You're my downfall

Ana’s POV. — Как ты? — открываю глаза и вижу перед собой жутко перепуганного Кристиана. А я так хорошо дремала после этого ада. На руке капельница, жутко болит голова, меня тошнит, ломота во всем теле… — Лучше всех. И я почти не вру тебе. — Я рад. Твоя капельница закончится, и ты отправишься со мной. — С тобой? Куда? — Ко мне домой, — он нежно проводит пальцами по моей щеке, убирая прядь с лица, и я устало улыбаюсь, в глубине души желая, чтобы он ни за что на свете не отрывал от меня руку. — Кристиан, боже. — Тихо, — он щелкает меня по носу, совсем как ребенка, и мило улыбается, хвастаясь мне своими ямочками на щечках. Вот черт, я, похоже, сильно стукнулась головой. — Я просто хочу, чтобы ты была в порядке и в безопасности. Тебе нужен отдых. Мы обязательно поговорим, но позже. Сейчас я позову доктора. — Спасибо. Врач рассказывает мне о моем состоянии и моем сотрясении, о котором я и сама догадалась. Что головные боли будут на протяжении недели, и если усилятся — чтобы я тут же возвращалась в больницу. Но результаты анализов были неплохими, и мне не стоит лишний раз переживать. Чтобы я избегала стрессов. И еще куча лишней информации, о которой я и так наслышана, не первый раз уже. Он отсоединяет капельницу и еще раз проверяет мои рефлексы, после чего уходит, сообщив, что я могу ехать домой. Кристиан делает вид, что не подглядывает, пока медсестра помогает мне одеться, но у меня просто нет сил с ним воевать сейчас. Мне нужна кровать. Пусть хоть в мешок меня завернут, лишь бы потом уложили под одеяло, дали стакан чая и не трогали меня. Как всегда, медсестра пытается впихнуть меня в каталку, но мне не нужно лишнее внимание, поэтому подхожу к Кристиану и в наглую берусь за его локоть. — Мне абсолютно все равно, что ты будешь делать со мной, просто уложи меня в постель. — Какая вы торопливая, миссис Эпсон, — Кристиан сдержанно смеется, придерживая меня, пока мы идем по коридору. — Но раз дама просит, как я ей откажу, — в его голосе хрипотца, и хрипотца та самая, правильная, жутко эротичная, как должно быть. — Я просто хочу домой. — Поближе к любимому мужу, Ана? — Кто-то мне говорил в юности, что сарказм — низшая форма остроумия, мистер Грей. — Ева собрала тебе вещи и договорилась с Джиной, она заберет девочку и уедет загород с детьми. А ты будешь отлеживаться, хотя, мы все бы хотели, чтобы ты заявила в полицию. — Ты забавный. Столько раз, столько лет терпела, а тут сорвалась? — Боже, Ана! — Кристиан замирает и крепко, но осторожно обнимает меня. — Просто молчи, пожалуйста, просто молчи, иначе я не знаю, что сделаю со всем этим. Пожалуйста, — его руки осторожно гладят меня по волосам, а я смиренно прижимаюсь к его груди, вдыхая его запах. Он успокаивает меня. — Я такая дура. — Анастейша, хоть раз в жизни сделай так, как тебе говорят, — в голосе строгость, но это просьба, а не приказ. Совсем замираю, когда едва ощущаю прикосновение его губ к моему затылку. — Пойдем, — послушно плетусь за ним, обдумывая тот вихрь, что испытываю. Меня бесит, что я пластилиновая с ним. Не то чтобы я не хотела, чтобы он обнял меня, просто испугалась тех эмоций, которые испытала, когда почувствовала его руки на себе, его губы и его аромат. Будто бы Майкл был прав, и я действительно готова служить, только увидев его. Усаживаюсь в машину и закрываю глаза, пытаясь ни о чем не думать, но не выходит. В голове, как ни странно, моя семья, мое прошлое, отрывистые воспоминания, и я громко вздыхаю.

Мама что-то готовит, заодно следя за Тедди, который играет на коврике для развития. Мы с Майклом только вернулись из магазина, делая покупки на месяц вперед. Майклу не нравилось, когда я одна ходила в магазин, таскала тяжести и все такое, поэтому он ходил со мной в магазин, когда приезжал. — Привет, приятель, — Майкл опускает последние пакеты рядом со мной и мамой, она помогает их разбирать, и подходит к Тедди, усаживаясь рядом с ним на пол. Малыш улыбается ему и тянет ручки для объятий. Майкл с радостью прижимает его к себе, целуя в ярко-рыжую, выцветшую на солнце, головку. Он разговаривает с ним, играется, и я просто наслаждаюсь, когда вижу их счастье. Мама подходит ко мне и мягко касается запястья, отрывая от такой картины. — Майкл хороший парень, Ана. — Он сильно старше меня. — Посмотри, как он любит Тедди. Тебе нужно отпустить прошлое. И ты точно моя дочь, детка, — мама обнимает меня, и я кладу голову ей на плечо. — Сейчас самое время, Ана. Только посмотри, с каким рвением он занимается с Тедди, каждое утро, и тебя заставляет. Твоя главная проблема — Теодор, но для вас он только еще один плюс. Родишь чуть позже еще одного ребенка, двух, и такого замечательного человека сделаешь счастливым… Не будешь такой эгоисткой, как я с Рэем. — Я люблю его, мам. Каждую ночь сниться, как я захожу в квартиру, держа Тедди на руках, и Кристиан медленно подходит к нам. Мне страшно, я даже немного паникую, а Кристиан просто подходит и целует сына в лоб, шепча что-то вроде: «Ты красивый, парень. Весь в мамочку». — Ты сама не знаешь, чего хочешь, Анастейша. В этом и беда, — мама лохматит мои волосы и целует в лоб. — Мне пора домой, Боб заждался, наверное. — Спасибо за помощь. — Тедди солнышко, Ана, в отличие от тебя маленькой.

Интересно, что бы сейчас сказала мама, узнай о моей жизни? Как бы относилась к Майклу теперь? Сказала бы она, что Теодор солнышко, когда он лечится от наркозависимости? Что она сказала бы обо мне, так безалаберно потратившей свою жизнь и не способной родить ребенка от мужа? Мне кажется, она бы была разочарована. — Ты плачешь? — Кристиан поворачивает меня лицом к себе, и я просто киваю, не пытаясь уже что-то скрыть. — Тебе нехорошо? Вернуться в больницу? — Я в порядке. Просто думаю обо всем этом. — Отвлекись. Как у Теодора дела? Я уже несколько дней не имел возможности поговорить с доктором. — Ты переживаешь за него? — Да, — он произносит это так просто и уверенно, не скрывая своей улыбки, что самой хочется улыбаться. — Почему я не должен переживать? Он дорог тем людям, которые дороги мне. У нас с ним пока никаких отношений, но я постараюсь наладить контакт. — Прости… — снова налетаю на него с объятиями, шепча это несчастное слово, будто оно может что-то исправить. Будто банальное «прости» подарит мне мозги, а ему вернет упущенные годы. Кристиан просто укачивает меня у себя на руках, а я не могу успокоиться. Мне так жаль, что я не могу это принять. — Это я должен извиняться, Ана. Хватит. — За то, что любил? Кристиан… — Именно за это. Нужно было отпустить тебя еще в первый раз. — Только не отпускай сейчас. Пожалуйста, не надо. Я произнесла это. Просто озвучила то, о чем думала всю жизнь. Возьми и запри с собой. — Дай мне время. — Которого и так было слишком много потеряно, — я не знаю, откуда во мне эта смелость, но я целую его в щеку и укладываюсь у него на руках. И пусть только попробует спихнуть! Кристиан осторожно гладит меня по волосам, а я делаю вид, что сплю, наслаждаясь его лаской. На мое счастье, в городе слишком много пробок, и я еще долго наслаждаюсь его прикосновениями, отчаянно желая придумать выход из этого ада, в который я загнала нас обоих. — У меня дела, но дома с тобой будет несколько человек, и я приеду через пару часов. Твоя спальня, — Кристиан ведет меня по коридору своей огромной квартиры, но я даже не пытаюсь осмотреться. Как же чертовски сильно болит голова. — Тебе хуже? — Мне просто нужно под одеяло. Закрыть глаза и уснуть на пару часов. — Твой телефон на тумбе, — Кристиан усаживает меня на огромную кровать и снимает с меня обувь. — Разденешься сама? — Конечно, — стягиваю толстовку, магическим женским способом снимаю бюстгалтер и стягиваю штаны. Только в майке и нижнем белье. Без зазрений совести, отдаю вещи Кристиану, и он складывает их на кресле. — Как хорошо, что Софи с Евой. Представляешь меня в таком состоянии и с ребенком. — Ты не одна, Ана, — Кристиан подходит ко мне и укладывает, заботливо прикрыв одеялом. — Отдыхай, и если захочешь — я составлю тебе компанию, но чуть позже. Послушно проваливаюсь в сон, забывая обо всех страданиях и обо всей буквальной боли, ощущая только покой и запах Кристиана от моего же тела. Восхитительно.

***

Резко распахиваю глаза, пытаясь забыть сон. — Ты хочешь этого? — Да, пожалуйста, — Кристиан хищно улыбается, но, почему-то, медлит. Гладит мои руки, связанные над головой, опускается до груди и сжимает соски, щекочет ребра, отчего я извиваюсь, а он шикает на меня. — Ты должна лежать смирно, Энни. Ласковое обращение посылает волшебные импульсы по всему телу, и я не выдерживаю, выгибаю спину, поддаваясь ему. — Ты плохая девочка у меня? — Да, сэр. Я рассчитываю на стек или что-то близкое по ощущениям. Я знаю, что ему нравится боль, и готова ее терпеть, сколько он пожелает, но в его руках небольшой флоггер. — Ты заботишься обо мне, — это не вопрос, а утверждение, которое заставляет меня сжимать мышцы таза. — Я не причиню тебе боли, Анастейша, — он почти что ложиться на меня, приятно придавив своим весом, и целует губы, дразня. Не углубляя поцелуй, но и не отступая. Ощущаю себя любимой в его руках, и ощущение чертовски реалистичное. — Никогда не позволю это себе, и уж тем более — кому-нибудь другому. Ох, Ана… Забыть, забыть, забыть! Даже не касаясь себя, я чувствую, насколько я возбуждена. Нижнее белье не влажное, откровенно мокрое. Насквозь. Слишком сладкий сон. Выбираюсь из постели и бреду на кухню. Попить немного воды, запить еще одну таблетку от головной боли и вернуться в постель, мысленно молясь всем богам сразу, чтобы не встретиться с моим новым «соседом» по квартире. Наливаю себе большую кружку апельсинового сока и усаживаюсь на кухонную тумбу, достав из ящика над головой несколько крекеров. За эти сутки произошло слишком много всего. — Ты не спишь, — дергаюсь, испугавшись этого голоса. Жутко помятый Кристиан широко зевает, проходя мимо меня к холодильнику и доставая оттуда бутылку минералки с газом. Трусики точно придется выбросить. Грей в пижамных штанах, сидящих низко на бедрах. И все. С его-то шикарным телом, это — форменное издевательство. Майкл выглядит как обычный мужчина, даже в пижамных штанах, Кристиан — ходячий грех, в таком виде — тем более. Он делает несколько жадных глотков прямо из бутылки; как в дешевой рекламе, несколько капель воды стекают по его подбородку, капают на мощную грудь и ползут ниже, упираясь в резинку штанов. Хочу быть каплей минералки. Боже, пожалуйста, прямо сейчас, сотвори чудо! — Хорошо, что ты ешь, ты не ужинала, — он еще раз зевает и дарит мне краткую улыбку, рассматривая. — А ты все так же не успокоился с едой. — Некоторые вещи не забыть, Анастейша, — только сейчас понимаю, что ляпнула, и почему он так переживал по этому поводу. А вот некоторые вещи забываются, со временем. — Иди отдыхать, Ана. — Не хочу. — Очень по-взрослому. Врач сказал мне, чтобы ты соблюдала постельный режим. — Перестраховка. Я в порядке, Кристиан. Мне нужно было поспать. — И я, и Гейб с Евой, и даже врач, просто хотим, чтобы ты была в порядке, — он хлопает меня по колену, подходя ближе и доставая из ящика над моей головой и себе несколько печенек. Полуголый Кристиан. В самом буквальном смысле у меня перед носом. Волосы на его груди соблазняют меня провести меж ними языком. Чертов его аромат. Плюсом к тому состоянию, в котором проснулась. Ты проиграла, Анастейша. — Ты издеваешься. — В смысле? — он чуть отстраняется и с интересом смотрит на меня. — В самом буквальном, — хватаюсь за его плечи и подтягиваюсь к нему, целуя эти тонкие обветренные губы. Без ответа. Вообще без реакции. Кристиан медленно отстраняется и смотрит на меня пустым взглядом. — Зачем ты сделала это? — Потому что мне хочется. Потому что до сих пор испытываю к тебе такие чувства, которые никогда не испытывала с кем-то другим. Потому что даже твой запах заводит меня, — откуда слезы в моих глазах? Я просто сказала ему правду. — Ана, — слышу его отрывистый вдох, а в следующий момент мой затылок почти что врезается в полочку, но ладони Кристиана спасают от удара. — Никогда больше не говори мне такие вещи. — Иначе что? — Иначе я не смогу контролировать себя. — К черту контроль, — я снова тянусь к нему, но он отталкивается от меня, оставив ни с чем. — Доброй ночи, Ана… Он бросил меня, когда и мог, и хотел взять. — В этом весь ты, Грей. Когда дело доходит до чего-то ответственного, что изменит твою жизнь, даже если ты хочешь этого — ты убегаешь. Он замирает на пороге, медленно поворачиваясь ко мне. — Я безответственный? — Абсолютно, — он делает несколько шагов ко мне. — По-твоему, я трус? — Самый настоящий, — в его глазах шальной огонек желания и забавы, он делает еще пару шагов. — Ты считаешь, я не мужчина? — Я уверена в этом, — он подходит вплотную ко мне, все так же сидящей на тумбе, и лбом прижимается к моему лбу. — Ты — самый ничтожный человек из всех, кого я только знала, Кристиан. — Какую игру ты затеяла, Анастейша? — его губы накрывают мои, но я, в отличие от него, не вредина, и с радостью принимаю его ласки. Мурлычу в поцелуе, лохматя его волосы, и Кристиан крепче прижимает меня к себе, обняв за талию. — Кристиан, — отрываюсь от него, задыхаясь ото всех этих эмоций, и провожу носом по его шее, восстанавливая дыхание. — Кристиан, боже, — он смотрит на меня своими волшебными глазами, затуманенными страстью, и я широко улыбаюсь. Мне нравится, что я действую так на него, такого потрясающего мужчину. — Сколько еще человек касались того, что должно было принадлежать только мне? — Мастер говорить не в тему. Мне спросить, сколько саб было у тебя? Кристиан смотрит на меня таким добрым взглядом, что это пугает. — Я сбился со счета. — Пополнишь свою коллекцию мной? — В другой раз, — он мимолетно целует меня в уголок губ и уходит, оставив меня просто в оцепенении. Он действительно оставил меня в таком положении. Так и сидеть на кухне. Всю разгоряченную и мягкую в его руках. Я слышала, как закрылась дверь, скорее всего, в его спальню. Козёл. Мог же он просто не заходить, увидев, что я проснулась? Почему не мог подождать минут десять, прекрасно понимая, что и как будет? Какого черта я вообще не сопротивлялась, когда он объявил, что я побуду на его попечении. Да уж, отличное избежание стрессов. Молодец, Анастейша, большое спасибо, Кристиан. Иду по темному коридору, не видя ничего впереди себя, но не только из-за темноты, слезы тоже не особо помогают ориентироваться. Хорошо, что есть привычка считать шаги, еще немного, и я окажусь в своей постели, где сладко усну еще на пару часов, забыв про этого… Кристиана. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять… Больно стукаюсь лбом обо что-то твердое и инстинктивно вытягиваю руку, чтобы потрогать. Горячая мускулистая кожа. Спина Грея. — Боже, ты напугал меня! — Извини, — он шепчет мне и громко произносит в телефон, который я и не заметила. — Подожди секунду, — Кристиан освещает мне дальнейшую дорогу экраном телефона. На нем лица нет. Прошло максимум пять минут, как я видела его на кухне, что произошло? — Что-то случилось? — Нет, все хорошо. Отдыхай, — он быстро удаляется, до меня долетают обрывки разговора, но я не могу их разобрать, а потом он закрывает дверь своего кабинета. Падаю на кровать, действительно испытывая беспокойство за Кристиана, абсолютно подавив свою ярость. Не сострадание, не вежливый интерес, а настоящее волнение. И это неправильно, так не бывает. А если произошло что-то серьезное? А сколько серьезного происходило у него за эти годы, Анастейша, и тебя рядом не было? Не смей делать вид, что ты невинна и необходима ему сейчас. Когда ты была нужна — тебя не было. По щекам катятся слезы, и я ненавижу себя за эту привычку. Нельзя столько рыдать, по абсолютно любому поводу, особенно, когда ты взрослая женщина с нормальным гормональным фоном. Я готова дать Майклу медаль, во время беременностей я превращалась в истеричного монстра, а он все равно терпел. Слышу тяжелые шаги Кристиана по коридору, слышу и даже чувствую, что он остановился напротив двери в мою комнату, но так и не постучал, удаляясь. Он привык быть один.

***

Просыпаюсь через пару часов, и даже не отрывая головы от подушки, я чувствую себя разбитой. Ломит тело, болит голова, меня подташнивает, да еще и события последних дней перед глазами. Глупые игры Кристиана вчера ночью… и его серьезные проблемы, которые заставили его оторваться даже ото сна. Принимаю душ, накладываю косметику, надеваю шорты и футболку с глубоким вырезом и рукавом ¾. Без Евы тут не обошлось, за что ей огромное спасибо. Играть так играть, мистер Грей. — Доброе утро, — Кристиан не отрывается от монитора, одной рукой что-то печатая, а другой держа тост с арахисовым маслом. Фу, оно такое жирное, так вяжет рот. — Доброе. Что-то не похоже на здоровое питание. — Алиса разбаловала меня. Я теперь каждый день делаю упражнения, отказать нашим традициям не могу. Звонила Ева, вместе с твоей девочкой сейчас загородом. Если тебе нужно на работу, то с тобой поедут два моих охранника. У тебя времени до ланча, после мне нужно поговорить с Тео. Думаю, и ты не откажешься его увидеть, — Кристиан откусывает еще один кусочек и облизывает губы, кратко посмотрев на меня и снова возвращаясь к делам. — У тебя, как всегда, целый план. — Анастейша, — он полностью отрывается от монитора, обращая все внимание на меня, и я понимаю, что он не спал всю ночь. Что-то случилось. — Пожалуйста, просто послушайся меня. Я просто хочу быть уверен, что ты в порядке. — Спасибо, — судя по его внешнему виду, мне лучше согласиться с ним. Мы молча завтракаем, я просто боюсь поднимать свой взгляд от тарелки, но чувствую, что Кристиан бросает на меня короткие взгляды. Он будто борется с собой. И с этим надо что-то делать. — Кристиан, — он поднимает свой взгляд на меня, и я сглатываю, с трудом подавляя улыбку, просто потому что он красивый. — Расскажи мне, что случилось. Я вижу, ты не спал. — Это личное, Ана, — он возвращается к компьютеру, оставив меня ни с чем. Он не скрывает, что переживает за меня, он борется с собой, подавляя свои эмоции, которые явно есть, и много, но упорно продолжает игнорировать. Меня бесит, что я с ним пластилиновая. Нас абсолютно ничего не объединяет, он мне… меня бесит, что даже после стольких лет я готова следовать каждому его слову, лишь бы он был доволен. Безумно бесит, что ему плевать на меня, что он показывает это всем своим видом, тут же противореча сам себе и своей опеке. — Ты ведешь себя как придурок. — Что, прости? — Я сказала, ты ведешь себя как придурок. — Я веду себя как придурок? — он смотрит на меня во все глаза, пытаясь подавить улыбку. — У меня просто сложное утро, извини. — Поэтому ты отталкиваешь меня? Поэтому провоцируешь, а потом убегаешь в свою раковину? Утром, днем, вечером, ночью, у тебя всегда все сложно? — Я провоцирую тебя? — Прекрати, Грей. Если ты и дальше хочешь так же обращаться со мной — верни меня Майклу. Лучше уж его повышенное внимание, чем твоя холодность, — судя по злости на его лице, последняя фраза была явно лишней. — А что я должен был сделать, по-твоему? Оттрахать тебя до потери сознания? — Не худший вариант. — Попросишь Еву. Он хлопает своим ноутбуком, напугав меня грохотом, и выходит из-за стола. Кто из нас там истеричка?

***

Уже почти час дня, а Грей так и не объявился. Жутко хочу наорать на него, но мои желания и реальность — вещи разные. С Майклом я тоже много что хотела, а как видела его — максимум выговаривала. Даже не смогла выразить обиду, когда он приехал только через сутки после рождения Софии. — Миссис Эпсон? — фокусирую взгляд на одном из охранников, и он кивает мне. — Мистер Грей спрашивает, поедете ли вы с ним на Лонг Айленд. — Да. Не знаете, почему ему так срочно нужно туда? — Мистер Грей хотел бы обсудить с мистером Стилом условия пребывания мисс Гилл. — Мисс Гилл — это Алиса? — Да, мэм. Пойдемте? — киваю и поднимаюсь со своего места, складывая на кофейном столике все документы, что один из его охранников привез мне из офиса и клуба. Прошел тот период жизни, когда я в любом состоянии была готова работать, лишь бы работать. Я знаю, чего я стою, и я имею право на отдых, когда мне этого хочется… или необходимо. — Как ты себя чувствуешь? — усаживаюсь в машину, где натыкаюсь на Кристиана в хорошем настроении. Он мило улыбается, наблюдая за каждым моим движением, и я показательно закатываю глаза. — Вам никто не говорил, что закатывать глаза жутко неприлично, Анастейша? — У меня все хорошо. Просто хочу потискать Тедди. — Да, я уж заметил, что он избалованный маменькин сынок, — это вызов. Но у меня нет желания спорить с Кристианом по поводу Теодора и его воспитания. — Не стыжусь этого. У меня нет сил с тобой спорить. — Иди сюда, — к нашему общему удивлению, я вижу это и по его взгляду, Кристиан поднимает руку, чтобы я села к нему под бок. Что я с радостью и делаю, устраиваясь у него на груди, а он обнимает меня, поглаживая по руке. — Мне так спокойнее. Намного спокойнее. — Я в ужасе, Ана. Ты, как всегда, лишь взмахом ресниц переворачиваешь мой мир с ног на голову. — Ты преувеличиваешь. — Иначе я не умею. Кристиан обнимал меня все полтора часа, что мы ехали. Игрался с волосами, поглаживал, игрался с моими пальцами, порой спрашивал, как я чувствую себя. И я никогда не чувствовала себя так, как в тот момент с ним. Он мог сделать со мной что угодно, буквально, что угодно, и я бы с восторгом позволила ему это. — Мы зайдем вместе? — Кристиан помогает мне выбраться, и не выпускает мою руку, затягивая в клинику. Своими действиями отвечая на мой вопрос. Каблуки, хоть и невысокие, спасибо дорогой подруге, слишком цокают по плитке, и приходится идти на мысочках, чтобы самой лишний раз не беситься. — Может, тебя взять на руки? — Кристиан усмехается, сбавляя шаг, и я пихаю его под бок, как старого приятеля. — Очень смешно, мистер Грей. Только ты не поднимешь меня. — Считаешь, я слабак? — Считаю, что у меня слишком жирная задница. — К твоему счастью, мы подошли к палате Теодора, иначе ты бы уже висела вниз головой на моем плече. А задницы у тебя как не было — так и не появилась, Ана. Не льсти себе. — Кристиан! Он шикает на меня и быстро постучав, затаскивает в палату, выпуская мою руку. Я захожу следом и снова врезаюсь в его мощную спину, обняв за бедра, но тут же отскакивая. — Алисия Эва Гилл, я надеюсь, у меня галлюцинации? Кристиан в ярости. Только пар не идет. В объятиях моего сына совсем молодая девушка с короткими русыми волосами и миловидным личиком, которая даже не думает его отпускать, ладошками закрывая лицо, чтобы не видеть Кристиана. — Я задал вопрос! — Я не могла больше ждать. Прости, Крис. Мэри помогла отвлечь дядю Эля, — девушке явно неловко, но ее поступок заставляет меня даже слегка восхищаться ею. — Три дня, Алиса! Всего лишь три дня ты не могла подождать?! — Ты сбежала?! — Теодор резко отстраняет ее от себя, а я просто замираю, почему-то обнаруживая на своем лице широкую улыбку, а на лице сына — след от пощечины. — Эй, — выхожу из тени Кристиана и подхожу к кровати сына, смотря девушке в глаза. — Ты ударила моего ребенка? — Я-я… — Хоть кто-то. Ты давно заслуживал хорошей встряски, Теодор. Я рада, что эта юная леди может ставить тебя на место. Меня зовут Ана, — протягиваю ей ладонь, и она некрепко пожимает ее. — Алиса. — Очень приятно. Мистер Грей много говорил о тебе. — Тео тоже рассказывал мне о вас. А как вы познакомились с Крисом? — В этот раз мы встретились благодаря общим друзьям. — Не делай вид, что меня тут нет, Алисия. Тебя ждет наказание. — Какое? Снова заставишь меня перекрасить голову? Дома ты уже запирал меня, и вот я здесь. — Ну, миссис Эпсон разрешает тебе отвешивать пощечины Теодору, кто запрещает мне разрешить Теодору выпороть тебя? Он оценит такой шанс, я больше чем уверен. «Выпороть? Оценит такой шанс?» Смотрю на сына, который краснеет, но хихикает, опуская руку на талию девушки. Боже, не может же Теодор… О чем я? Может, конечно. Гены, воспитание, мое проклятое влияние, и вот он обменивается понимающими взглядами с Кристианом, обнимая девушку. — Кто-то мне тут выговаривал, что он избалованный, и что ты сам делаешь сейчас, если не балуешь его? — толкаю Кристиана под ребра, снова, и он смеется. — Тео не избалованный. Он сладенький, — Алиса перебивает нас, с восхищением смотря на парня. — Фу. Лучше останусь избалованным. — Сладенький-сладенький-сладенький! — девушка заваливает его и зацеловывает лицо. Счастливый смех сына согревает мне душу, и я медленно пячусь назад, потянув за собой и Кристиана. — Мы приедем через час, лишь пообедаем где-то. Вы слышали? — Угу, — Теодор то ли хрипит, то ли стонет, но лучше оставить их вдвоем. Хоть кто-то должен быть счастлив. — Итак, твоя примерная девочка чуть не изнасиловала Тедди на наших глазах, помимо того, что сбежала из дома, — берусь за локоть Кристиана, лишь только мы выходим из палаты. — Никогда не говорил, что она примерная девочка. Пару месяцев назад она разнесла мой дом, а я, дабы ей отомстить, отвез ее к стилисту и заставил смывать зеленый цвет с волос. И нарастить волосы. — Да ты тиран! — смеюсь, и резко взвизгиваю, когда Кристиан хватает меня на руки, но к моей огромной радости, не на плечо. — Кристиан! Отпусти! — Ты снова идешь на мысочках. — Я тяжелая. — Я надрываюсь, Ана. Страдаю, — он доносит меня до самого выхода и опускает на пол. На лице усмешка, в голосе сарказм, и это так радует меня, что у него совсем нет отдышки, что я чуть ли не сияю. Оборачиваюсь на пост медсестры и замечаю ее восхищенный взгляд. — Большое спасибо. — Первое впечатление, конечно, обманчиво, но если бы ты… — он осекается, отводя взгляд от меня. — Ничего. Пойдем, ты хотела перекусить. — Если бы я была твоей, Кристиан, ты это хотел сказать? Что было бы тогда? — Ты не моя, Ана, и никогда не будешь, — он произносит это настолько ледяным тоном, что вызывает во мне мгновенную реакцию. Ужас, панику, пустоту. Как тогда, когда он не стал слушать меня у лифта. — Я недостаточно хороша для тебя? — забираюсь в машину, двигаясь на сидении. — Что не так? Почему ты так противоречишь своим действиям, Кристиан? — Потому что, как бы я не хотел этого, ты выбрала другого мужчину. И даже сейчас, если бы не Трэвисы, ты бы промолчала, у вас был бы примирительный секс, и ты бы забыла обо мне. — Ты думаешь, тебя легко забыть? Ты действительно думаешь, что можно смотреть в глаза сыну, почти что твоей копии, и легко забыть тебя? Я не собираюсь врать тебе, что не любила или не люблю Майкла, но чувство к нему отличается от того, что я испытываю к тебе, даже сейчас. — Ты погубишь меня, Анастейша. Как бы я не пытался быть самим собой, я стал обычным человеком. Слишком много слабостей, слишком много желаний, слишком мало контроля. — Кристиан, — он искоса смотрит на меня, но я мягко хватаю его за щеки и поворачиваю к себе. — Я не стану твоей гибелью. — Это ты так думаешь, — он так же осторожно берет меня за щеки и тянет на себя. Касаемся друг друга только носами, и он тяжело сглатывает. — Ты уже обрекла меня. — Либо ты целуешь меня, Грей, сейчас же, либо машина останавливается, и мы больше никогда в жизни не пересекаемся. Учти, что Алису тебе тоже придется лишить Теодора, а этого она тебе не простит. Слышишь меня? — Я проиграл, — в его голосе снова эта эротичная хрипотца, и наши губы, наконец-то, сливаются в поцелуе. Совершенно не такой, как ночью, а невероятно нежный, мягкий и медленный, полностью лишающий меня рассудка. Я впускаю Кристиана в свою жизнь, а Кристиан впускает меня в свою. Пробую его губы, вбираю в себя эти ощущения, и клянусь сама себе, что если нас что-то и разлучит в этот раз — только смерть. Как бы Кристиан не боялся, я могу его понять, я стану его спасением, каким он стал для меня, лишь благодаря тому, что просто появился. Лишь благодаря ему я вспомнила, кто я есть, и что я не должна терпеть выходки Майкла. Отстраняюсь от него, несильно прикусив за губу, и просто смотрю в глаза. Снова. Серые в голубые, и оба неловко улыбаемся, не убирая ладони с лиц друг друга. — Но даже когда ты проигрываешь, ты остаешься победителем, не так ли? — Иди ко мне, — он притягивает меня к себе на колени и крепко обнимает, просто укачивая. — Ты можешь сделать это снова, Анастейша, ты можешь снова растоптать меня, если подаришь мне полгода настоящего счастья. Договорились? — И снова ты пытаешься начать наши отношения с каких-то договоров, Кристиан. Ты неисправим, — лохмачу его волосы, не собираясь отрываться от него. Ни за что. — Да, пожалуй, — он легко смеется, еще ближе прижимаясь ко мне. — Я рискую последним разумом, принимая тебя, и отдавая себя тебе. — Я сделаю тебя счастливым, Кристиан. Ты сделаешь счастливой меня. Никаких договоров, клятв и громких слов. Просто прими меня такой, какая я есть, и отдайся мне точно так же. — Научи меня, Анастейша.