You're my downfall

Машина буквально летит по шоссе в сторону дома моего старшего брата. Наши отношения охладились, но сейчас я… нуждался в нем. Субботний день, вполне логично, что он и его семья дома. Мэри не любит выбираться из дома, а Элиот любит Мэри. Их дом — произведение современного искусства. Сплошное стекло, тонкие линии, но при этом — невероятный шарм. Все как я люблю. У Элиота нет вкуса, но с Мэри и домом ему повезло. Поднимаюсь по черно-белым ступенькам и оказываюсь перед дверью, которая тут же распахивается передо мной. На пороге стоит счастливая Мэри, покачивая на руках моего маленького племянника. Первый и долгожданный внук… второй. Черт. — Привет, Кристиан, — она чмокает меня в щеку и пропускает. — Элиот в кабинете. — Благослови тебя господь, Мэри. И не обижайся, если он сегодня выпьет. Это важно. — Все в порядке. Ты редко бываешь в беде. — Это так очевидно? — она грустно улыбается, не давая ответ на мой вопрос, и я прохожу вглубь дома. Дверь в его кабинет приоткрыта, но я все равно стучусь. — Не сейчас, детка. Я подойду попозже, — он даже не отрывается от какого-то плана. — О, ты так галантен, братец, — закрываю дверь и падаю перед ним на огромное красное кресло. — Что произошло, Кристиан? — его глаза сосредоточены на моем лице, на его лице видно беспокойство. На моем, думаю, паника. — Выпьешь? — О, да. Он достает из маленького, встроенного в шкаф, холодильника бутылку виски и ставит на стол, убрав проект. Подумать только, хранить алкоголь в кабинете, подальше от детей. Ставит два стакана, и я наливаю нам этот огненный напиток почти до краев, нарушив все рамки приличия. Я спокоен. Надо просто сказать как есть. — Наши отношения… откровенно говоря, испортились в последнее время, но я очень рад тебя видеть. Ты мой брат. Делись. Я не брошу тебя, что бы ни случилось. Это из-за бизнеса? — Нет. Совсем нет… — Что произошло? — У меня сын, — я делаю большой глоток и отставляю стакан. Элиот не шевелится. — Ладно. Хорошо. Ты всегда был скрытным. Сколько ему? Как давно знаешь? — Это… Элиот, это нечто, — провожу руками по волосам, пытаясь успокоиться. — Отвечай на мои вопросы, Кристиан. Не скачи. — Знаю его? Пару месяцев. Пару часов как осознал. А знаешь, что самое забавное в этой ситуации? Наша матушка, Элиот, знала. Отец знал. И молчали. Столько лет! — я допиваю и с грохотом ставлю стакан на стол. — «Столько лет»? Рассказывай по порядку, — он делает большой глоток, пытаясь успокоить себя. — Сколько ему лет? Как ты вообще узнал? — Его зовут Теодор. И ему, черт возьми… двадцать два? Стакан Элиота с жутким хлопком опускается на стол, а сам он вскакивает на ноги, начиная кружить по кабинету. — Вот дерьмо! Это от… нее? — я киваю. — Он нашел тебя? — Это… забавно. Он устроился на работу в мой IT-отдел. А айтишников я сам собеседую. Потом пару раз видел его с Алисой. Они, похоже, встречаются. Они утверждают, что они друзья, но Алиса расцветает в его присутствии. Это… это нечто. Вселенная наслаждается мной. — Уверен, что он не специально крутится с Алисой? — Элиот, наконец, остановился. — Подозрений он не вызывает. Сама наивность, какой была и она. А ее зовут миссис Эпсон, знаешь ли? Она блондинка… Если он и специально нашел меня — точно не ради денег или какой-либо мести. Этот Эпсон был его отцом, у нее огромная сеть магазинов, ночной клуб и благотворительный фонд. У него — «Эпсон-фарм». — Огромная фармакологическая корпорация, — я киваю, и братец грузно опускается на свое кресло. — И мама с отцом знали? — Регулярно бывали в гостях. Он называет ее «тётя Грейс», а его «дядя Кэр». Он сегодня приехал к нам на ланч. Познакомиться с родителями Алисы. Мама и подтвердила мои догадки. — Ну, понадеемся, что от тебя-идиота у него только внешность… он же похож на тебя? — Да, черт возьми, да! — Только внешность, и сердце Алисы он не растопчет, как ты поступил с его матерью. — Элиот! — это был не самый лучший комментарий с его стороны, хоть и полный правды. Страх за племянницу, стыд за себя и… о, черт, надежда. Надежда, что он, Теодор, лучше меня. — Я и без тебя знаю свои грехи, и если ты намерен так же осуждать меня — присоединяйся к нашим родителям. Мы в полной тишине приговариваем бутылку виски. Мне от нее ни тепло, ни холодно. Я поражен. И мне, почему-то, больно, что я не знал его до этого. Вызываю водителя, который приезжает где-то через полтора часа, а за это время мы с братом выясняем отношения. Он скучал по мне, я скучал по нему, а наши какие-то мелкие конфликты и недомолвки — неловкие глупости. Подростковая дурость среднего возраста. Прощаюсь с прекрасной Мэри и маленьким Стивеном, рыжеволосым шестимесячным малышом, с танцев возвращаются их дочки, и я крепко обнимаю каждую девочку. Они все чудесные, я их люблю, и все они — маленькие частички Элиота: у Ланы, дочери Элиота от брака с Кейт Кавана, его чувство юмора, глаза и такие же зубы. Бедная девочка еще несколько лет не будет вылезать из брекетов, как и отец, но в основном — вылитая мать. Я рад, что они остались с Кейт друзьями, расстались без скандала и проблем из-за ребенка. Но Кавана действительно ненавидела меня, всей душой. У двойняшек, которых родила ему Мэри, его непослушные блондинистые волосы и зеленые глаза их рыжей мамы, а жесты полностью их отца, как и рост. Мэри невысокая, а девочки для своих семи лет, выше сверстников, каким и Элиот был в их возрасте. — Как ты думаешь, что мне делать? — я стою на крыльце, не желая покидать этот уютный дом. Здесь живет семья, и лет через двадцать пять в этом доме будет такая же атмосфера, как сейчас в доме наших родителей. — Попробуй поговорить с ней? Без ее ведома ты не должен рассказывать хоть что-то Теодору. — Ты, конечно, прав… Представляешь, я столько лет умудрялся ее избегать, а сейчас ты советуешь мне найти ее. И что мне сказать? «Привет, милая. Не виделись больше двадцати лет, а я тут узнал, что ты залетела от меня. Не отдашь ли мне сына?» Не могу же я признаться Элиоту, что знал о нем. Мое лицо мне еще дорого, да и наши хрупкие отношения — тоже. — Попробуй с другого фронта. Точнее, сначала все обдумай и успокойся. Потом — свяжись с ее мужем. Поговорите по-мужски. Он большой человек, не может же он быть глупцом. Может, изначально вспылит, но должен понять твою точку зрения. — Нам надо накуриться, — я тяжело вздохнул, придавая больше драматизма в ситуацию. — Мистер Грей, как не стыдно, я ваш старший брат! — Элиот пихает меня в плечо и громко смеется, а затем резко наклоняется и шепчет; — Мэри меня прибьет, если узнает. Я заеду к тебе через пару дней. Приготовься. — Будет сделано. Я надеру тебе задницу в какой-нибудь игре. — Единственная игра, в которой ты можешь меня одолеть, мистер Кристиан Грей — «Марио». — Учти это, Элиот. Учти.

***

Ночь выдалась жутко неспокойной. Я будто снова пережил те события, будто снова испытал ту боль, когда понял, что она ушла. Она клялась, что никогда не бросит меня, она вышла за меня замуж, она обещала быть со мной… Она клялась, что всегда будет моей. На кухне хлопочет моя постоянная саба, мы «вместе» уже три года, и при виде этой девушки все переживания вчерашнего дня и нынешней ночи отходят на второй план, но лишь на несколько мгновений. — Доброе утро, Линдси, — передо мной оказываются две таблетки и стакан сока. Меня раздражает ее голос, поэтому чаще всего она молчит. Линдси высокая и симпатичная девушка с иссиня-черными волосами. У нее проворные длинные пальцы, в прошлом она музыкант, глубокие карие глаза и очаровательные тонкие губы, особенно когда они накрашены красной помадой. Ей немного больше тридцати, и она в отличной форме. А еще у нее ужасно низкий болевой порог, но огромная преданность мне. По всем правилам, Дом должен заботиться о своей сабе, лишний раз не травмировать, не оставлять следов, но причинять ей жгучую боль мне нравится. Мне нравится, как звучит ее противный голос, когда она на грани потери сознания от болевого шока, а ей нравятся ощущения после; ноющее тело, синяки и чувство удовлетворения. И мы оба получаем некое удовольствие оттого, что даем друг другу все, что нам нужно, но при этом не просим друг у друга большего. И, что до безумия прекрасно, не смотря на ее преданность мне, она не ревнует. Даже наоборот, когда в доме оказывается еще одна-две сабы, она инструктирует их, как доставить мне максимальное удовольствие. Привет, меня зовут Кристиан Грей, я из Доминанта превратился в садиста, а это моя саба, Линдси Бойд, мазохистка. — Зеленый свет, Линдси. Девушка выключает плиту, кивает и уходит в игровую, где должна принять позицию и подождать, пока я закончу завтрак. Игровая выкрашена в изумрудный цвет, и это смотрится очень эффектно. И нестандартно. Красный — банально, да и надоел. Черный или белый — скучно. А эта комната успокаивает. Для чего она, собственно, и нужна. Линдси, как всегда, сидит возле дивана, рассматривая свои руки, лежащие на бедрах. — Расскажи мне, как проходят твои дни? — я сажусь на диван и вытягиваю ноги, тут же получая легкий массаж. У Линдси фут-фетиш, и несколько раз она даже просила не мыть ноги перед сессией, но для меня это неприемлемо, но хоть как-то я стараюсь ей угодить. Она хорошая девочка и заслуживает некоторых уступок. — Каждый мой день без вас, Господин, как в тумане, — она чуть приподнимает мою левую ногу и облизывает большой палец. — Опять ты оставила себя без поцелуев? — Простите, Господин, — она щекочет языком мою ступню, и я со всех сил держу себя, чтобы случайно не оттолкнуть ее. Не испытываю от этого вообще никакого удовольствия, просто щекотно. Она проводит языком между расстояниями пальцев на каждой ноге, и начинает аккуратно посасывать большой палец правой. Обе таблетки, наконец-то, начинают действовать, и я расслабляюсь, чувствуя проходящую головную боль и растущую эрекцию. — Ляг на спину. Саба довольно улыбается и ложится прямо передо мной, широко разведя ноги в стороны. Немного помедлив, любуясь тем, что принадлежит мне, ввожу в нее большой палец правой ноги, смазав его, и поднимаюсь чуть выше, начиная массировать ее набухший бугорок. Позволяю ей вольности: она громко стонет от удовольствия и выгибает спину, в то время как мой палец уже начинает вибрировать от этих движений. — Мастер, — она хрипит, когда я останавливаюсь, буквально не позволяя ей кончить. Я знаю ее тело, я знаю каждый ее жест, и в данный момент это ее разочаровывает. — Очисть меня, — Линдси медленно подползает ко мне и начисто вылизывает мою ногу. Взглядом указываю в направлении подиума, и она кивает, отползая туда. Я подхожу к большому ящику с приспособлениями для бондажа, стараясь выбрать, чем сегодня буду ее привязывать и как действовать, когда в кармане вибрирует телефон. Игнорирую звонок, но сосредоточиться только на девушке уже не могу. Телефон начинает снова вибрировать, и я с неохотой достаю его из кармана. День сорван. — Грей. — Кристиан, в офисе, похоже, попытка входа на сервер, заметили только с утра, — это Рос. Плохо дело. — Я уже еду, — сбрасываю звонок и громко матерюсь на всю комнату. Линдси украдкой поглядывает на меня, и некая жалость душит меня: не могу оставить девушку обделенной. Достаю вибратор, надеваю на него презерватив и иду к подиуму. — У меня чертовски мало времени. На «молитву», — она встает и подходит к лавке, на одну низкую половину ставя колени, а на другую опираясь руками. Середина высокая и поддерживает ее тело, и я пристраиваюсь сзади, включая игрушку. — Ты благодарна мне, что я так благосклонен к тебе? С ее губ летит глухой стон, когда я ввожу его чуть глубже. Этого ответа мне, в принципе, достаточно. Медленно играю с ней, доводя почти до исступления, а затем резко вытаскиваю его и прислоняю к ее клитору. Линдси дрожит всем телом, ощущая такой привычный для нее оргазм, ведь другой она, как и большинство женщин, не умеет получать. Дарю ей три минуты на восстановление дыхания, мягко поглаживая ее по шикарной подкачанной попке, другой рукой расстегивая ширинку и чуть спуская джинсы, и она прекрасно знает нашу игру. Придя в себя, Линдси мгновенно опускается передо мной на колени и резко берет меня в рот… Такой большой и горячий рот, с этим умелым язычком, который ласкает мою головку, пока руки массируют меня у основания. Я хватаю ее за волосы и банально трахаю в этот прекрасный ротик, она еле сдерживает рвотный рефлекс и ускоряет движения руками, заставляя меня просто взвыть от долгожданного удовольствия. Я наполняю ее рот собой, и она с особым наслаждением все глотает, облизывая губы. — До следующих выходных, мисс Бойд. Девушка так и остается сидеть на полу, приводя дыхание в норму и стирая естественные слезы с лица. Она далека от сабспейса, и моя помощь ей сегодня не требуется. Я спешу принять душ, чтобы поехать в офис. Ненавижу, когда что-то выходит из-под контроля.

***

— Что произошло? — в моем кабинете экстренное собрание, стоит жуткий гул голосов и манящий аромат кофе. — Проблема извне или буквально из офиса? — Проблема вызвана изнутри. Сканируются все компьютеры отдела программирования и IT-отдела, подозрения, естественно, на них. Из-за общего доступа, не может точно определить, приходится вручную. Если ничего не найдем — придется сканировать все здание, — Рос устало трет шею, сдерживая себя, чтобы не выругаться. — Хорошо. Просто попытка проникновения или что-то пострадало, украдено? Я, черт, не знаю… — Просто сбой. Непродуманный ход, сервер заблокирован, сейчас ничего не утечет. — Ладно. Ждем результат. В кабинете разгорается настоящая битва, одно предположение нелепей другого, каждый винит друг друга, и это все настолько утомительно и скучно, что я начинаю откровенно дремать в собственном кресле. Проходит около получаса, когда в кабинет заходят несколько мужчин средних лет, вызывая тишину, которая-то и пробуждает меня от моей легкой спячки. — Мистер Грей, — высокий мужчина кивает мне и протягивает небольшую флэшку. Эти трое — они из охраны, я помню их. Удивительно, причем тут охрана? — Что там? — Это… вам лучше посмотреть одному, — он смущен и немного напуган. Изогнув бровь, я ухмыляюсь. Интрига. Люди из моего кабинета медленно расходятся, Рос тоже выходит, не сводя с флэшки взгляд, и я остаюсь совершенно один. Вставляю ее в свой ноутбук и недолго жду, пока загрузится видео с пометкой «#1». Камера наблюдения в одном из многочисленных коридоров. Две тени мелькают возле стены, а затем заскакивают в предпоследнюю дверь. На «#2» запись намного лучшего качества, чуть ли не HD, и я буквально замираю перед монитором, узнав в этих двух крадущихся тенях… Вот ублюдок! «#3» Переносит меня минут на пятнадцать вперед, и я просто захлопываю крышку, не желая смотреть дальше. Сегодня кто-то умрет, и если я продолжу смотреть — это буду я. Запиваю две таблетки успокоительного белым вином, пытаясь заглушить жуткий гнев. В голове мелькает мысль, что рано или поздно, но точно сегодня, мне придется открыть ноутбук и, как минимум, выключить видео. Жду обещанного успокоительным эффекта около двадцати минут, подгоняя его прекрасным вином, а когда осознаю, что мне на все глубоко плевать — открываю крышку и даже нажимаю «play». Парень прижимает девушку к стене, одной рукой держа ее за талию, а другой — крепко удерживая ее руки над головой. Он что-то говорит ей, отчего она сжимается, а затем резко припадает к ее губам. Она не вырывается, а наоборот, охотно отвечает на его грубые ласки, захваченная адреналином и необычным, новым для нее чувством — страстью. Но видео их горячих поцелуев меня не интересует, а вот «#4», последнее видео, а если точнее — его концовка — очень. Запись из кабинета с тремя компьютерами, стоящими в разных углах. Эффект личного пространства. Парень расположил свою подружку на одном из столов, сбросив с него все, на его взгляд, лишнее в такой интимный момент, и задрал ее юбку, матерь божья, зубами стаскивая с нее нижнее белье. Девушка выгибает спину и вся ерзает, неопытными движениями моля о большем, пока он испытывает ее тело. Футболка девушки давно скинута на пол, и парень возвращается к ее груди, своими играми доводя подружку до исступления. Скучно. Перематываю почти до конца. Святое дерьмо! Руки девушки связаны интернет-кабелем… материал довольно мягкий, оттого на ее запястьях провод лежит внахлест, чтобы было туже. Она держит их на уровне плеч, так как на шее у нее двойная петля. Петля выглядит довольно безопасно, но, думаю, если сильно дергать руками — и вправду дискомфортно, если не откровенно больно. Девушка кричит в блаженстве, ее тело сотрясает волна удовольствия, и парень убирает руки с ее лобка, позволяя себе откинуть голову и что-то прорычать, чуть убыстряя свой темп, а затем резко выходя из девушки. Они приводят себя в порядок, приводят в божеский вид стол, парень забирает из ящика свою кредитку, выключает компьютер на кнопку, и они тихо покидают кабинет, хихикая и держась за руки. Не было никакой чертовой попытки взломать сервер. Просто неудачное падение клавиатуры и не выключенный компьютер. Звоню по видеосвязи Алисе, и после второго гудка она берет трубку. — Привет, Крис! — Привет, малышка. Что делаешь? — Выбралась в город, вот сейчас перекушу мороженым и пойду по магазинам. — Скажи-ка мне, детка, твой симпатичный приятель с тобой? — ухмылка на моем лице нагоняет на Алису ужас. Она кивает и переводит камеру на него. Теперь они оба смотрят на меня с ожиданием и заметным страхом. — Добрый день, мистер Грей. — Добрый, Теодор, — спасибо успокоительному. — Больше. Никаких. Игр. С. Дыханием. Ты понял меня? Вы, черт вас дери, представляете, какая сейчас шумиха в офисе?! — Мистер Грей, мы не… — Теодор, мое зрение еще со мной. От неудачно упавшей клавиатуры была попытка входа на сервер. Твою мать, неужели тебе настолько мало платят, что не хватило на гостиницу?! Гребаная куча народу сидела тут долбанных три часа, пока искали чертов компьютер и виновника! — Кристиан, мы… — Никаких игр с дыханием, Алиса. Он слишком неопытен, а ты — тем более. — А где ярость и ружье? — девушка нервно захихикала. — Ружье у твоего отца, а ярость запита вином и успокоительным. К тому же, если бы ты ему не доверяла — не позволила бы тебя связать. И сейчас вы вместе, ты не рыдаешь в подушку, так что… — До чего же нелепо… — они оба засмеялись, выдыхая. Да, удивительно, но иногда я могу не быть мудаком. Иногда я понимающий и относящийся ко всему с юмором. — И ты смотрел, фу, боже! — Ну, я тоже развлекался как мог по молодости, но под камерой ничего не делал. Сами виноваты. И, повторяю еще раз; никаких игр с дыханием, огнем, ножом и медицинскими штучками. Развлекайтесь. Я сбрасываю, прежде чем они бы мне ответили, и откидываюсь на спинку кресла. Никогда в жизни не чувствовал себя настолько странно. А если бы на месте Теодора был бы другой парень, какая была бы у меня реакция? Вряд ли смех и добрые шутки. Думаю, я бы уже закапывал его тело на каком-нибудь пустыре. Что это за снисхождение к нему? И какого черта они играют в такие игры? Вылазит проклятое второе Я и шипит на меня: «А потому что тебе стыдно перед ним, говнюк», и я согласен сам с собой. Не очень-то хочу все выяснять, но нужно, в воспитательных целях. Дерьмо, это не то знание, которое мне было необходимо! Нужно промыть обоим мозги, допросить его про его бывших и не спускать с них глаз… Надо убедить Алису, что она во всем может доверять мне, и стать другом для него. Так будет легче. И нужно поговорить с его матерью.