Оруженосец графа Лэкдеми

Дик шел по подземному ходу уже очень давно. Он и сам не знал, как очутился тут, под землей. Почему-то он отлично видел в темноте, хотя нет – откуда-то пробивалась полоска неяркого света. Он шел и шел, поворачивая в узкие коридоры, где с потолка свисали корни травы и деревьев, похожие на застывших змей. Шел, зная, что нужно кого-то найти. Он и сам не знал, кого. Арно? Эмиля? Алву? А может, отца или святого Алана? «Да, наверное, их, - мелькнуло в голове, - я же мертв, меня убили на дарамском поле». Стало тяжело идти – будто ноги вязли в топком иле,какой бывает на дне болотистого ручья. Но Окделл должен быть тверд и незыблем – и он продолжал идти, волоча ноги, продвигаясь шаг за шагом. Ничего больше не имело смысла тут, под землей – только дойти до того, кто ждет за горизонтом. Хотя – какой может быть горизонт под землей? Дик! Дикон, ты слышишь? Держись, прошу тебя. Дик, все будет хорошо, ты выберешься. Только не вздумай умереть! Внезапно все кончилось. Он очутился в большом зале, где по стенам горели факелы, бросая неверный свет на картины, что висели у входа, на грубую, но крепкую мебель, и на человека в багряных одеждах, что сидел на возвышении, завернувшись в черный плащ. Внезапно он сбросил черное одеяние и встал на ноги. Дик увидел приятное лицо с русой небольшой бородкой, подобной тем, что носят Люди чести. Серые глаза смотрели пытливо, но по-доброму. - Вот и ты, тан Ричард, - сказал он, - но пока тебе не время оставаться тут. - Литт, - ахнул тот, преклоняя колено перед человеком, точнее, Абвением. Литт подошел ближе, положил руку на лоб юноши. - Росио, жар не спадает. Может, дать еще настойки? - Милле, лекарство в большой дозе убьет Дика. Подождем еще, скоро оно начнет действовать. - Ступай назад, тан Ричард. Тебе предстоит еще немало испытаний, но я верю, ты пройдешь их достойно. И помни – держи открытым свое сердце, глаза и уши. Но как оружие в ножнах, твой разум должен быть остер и готов к бою. А теперь – ступай, тебя ждут. - Кто ждет? - Тот, кому ты принес клятву. И тот, кому еще принесешь. - Ракан? - Да, но не тот, о котором ты думаешь. Литт усмехнулся и растрепал волосы Дика – точь-в-точь, как делал это Эмиль, желая подбодрить оруженосца. - Росио, мне кажется? Или Ричард пошевелился? Нет-нет, не кажется, вот, губы дрогнули. - Милле, еще полчаса назад я не мог дать никаких гарантий. Но сейчас, похоже, твой оруженосец определился, где ему больше нравится – на этом свете или на том. Мутный утренний свет вползал в палатку, прогоняя ночную темноту, а вместе с ней – призрак смерти, что витал, невидимый, вокруг. Дик открыл глаза – было тяжело дышать, грудь давила повязка, рана болела. Он застонал, кто-то приподнял ему голову, поднес кружку к губам. С трудом юноша сделал несколько глотков. И начал вновь тонуть в вязком омуте забытья. Там хорошо – нет боли и обморочной мути перед глазами, там темно и тихо. Но уйти туда ему не дали. Усталый голос приказал: - Пейте, герцог Окделл. И хватит уже пугать генерала Савиньяка. Он не заслужил того, чтобы в следующем году подыскивать себе нового оруженосца. Полог палатки приоткрылся. Эмилю достточно сделать два широких шага, чтобы очутиться у кровати Ричарда: - Дикон, очнулся! Молодец. Я верил в тебя, и, как вижу, не зря. Мысли в голове ворочаются с трудом, как мельничные жернова. Но одна не дает покоя, вертится вспугнутым ызаргом. И, кажется, ответ на этот вопрос поможет сразу – даже боль отступит. Надо только собраться с силами, посмотреть вокруг. Черные волосы, стянутые в хвост, синие глаза, узкая рука с сапфирами, что держит за запястье. Да, все верно – Рокэ Алва тут, рядом. Только вот еще минутку, набраться сил, и… - Герцог Алва… как погиб мой отец? На этот, кажется, простой вопрос, уходят все силы. Глаза вновь закрываются. Усилием воли надо их открыть – и посмотреть на того, кто убил на дуэли Эгмонта Окделла, а сейчас возился всю ночь, вытаскивая из Заката его сына. - Это была линия, Дикон. Иначе быть не могло – твой отец сильно хромал, а на линии шансы противников были примерно равны. - Линия? - Дик, ты только не волнуйся. Это уже Эмиль. Интересно, он тоже всю ночь не спал? Похоже, что так. Глаза кажутся больше от темных полукружий под ними. Еще какое-то снадобье. Граф Лэкдеми ухаживает за ним, как заправская сиделка. А снадобье горькое и терпкое одновременно. Боль слегка отступает, но голова кружится, и палатка качается, плывет. Мигает огонек свечи. Что там говорил Литт про клятву? Перед глазами встает таверна в Олларии, Барсовы Врата, Дарамское поле. Герцог Алва… Ворон. Неужели кансилльер и Мирабелла не знали о линии? Нет, наверняка знали. Но отчего не сказали ему, Ричарду? Мутная волна снова грозится накрыть с головой. Надо успеть… снова собраться с силами. Глаза оставить открытыми – и смотреть на того, к кому обращаешься. Ну же, герцог Окделл! - Я… Ричард Окделл из Дома Скал клянусь не мстить герцогу Алве из Дома Ветра за гибель отца. Да будет клятва моя услышана. - «Не сомневайся, услышана»,- отдался эхом в голове знакомый голос. Ворон взял Ричарда за руку, слегка сжал его пальцы: - Первый маршал Талига, Рокэ, герцог Алва из Дома Ветра слышал твою клятву и принял ее, Ричард Окделл, - ответил Ворон очень серьезно. Вот и все. Теперь он сделал все так, как надо. Темная пелена расплывается перед глазами, омут сна затягивает. И раненый Дикон засыпает надолго. Он просыпается, пьет тинктуру, и снова засыпает – без сновидений. Ему надо поправляться – впереди долгая дорога в Талиг, нелегкое решение и служба у графа Лэкдеми, которого он заслонил собой на поле битвы. Потому что принес клятву. - Пей, Милле. За нашу победу. - Нет, за моего оруженосца, за Дика Окделла. - Уверяю, скоро мы сможем выпить все втроем. Хорошее кэналлийское еще никому не повредило. И Дик, словно услышав эти слова, улыбнулся во сне.