Горький Туман

      Ночь снова опускается на Деревню. Заходящее солнце давит на глаза, жмурюсь. Шторы не могут защитить от этого яркого света. Знаю, что через пару минут непроглядная мгла окутает наш дом и дом Хеймитча, ненавижу, когда это происходит. Оставляю окно открытым. Он всё равно его откроет. Лучше сделаю это сама, а то ещё упадёт, возвращаясь в спальню. Каждая ночь похожа на предыдущую. Ложусь в кровать, накрываюсь одеялом. Вторая половина постели, на которой спит муж, снова свободная.       Прикрываю глаза, пытаясь уснуть. Сон не идёт, впрочем, как и всегда. Мысли путаются, обрываются, перескакиваю с одного на другое…       После нашей свадьбы прошло уже два года. Наивно было думать, что Плутарх отстанет от «истории о несчастных влюблённых». Я верила, что смогу быть с Питом, что мы сможем быть семьёй. Возможно, я даже решилась бы на ребёнка. Но ничего не вышло. НИ-ЧЕ-ГО! Он ненавидит меня. Охмор – это не болезнь. Ему просто подменили мозги. Подменили меня в его сознании. Слеза стекает на подушку.       Поначалу, пробовала бороться с этой ненавистью: проводила много времени с мужем, училась готовить, старательно наводила порядок к его приходу. Ему это не нужно. Мы даже после свадьбы не целовались толком. Так и живём: он от меня в каких-то сантиметрах, а я даже не могу к нему прикоснуться.       А потом он запил. Каждую ночь повторяется одно и то же: Пит приходит с работы, достаёт бутылку и в одиночестве опрокидывает в себя стопку за стопкой. Раньше Пит часто приглашал к нам ментора, но потом ему надоело, что тот пытается снова «лечить» его. Я проснулась от криков внизу. Спрятавшись под лестницей слушала, как старик кричит на подопечного. Больше Хеймитч по вечерам у нас не появлялся.       Меня раздражает такое отношение Пита ко мне, лучше бы он меня бил, издевался над моим телом, чем не замечал моего присутствия. Молча глотаю слёзы. Слышу, как на кухне муж что-то разогревает в духовке – он не ест моей еды.       Кошмары не ушли. Я так же кричу по ночам, прижимаюсь всем телом к мужу, царапаю его спину в мёртвой хватке. Он терпит, но утром снова меня не замечает. Кажется, что нет больше сил выносить эту пытку, эту игру в молчанку.       Пелена закрывает глаза, я просто падаю в объятия Морфея. Сон всегда накрывает меня с головой, никогда не предупреждая о своём приходе. Туман окутывает лесное озеро, вижу, как вниз ведёт дорожка, истоптанная когда-то десятками ног. Медленно спускаюсь к берегу. Трогаю туман руками, в голове сразу же всплывает момент с ядовитым туманом на Арене. Умоляю, чтобы это был он. Хочется сгореть в этом тумане, чтобы никогда не видеть равнодушия Пита. Но рука плавно входит в воздушную нежность. Трогаю пальцами пустоту. Ноги касаются воды, замечаю, что я в одной ночной рубашке, оттягиваю её вниз, прикрывая колени. Медленно вхожу в воду, туман смешивается с водой, окутывая меня лёгкой дымкой. Горечь заполняет меня внутри, во рту становится горько. Кашель забивает лёгкие, я начинаю задыхаться. В глазах темнеет, толпа русалок затягивает меня под воду. Замечаю, как бледны их лица. Их пение заполняет всё вокруг, смешивается вместе с туманом, водой, горечью… Отталкиваюсь ногами о дно, хочу вырваться из этой карусели, но русалки крепко держат меня за руки. Громко вскрикиваю и просыпаюсь… Горькие сны, горький туман…       Протягиваю руку, нахожу стакан воды на тумбочке, осушаю его до дна. Я завела привычку ставить воду перед сном себе возле постели, на всякий случай, не хочется лишний раз спускаться вниз и наблюдать ненавидящий взгляд Пита.       Поворачиваюсь на другой бок и вскрикиваю. Пит. Он уже поднялся в комнату, лежит в кровати и смотрит на меня немигающим взглядом.       - Кошмары? – его голос, как ни странно ровный, совсем не отравленный алкоголем.       - Как всегда, - натягиваю одеяло.       Странно, что он вообще заговорил со мной. Кажется, в этом месяце я впервые слышу, что он обращается ко мне. Прикрываю глаза, слушаю его дыхание. Хочется заснуть, но ещё больше хочется дождаться момента, когда муж уснёт, чтобы я могла любоваться его спокойным лицом, не боясь быть застигнутой. Он напивается до беспамятства, никогда не просыпается.       - Неужели, ты так хочешь спать, что даже не можешь продолжить разговор? Китнисс, мы не так часто разговариваем…       - Ты назвал меня по имени? – я открываю глаза.       - Это тебя удивляет? – Пит приподнимается на локте.       - Дай подумать? Ммм… Кажется, ты не называл меня по имени уже… - подсчитываю в уме, - четыре месяца. Последний раз ты кричал Хеймитчу, что не хочешь, чтобы тебя снова сводили вместе с «этой тварью, Китнисс», - цитирую его.       - Ты помнишь, - Пит ухмыляется.       - Такое не забудешь.       Хочу отвернуться от мужа, но он перехватывает меня под одеялом, кладёт руку мне на талию и удерживает, не давая перевернуться. Он не прикасается ко мне в обычное время, только, когда спасает от ночных кошмаров. Тогда мы даём волю рукам и мыслям. Прикосновения кажутся обжигающими и в то же время такими холодными. Накрываю его руку своей. Пит опускает глаза на наши руки, затем снова смотрит на меня. Что он хочет там увидеть?       - Прости…       Интересно, он сейчас искренне? Я так привыкла не верить Питу… Точнее верить, что он меня ненавидит. Его рука всё ещё лежит на моей талии, он медленно двигает ладонь к бедру. Жар заполняет меня изнутри.       - Зачем ты это делаешь? – не отвожу глаз.       - Тебе больше нравится, когда я тебя игнорирую? – Пит так же смотрит прямо на меня.       - Так я хотя бы уверена, что ты меня не обманываешь. Ненависть – самое искреннее чувство.       - Ты не задумывалась, почему я до сих пор живу с тобой в одном доме?       Пит большим пальцем руки гладит мою кожу. Невидимые ожоги остаются на теле. Эти метки будут моими лучшими воспоминаниями.       - Так приказал Плутарх, - озвучиваю мысли.       Я ведь правда никогда не думала, почему он терпит меня рядом, если ненавидит.       - Правда? А почему я каждую ночь ложусь с тобой в одну кровать? Хотя у нас куча свободных комнат, Китнисс, - Пит растягивает моё имя, теперь он знает, какое действие это на меня производит.       Я не знаю, что ему ответить. Я хотела, чтобы он спал со мной в одной комнате, поэтому не думала, что он мог бы выбрать другую комнату.       - Почему я каждую ночь позволяю тебе прижиматься ко мне, спасаясь от кошмара? Почему сам прижимаю тебя? Почему у нас с тобой одно одеяло? Уж этого-то добра тут полно!       Пит яростно сжимает мою кожу, ещё немного, и терпеть станет невозможно. Пробую скинуть его руку с талии, но он только сильнее вцепляется теперь в руку, переплетая наши пальцы.       - Я не знаю, Пит…       - Почему ты не знаешь? Китнисс, тебе не кажется, что ты сама придумала, что я тебя ненавижу? Да, я ненавидел тебя, но… - муж тяжело дышит, - но почему ты исключаешь вариант, что я смог полюбить тебя снова?       Он? Полюбить меня? Снова? Этого быть не может. Я уверена.       - Почему ты тогда напиваешься до потери сознания, перед тем, как лечь со мной рядом? Почему ты не разговариваешь со мной? Не ешь то, что я готовлю? Ты делаешь вид, что меня нет! – срываюсь на крик.       - Я не хотел снова попадать в твои сети, правда. Ты отрава, Китнисс, ты отравляешь всех, кто приближается к тебе ближе, чем тебе того хотелось бы. Да, я ненавидел тебя, но ведь когда-то, давно, я за что-то тебя полюбил?       Слушаю дыхание мужа. Придвигаюсь ближе к нему, кладу его руку снова на свою талию, сама же обнимаю его.       - Поцелуй меня, - не узнаю свой голос.       Пит сомневается. Он долго смотрит мне в лицо, собираясь с мыслями. Я опять занимаюсь самообманом, он пьян. Завтра он всё забудет, и мы снова будем игнорировать друг друга. Убираю руку с талии мужа, но он не отпускает. Пит притягивает меня к себе, хватая за майку пижамы. Пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее тянет меня на себя, майка трещит по швам.       - Купим тебе новую…       У меня такое чувство, что я продолжаю спать, всё, что происходит настолько не похоже на правду. Я ведь уверена, Пит меня ненавидит, но его действия говорят совсем об обратном.       - Поцеловать тебя? Ты правда этого хочешь? – Пит тянет меня на себя, я практически лежу на нём.       - Я бы не просила, если бы не хотела,- мои серые глаза встречаются с его голубыми океанами.       Пит приподнимается , опирается на спинку кровати, я оказываюсь сидящей на его коленях. Его ладони ложатся по обе стороны моего лица, он притягивает меня к себе и целует. Мои губы давно забыли, что это – целоваться. Несколько секунд, я вспоминаю, что я должна делать, но потом инстинкты дают о себе знать – я отвечаю на поцелуй. Жадно цепляю губы мужа своими, он прерывает поцелуй, но буквально на пару секунд, чтобы сесть удобнее. Руками зарываюсь в его волосы, пропускаю пряди между пальцами. Как давно я мечтала об этом моменте. Поцелуй становится глубже, требовательнее. Воздуха совсем не хватает, но я боюсь, что Пит больше не захочет меня целовать, если я прервусь сейчас.       - Я сейчас задохнусь, - Пит отпускает мои губы.       - Я тоже,- прижимаюсь к его груди.       Мне почему-то становится жутко стыдно. Я целуюсь с мужем, со своим собственным мужем.       - Я хочу, чтобы ты знала – я не ненавижу тебя, - Пит поднимает моё лицо за подбородок, - я хочу, чтобы мы стали семьёй, я не хочу больше притворяться.       - Я люблю тебя, - слова срываются раньше, чем я могла бы подумать.       Пит вздрагивает от моих слов. Он не может сказать то же. Я это вижу. Не могу его заставлять. Сползаю с его коленей, укрываюсь одеялом и отворачиваюсь от мужа. Меня никто в этот раз не останавливает.После паузы, Пит, наконец, произносит.       - Понимаешь, слишком много времени я тебя любил, потом ненавидел. А сейчас я запутался. Я знаю лишь одно – я тебя никому никогда не отдам. Я скорее умру, чем позволю тебе покинуть меня.       Его слова теплотой разливаются по телу. Он любит. Я докажу ему, что он любит.       - Давай спать? – поворачиваюсь к мужу.       Пит аккуратно обнимает меня, прижимая к себе.       - Скоро утро, - муж поправляет одеяло на моей спине.       - Помнишь, тогда в пещере, когда я сбежала от тебя, за лекарствами, - сейчас хочется рассказать ему всё-всё-всё, но понимаю, что на это у нас теперь целые годы впереди, - перед тем, как уйти, я поцеловала тебя на прощание. Я ведь была на девяносто процентов уверена, что я не вернусь. Я хотела запомнить твои губы, - приподнимаюсь, заглядываю мужу в глаза. – Я оправдывала этот поцелуй, игрой на камеру, не могла поверить, что ты мне правда дорог. Но сердце, оно ведь говорило обратное. Я боялась любить, это меня и сгубило.       Снова устраиваюсь на груди мужа. Я высказалась. Ещё один камень падает с моей совести. Пит гладит мои волосы, спускаясь на плечи, спину. Наконец он останавливает свои руки чуть ниже поясницы, и я слышу, что он заснул – дыхание становится ровным. Я его люблю, я уверена, что муж тоже меня любит, сама знаю, как тяжело в этом признаться. Особенно, когда ты настроен ненавидеть.       Уже засыпая, думаю, что завтра первым же делом, с утра пораньше, его запас алкоголя полетит в камин. Он больше никогда не притронется к рюмке.