You're my downfall

Christian’s POV. Затягиваюсь очередной бесполезной сигаретой, рассматривая этого мерцающего монстра. Что же, черт возьми, я творю со своей жизнью? Все было нормально, даже хорошо, пока в моей жизни снова не замаячила эта несносная женщина. Всем своим видом показывающая за сегодняшним ужином, как ей замечательно с ее мужем. Я так зол на Анастейшу. Я видел, что она была не просто в дружелюбном, немного меланхоличном настроении. Она была вытрахана, у нее на шее был виден засос, а Эпсон не вытаскивал руку у нее из-под юбки. Они обменивались этими кокетливыми взглядами, а потом она смотрела на меня, будто бы проверяя, вижу ли я, как она счастлива. О, черт возьми, еще как видел. А потом этот ублюдок решил, что он может нести ответственность за нее. «Нечего рассказывать». Он пользуется тем, что создал я, будь оно неладно. Я разбудил в ней женщину. Я научил ее всему. Она сама должна сказать мне в лицо, что нечего рассказывать, что я для нее никто. Иначе каждое его слово — пустая брехня. А потом она подорвалась из-за стола и побежала за мной. И я до боли надеюсь, что ее побег здорово ударил по его уверенности в себе. Правда, не меньше он ударил и по моей, как и по моему восприятию реальности вообще. Я никогда не пойму эту женщину. Дыши, Грей. Дыши. Просто дыши. Вдох-выдох. — Кристиан! — Ана налетает на меня, крепко обняв. Она громко плачет, буквально всем своим существом умоляя сомкнуть руки у нее за спиной и больше не выпускать. Вдох-выдох. — Кристиан, пожалуйста… — Вернись. К. Своему. Мужу. Продолжайте свои ласки, ты же так счастлива, назло мне, Анастейша! Вдох-выдох. Я должен выбраться из ее хватки. Я должен. Пытаюсь мягко взять ее за плечи, чтобы отодвинуть от себя, но руки не слушаются, впиваясь ей в плечи мертвой хваткой, не сдвинув Ану ни на дюйм. — Мне так жаль, Кристиан, мне так жаль… Мое имя такое мягкое в ее устах. Боже мой, Анастейша, пожалуйста… Отрываю свой взгляд от ее затылка, услышав негромкое покашливание, и делаю то, что сделать просто должен, хоть и не хочу. — Оторви свою жену от меня, Эпсон, — мой голос надломлен, руки дрожат, и я с огромным усилием убираю свои ладони с ее хрупких плеч. Тряпка. Он приближается и совсем аккуратно тянет ее к себе, сжимая и целуя в волосы. Восхитительная каштановая копна с легким оттенком классики Dior — J’adore. Я так хорошо знаю этот аромат, он тоже мой, я лично ставил духи на ее столик. И он касается ее, целует, смотря мне в глаза. Она его. Анастейша Роуз Эпсон. Не так в этой ситуации лишь то, что она не может оторвать взгляда от меня, в отчаянной попытке посмотреть мне в глаза. Чего просто нельзя допустить. Я сдамся. — Пожалуйста, прости меня, — в ее голосе такая боль, отчего в глазах собираются слезы. Злюсь сам на себя за всю эту ситуацию, злюсь за желание схватить ее и утешать. Все это слишком неправильно. Вдох-выдох, Грей, вдох-выдох. Прибыл лифт, и я с откровенным облегчением вхожу в него. Бросаю последний взгляд на Ану, и она одними губами шепчет мое имя. Дыши, Грей. Двери закрываются, мои уши поражает ужасный истерический крик, и… Можешь больше не дышать, Грей. До сегодняшнего дня я и не понимал, не мог принять, что у нее действительно другая жизнь. Она рука об руку прожила с Майклом почти двадцать лет. Это он будит ее поцелуями, с ним она делит стол, и засыпает она в его крепких объятиях. Его она послушно ждет дома, ради нее он каждый день спешит домой. Ему она пишет и звонит по несколько раз на дню, а по вечерам дарит себя. Ему она позволила воспитывать своих детей. Анастейша счастлива с ним. Для нее эти годы не были чертовым ночным кошмаром.

***

Утро «радует» сообщением от Гейба с просьбой заехать к нему домой, а не в офис, чтобы взять план проекта: «Прости, Ева заболела, не хочу ее оставлять одну». Даже не смотрясь в зеркало, я представляю этот «восторг» на моем лице. Снова возвращаться туда, на следующий же день. И самое главное, не могу больше оттягивать с документами, Гейб и так пошел мне на уступки. «Приеду до ланча. Обсудим с тобой, потом передам юристам, и через сутки бумаги у тебя». Вселенная, да ты просто издеваешься. Выхожу в холл, где меня уже ожидает девушка из охраны, доброжелательно улыбаясь. — Доброе утро, мистер Грей. Я провожу вас до кабинета мистера Трэвиса, сам он скоро подойдет. Киваю, желая выбросить из головы картины вчерашнего вечера. Ана вчера так кричала, наверное, стоило сжалиться над ней… Да черт возьми, как все запутано, как я зол на нее, но как, оказалось, больно было видеть ее в слезах. Устраиваюсь в кабинете Гейба, лениво осматриваясь. Книги, документы, на столе куча фоторамок, как и в офисе. Тянусь за одной и рассматриваю. Пустынный пляж, голубой океан, настоящий рай на земле… а посредине этого рая Ева, сам Гейб и Ана. Он обнимает Ану так, как должен обнимать только свою жену. Он довольно улыбается, ладонь Аны у него на груди, ладонь Евы на его животе, ногтями залезая под плавки. Жуткое, черт возьми, фото. Он держит на столе фотографию полуголой подруги своей жены. Ставлю его на место, пытаясь принять это. Он хочет ее, или между ними уже отношения? Вчера он пошел вместе с ней на кухню, может, там быстренько полапал ее, так же заревновав к Эпсону? Как же Ева? Что, черт возьми, творится в этом городе? Я не хотел всего этого знать, мне бы хватило только общения с Теодором, что за дерьмо. — Привет, Кристиан, — Гейб заходит в кабинет, явно в подавленном состоянии. — Как Ева? Надо было купить ей цветов, я не подумал… — быстро пожимаем друг другу руки, и Гейб падает в кресло напротив меня. — Она замечательно, ей лучше. С ней Ана, они присматривают друг за другом… — он смотрит в окно, отвлеченный. С ней Ана. Замечательно. — Ты какой-то рассеянный. — Да я просто… Ана проблем подкинула. Я люблю ее, Кристиан. Как я раньше не замечал всего этого, слепой придурок… — Не замечал, что любишь ее? — удивительно, мой голос — шепот. — Не замечал, что Майкл бьет ее, — он прячет голову в коленях, лохматя свои черные волосы. — Клянусь богом, я убью его. — Ты шутишь? Она вчера сияла рядом с ним. — Сейчас не сияет. Даже на лице синяк, — Гейб поднимает взгляд на меня, и пытается выглядеть страдальцем, но я вижу эту озорную искорку, что проскочила в его глазах. Он провоцирует меня. — Я не должен был говорить тебе. — Ну, тогда забудем. Рассказывай о проекте, отвлечешься. Трэвис одаривает меня таким взглядом, будто я сделал что-то незаконное, но все-таки подхватывает со стола папку и принимается разъяснять мне свои гениальные идеи. И я ни капли не преувеличиваю, у Гейба талант, не будь его — он бы был среднестатистическим бизнесменом. И я честно пытаюсь сосредоточиться на его словах, вникнуть в суть, но ни черта не выходит. В моей голове Ана. Крупица сомнения, вдруг Гейб не солгал, и Эпсон поднимает на нее руку? Да я, черт возьми, не смотря ни на что, и без помощи Гейба, распотрошу его. — Ты вообще слушаешь меня? — Не-а. Гейб хмурится, бросив папку на стол. — Кому я тут распинаюсь, Грей! — Хочешь, я прямо сейчас подпишу? Только оставь меня в покое, прошу. — Между вами было что-то серьезное, да? Я сказал, что Ана с Евой — ты в себя ушел. Она сделала что-то тебе? Потому что она сказала, ты ее никогда не обижал. — Она говорила обо мне? — что это в моем голосе? Надежда? Фу, Кристиан Грей. — Да, я спрашивал сегодня. Что сделала она тебе? Что сделала со мной Анастейша? Своими маленькими аккуратными ручками, она лишила меня жизни. И я не знаю, чем она думала. — Я не собираюсь тебе жаловаться. Допроси ее, — хватаю папку со стола и быстро встаю, торопясь покинуть этот дом. Гейб упорно следует за мной, матерясь, но просто игнорирую его. — Спасибо за предложение, Гейб. Вряд ли я нашел бы что-то хоть отдаленно… — замолкаю, услышав стон. Громкий, протяжный и полный наслаждения. — Напоминающее твой проект. Да… — Не уследил, — он просто пожимает плечами, смотря по направлению хозяйской спальни. Ана с Евой. Там. Со стонами. Не обращая внимания на то, что это чертовски неприлично, пересекаю коридор и буквально застываю у двери, смотря в щелочку. Гейб слегка толкает меня и открывает пошире дверь, чтобы мы оба свободно могли наблюдать. Поверить не могу! Ана ласкает Еву. Гейб стоит рядом со мной с совершенно спокойным видом, будто такое действие уже не впервые, и он привык. «Не уследил». — Это что, нормально? — я еле слышно шепчу, и Гейб мне так же отвечает, подавляя тяжелый вдох. Конечно, его жена возбуждает его. — Ана чертовски несчастна с Майклом. Так что да. Сладкие стоны Евы, ее восхваление Аны, ее большая грудь и эти извивания на кровати… абсолютно не возбуждают меня. В смысле, черт возьми, эта сцена настолько горяча, что не будь я в шоке — захотел бы присоединиться, но просто не могу это принять. Ана с другой женщиной. На моих глазах. Она с громким чмоком засасывает Еву, доводя ее до края, и та кончает, сильно потянув Ану за волосы, сорвавшимся голосом произнося, что любит ее. Ана хихикает и снова целует ее там, отступая. Анастейша спит со своей подругой и ее мужем. — Это. Было. Горячо, — они оборачиваются на нас, и Гейб пихает меня в плечо. — Я говорил тебе! А ты заладил свое: «что ты несешь, она сияет с этим ублюдком!». Говнюк! Подставил! Анастейша смотрит мне в глаза, вся заливаясь краской. Гейб не лгал: синяк на лице, вижу на руке следы, и во мне закипает такая ярость, которую я никогда не испытывал. Никогда. — Гейб Джонатан Трэвис! — Ева вскакивает с кровати и подбегает к своему мужу, отчаянно колотя ладошкой по его груди, но он лишь смеется. Куда я, нахер, попал? — Кристиан, — Анастейша еле слышно зовет меня, и я несколько раз моргаю, возвращаясь в реальность. — Что с твоим лицом? — прекрасный вопрос, Грей. Продолжай в том же духе. — Я ударилась, — она растерянно смотрит на меня, почему-то боясь сказать мне правду. Дыши, Грей, мать твою, просто дыши. Подхожу к ней и внимательно рассматриваю следы на ее теле, не касаясь. Лицо, руки, даже на груди.Что эта тварь делала с ней? Не дай боже он причинил ей какую-то другую боль. Я заставлю его страдать. Она смотрит мне в глаза, и я произношу то, чего не должен был бы говорить, но уже не могу остановить себя; — И от него ты не сбежала, Анастейша. От. Него. Ты. Не. Сбежала. Теодор говорил, что: «мой отец ничтожество, мистер Грей». Теперь я понял, почему, — пробегаюсь взглядом по ее телу, стараясь запомнить каждый след. Эпсон заплатит за это. Сполна. На сегодня достаточно. Медленно выхожу, абсолютно не обращая внимания на слезы Аны. Снова. «В этом и есть твоя ошибка, Грей. Пускаешь все на самотек, когда должен бегать за ней». Резко замираю, оборачиваясь. Ана стоит посреди коридора, смотря мне в след. Слезы тихо текут по ее щекам, она обнимает сама себя, и мы встречаемся взглядом. Давай, Грей. Сейчас или никогда. — Иди ко мне, — она напрягается, и я сам иду ей навстречу. — Давай, Анастейша. — Кристиан! — она бросается в мои объятия, и я смыкаю руки. Ни за что на свете не выпущу. Не в этот раз. — Ана. — Мне так жаль, я… — Тихо, — осторожно сжимаю ее, вдыхая ее аромат. — Все будет хорошо, Ана. Она в моих руках. Горько плачет, выражая всю свою боль. А я испытываю то, что не испытывал уже очень давно: покой. И мне плевать, что там было в ее жизни до этого, если она так отчаянно желала попасть в мои руки — ее жизнь изменится. И не в худшую сторону. Я подарю ей целый мир. Поднимаю глаза на Гейба и Еву, все так же завернутую в покрывало, и слабо улыбаюсь им. — Добро пожаловать в Нью-Йорк, Кристиан. — Спасибо, — Гейб мне кивает, подарив этот понимающий взгляд, и я улыбаюсь уже намного увереннее. Ана отрывается от меня, вытирая слезы, и делает два шага назад, рассматривая меня. — Ты должен ненавидеть меня. — Как и ты меня. — Не ты сбежал, и не ты прятал от меня сына, и… — я еле успеваю подхватить ее, она резко падает назад, потеряв сознание. — Ана! Ана, черт возьми!