхивать, как порох из-за любого слова. Что с молодым Колиньяром? - О, ничего особенного. Я надолго отучил его бросать слова на ветер. Оба расхохотались. Действительно, каламбур получился забавный. Отсмеявшись, Алва налил себе еще вина. - Если он и встанет после раны, то у него пропадет охота к дуэлям – если он не круглый болван, разумеется. - Ты говоришь, их было семеро? - Ну да, против двоих.

***

Ричард очнулся, и вместе с сознанием пришла боль. Он не мог не то, чтобы пошевелиться, но даже вдохнуть полной грудью. Попытавшись приподнять голову, чтобы оглядеться, он тихо застонал. И тут же к нему подошел смуглый человек. - Лежите, дор, вам не стоит двигаться, чтобы не растревожить рану. Я доложу соберано и дору Савиньяку, что вы пришли в себя.