Pluto

You are the fire

POV Кёнсу. Два часа спустя, когда зимнее солнце уже зашло за горизонт, а на часах было всего шесть часов вечера, До Кёнсу, студент-медик, стоял на крыльце пансиона, в который зарекся больше не приходить. Джонин услышал звонок входной двери и словно онемел. Бабушка шумно приветствовала своего внука, принимая от него букет цветов. Что ж, он был очень галантен с ней. Джонин пересилил себя и остался стоять на втором этаже, хоть разум почему-то кричал бежать обратно в комнату. Ему хотелось, чтобы кто-то его спас, и пусть это будет лучше он. Я решил, что точно свихнулся. Ведь решил же больше не приходить сюда. Но стоило бабушке попросить меня, и вот я уже стою перед дверью. Она отворила ее. На ней было светло-персиковое кашемировое платье, наверняка новое. Я улыбнулся так светло, насколько мог, и протянул ей букет из ландышей и белых тюльпанов. Она просияла и поспешила запустить меня. Любопытство взяло верх надо мной. Я должен был поближе узнать его, должен был усмирить свою жажду знания. И, конечно, помочь. Я увидел его стоящим на лестничном перелете, он неотрывно смотрел на меня. Я подумал о том, что не единственный ждал и боялся новой встречи. У меня вспотели ладони, и я остановился на пороге, чтобы перебороть свою нервозность. Меня теперь буквально потряхивало от волнения, хотя я убеждал себя в том, что причин на это нет. Ёль всё такой же Ёль. Что с ним может стать? А в это время внутри, меня пожирал червячок страха, который словно бы специально делал всё так, чтобы я еще больше боялся нашей встречи. Я сделал ровно 4 шага к входной двери и коснулся звонка. Глухая трель пробивалась с той стороны, и следом я услышал топот ног. - Иду, мой мальчик,- это была ба и мне стало чуть легче от звука ее голоса. Все-таки, удивительно же меня трясет. Странно. Дверь с характерным звуком открывается, и я попадаю в теплые, уютные объятия бабули. Она пахнет все-так же, пахнет как дом. Я крепко обнимаю ее фигурку и укутываюсь словно в одеяло в ощущение ее присутствия. - У меня тут подарочек есть для тебя, родной, - её голос тоже неожиданно нервный и будто бы сомневающийся. Я отпускаю её и тут вдруг на меня опускается ощущение очень знакомой ситуации, ощущение некоего дежавю, что ходило за мной по пятам и наконец настигло. Я чувствую чей-то взгляд, очень упрямый и настойчивый. Очень знакомый и сильный взгляд, который пронзал всё моё существо. Я чувствую взгляд двух черных глаз, смотрящих на меня из темноты. - Кёнсу.. - Стой, ба,- мой голос срывается, и я инстинктивно пытаюсь оттолкнуть её от себя подальше. И тут этот человек спускается с верхнего этажа. Владелец этих черных глаз, я чувствую, я знаю. Стук нарастает, он все ближе. Шаг, еще шаг, еще. Каблук стучит о дерево. Всё происходящее вокруг меня вдруг меняется. Темнота, окружающая меня, исчезает и весь мир вокруг озаряется белоснежным светом, который слепит меня, и я закрываю глаза ладонью от этого видения. Кто-то берёт меня за руку и мягко поглаживает мои пальцы своими. Я всё еще не могу перебороть боль и взглянуть на этого человека. Но прикосновение лёгкое и теплое. Оно такое удивительно родное и приятное, что на мгновение у меня перестают болеть глаза и я убираю ладонь со своего лица. Мы смотрим друг другу в глаза и свет постепенно начинает меркнуть. Я вижу перед собой Джонина. Джонина в огромной растянутой кофте и трениках с оттопыренными коленками. Вижу его драгоценное, любимое и прекрасное лицо и теперь боль отпускает окончательно. Он смущен и смятение так явно отражено в его миндалевидных карих глазах. Черные волосы спутаны, они отросли, чуть-ли не полностью скрывая его взгляд. Он улыбается и на его щеке выглядывает так же смущенная ямочка. Он улыбается и внутри у меня сердце падает куда-то на дно живота и скручиваются все внутренности. От переизбытка эмоций я не сразу замечаю, что плачу, соленые прозрачные капли скатываются с моих щек и падают на мои раскрытые ладони и его смуглые, шершавые пальцы. Я отстраненно расцепляю наши руки и поддеваю слезу с уголка глаз. Она искрится и игриво пытается убежать с моего пальца. Джонин всё еще улыбается и последнее что я вижу, перед тем как темнота снова забирает мня, это то, как он произносит одними губами: - Кёнсу-я Мы сидим в гостиной в полной тишине. Я сложил руки в лодочку на своих коленях и пытаюсь совладать с внезапно пропавшим голосом. - Кёнсу, всё в порядке? – заботы в этом голосе хватает, но сейчас мне не это хочется услышать. - Нет, я не в порядке, ба, если ты это хочешь узнать. - Ох.. мой мальчик, может быть, вам лучше поговорить наедине. Столько времени все-таки прошло. - Это подождёт, - наконец мой голос окреп, и я, в довершение своим словам, сжал руки в кулаки. Не важно, что происходит, я пришел сюда не за своим прошлым, а только из-за Чанёля. - Не могла бы ты позвонить Чанёлю, он скоро должен сюда подъехать, мы договорились встретиться еще пол часа назад, но его всё еще нет. Не думаю, что он опоздал бы по оплошности. Ба, спасибо. Я слышу, как она поднимается с дивана и выходит из гостиной. Черт, мы в итоге остались наедине. Я молчу и жду пока он не подаст хоть какой-нибудь звук, но с противоположной стороны будто бы никто не сидит. - Зачем ты вернулся? – вопрос звучит очень глупо, но я слишком зол и смятен, чтобы нежничать с ним. До меня не сразу доходит, что теперь, после того как я потерял зрение, мы вообще не имеем возможности общаться, хотя бы потому - что я не могу увидеть, что он хочет сказать. От него не исходит ни звука. Я еще больше злюсь и даю себе обещание теперь вообще не произносить ни слова. Ба будто бы специально, очень шумно входит в гостиную и говорит, что Чанёль только выехал. Если учесть то, где он живёт, до пансиона ему добираться минимум полтора часа. - Спасибо ба. - Может, ты хочешь чаю? – я понимаю, как обескураживаю и вообще повергаю ее в шок каждый раз, когда злюсь и показываю свой характер. Мне становится стыдно за свое детское поведение, и я мягко улыбаюсь. - Пожалуйста прости, что заставил так поволноваться. Мы уже взрослые люди и сами позаботимся о себе, иди, пожалуйста, отдыхай. Она облегченно выдыхает и подходит, чтобы поцеловать меня в лоб. - Джонин-а, - протягивает она, и у меня идут мурашки от звука его имени. Я слышу, что его она тоже целует и снова поражаюсь тому как же прекрасно и благородно сердце матери. Когда-нибудь я возьму и напишу книгу о ней, чтобы как можно больше людей поверили в добро и любовь на ее примере, поверили в героизм женщины и ее бесценность. Она уходит к себе в комнату и между нами снова виснет тишина. Её можно пощупать руками. Я решаюсь всё-таки сказать пару слов. - Если ты здесь и если ты уже давно здесь, то ты наверняка знаешь через что мне пришлось пройти за эти несколько лет. Я потерял зрение и теперь, не имею даже возможности увидеть твоё лицо, и тем более понять, что ты мне хочешь сказать. Мне кажется, между нами уже давно исчезла та невидимая связь, которая была. Я больше не верю тебе, не верю в нашу дружбу, и ты мне больше не нужен. Если тебе хочется остаться, то я не вправе выгонять тебя из собственного дома. Ты можешь остаться, но меня не будет в твоей жизни больше никогда. Я замолкаю, но слова словно всё еще рвутся наружу и обжигают горло. Или это слёзы? Наконец я слышу, что он зашевелился. Он тяжело выдохнул, так, словно это я причинил ему столько боли, словно это он так много ждал меня и скучал по мне. Злость вдруг опять поднялась из глубин сердца и ударила в голову. Я впервые так сильно покраснел. Он встал и подошел ко мне. Я чувствовал, как он близко, но молчал. Он взял меня за руку и потянул на себя. Я остался сидеть на месте. Он легонько погладил меня по голове и снова потянул за собой. Я сдался. - Зачем ты это делаешь? Мне стало обидно что он ни во что не поставил мои слова, я ведь так старался его задеть, сделать ему больно, а в итоге больно только мне. Почему? Он вел меня за собой, а я не мог разобраться с тем, что я чувствую. Трепет от того, что наши руки скреплены и его ладонь такая горячая и уютная, или злость, которая заставляла мои щеки гореть. Он шел впереди и его запах мягким шлейфом следовал за ним, а я уже снова окунулся в то болезненное прошлое, в котором отчаянно и безответно любил его. Мы поднялись на третий этаж, я помню, что здесь его комната, ба не разрешила никому занимать её, даже мне. Он открыл дверь, и она со крипом отворилась, давно уже никто не смазывал петли. В комнате было прохладно, сюда уже никто несколько лет не входил. Пахло затхлостью и сыростью, я шагал внутрь за ним и пыль стала щекотать мне нос. - Джонин,- мне было неуютно здесь. Я знал, что было в этой комнате, я знал, что она значила для него. - Я не хочу быть здесь. Давай уйдем и постараемся поговорить внизу. Здесь холодно и сыро, мы можем простыть. Он отпускает мою руку и я снова остаюсь один. Я снова один в этой черной пустоте.

***

POV Джонин. Он стоит посреди моей комнаты. Здесь почти ничего не изменилось: стены всё такого же серого цвета, везде хаотично развешаны мои эскизы, мои рисунки и выцветшие фотографии солончака Уюни, на полу все еще этот скрипучий старый дубовый паркет, только кровать застелена огромным покрывалом. Кёнсу всё такой же маленький и миниатюрный. Его волосы коротко острижены почти наголо, открыт высокий, красивый лоб и я снова не могу отвести взгляд от его губ-сердечек и подернутых мутной пеленой глаз. Я хочу сказать так много… «С нашего первого знакомства я был именно той стороной, которая всегда принимала и ничего не давала взамен. Молчи, и постарайся выслушать меня. Пожалуйста. После того, как я решил выбраться из того состояния, которое навлекла на меня смерть Хесу, весь мой мир стал крутиться вокруг тебя. Возможно, тебе казалось, что я ненормальный, возможно, тобой двигала лишь доброта и жалость, но ты сделал для меня больше, чем любой другой человек на всем белом свете. Я никогда, слышишь, никогда не забуду всего, что было между нами тогда. Не забуду твоей теплой улыбки, твоих объятий, я никогда не забуду твоих красивых глаз. Никогда не забуду всего что ты говорил мне, то, как ты меня смешил и давал надежду день изо дня. Я никогда не забуду, как ты спас меня от самого себя, Кёнсу. Все эти годы, пока был вдалеке, я стал проводить исследования и Бэкхён много в чем мне помог. Впрочем, я обязан и ему тем, что сейчас говорю тебе это, пусть и шепотом. Мы вместе проходили лечение и обнаружилось, что моя немота не врожденная, она была приобретена. Отталкиваясь от этого, я прошел через физиотерапию, облучение и нам удалось восстановить гибкость голосовых связок. Как только пошло улучшение, я снова вернулся сюда, в Сеул, чтобы увидеть тебя и сказать тебе то, что всегда хотел сказать. Я здесь, чтобы сказать тебе это и больше никогда не бежать от проблем и от невзгод. Я здесь, чтобы быть рядом с тобой и помочь тебе, чтобы дать тебе взамен то, что ты дал мне тогда. Я здесь, чтобы быть с тобой, держать тебя за руку и давать тебе силы идти в новый день. Я здесь, чтобы сказать, что я люблю тебя, До Кёнсу.» Я вижу, как он удивлен, ошарашен и подхожу к нему ближе. По его щеке катится слеза и я стираю ее своей ладонью. Нежность наполняет моё сердце и мне хочется, чтобы это мгновение длилось вечность. Наши губы соприкасаются, он плачет очень тихо и слезы смешиваются с нашим поцелуем. Его губы мягкие и теплые. Я сгребаю его в охапку, чтобы быть как можно ближе и не дать ни одному прикосновению исчезнуть. Он не отвечает мне, глотая слезы и не решаясь открыть глаз. - Я люблю тебя, Кёнсу, - мой шепот обжигает моё горло. Я отчаянно снова целую его и боюсь, так боюсь не получить ответа, что кажется сейчас сойду с ума. Его ресницы дрожат. Он сам дрожит мелкой дрожью и обнимает меня в ответ, его губы приоткрываются и пропускают меня глубже, я чувствую его сбившееся дыхание. - Я люблю тебя, Джонин-а.