Pluto

POV Чанёль. Я чувствую, как моя жизнь идёт под откос. Я ощущаю это настолько отчетливо, как если бы мне прокричали это в ухо. Я чувствую это каждое утро, когда просыпаюсь в своей одинокой квартире, в холодной огромной постели. Я чувствую это, когда принимаю душ и не определяю температуру воды, которая обтекает меня и могла бы незримо меня успокаивать, но не может. Я чувствую это, когда в сотый раз завязываю галстук на своей шее, когда обуваю свои ноги в туфли, когда смотрю себе в глаза прямо в зеркало над раковиной. Окружающая тишина сжимается вокруг меня. В каждой комнате тишина особенная, словно её делают на заказ. Спальня дышит сонной тишиной: ты словно проваливаешься в огромный мягкий диван и слышишь звуки максимально отдаленно. На кухне тихо шипит чайник, пузатый, металлический, одинокий. Тишина разбивается о мраморные передники и отражается в черном стекле плиты. Я чувствую, как она идет за мной по пятам, лижет мне пятки даже тогда, когда я открываю дверь ванной. Скрип раздается в тишине. Я оглядываюсь на длинный коридор, который отделяет холл от ванной в надежде что в той дали я увижу хотя бы силуэт, хотя бы небольшой намек на присутствие другого человека. Человека, способного разорвать тишину, которая завладела мной, которая меня поглотила. Но его нет. Как и меня. Когда-то давно, когда я даже не подозревал о том, что взрослая жизнь может принести столько проблем и боли, мы грозно спорили с Кёнсу, кто из нас влюбится первым. И если влюбится, то какой эта девушка должна быть. Он знал, что после того, как меня покинули родители, я совсем забыл, что значит любить и желать быть любимым, потому что, ну, когда тебя предают собственные родители, сложно, знаете ли, верить в счастливое будущее. Однако несмотря на это, он помог мне преодолеть боязнь романтических отношений, помогал мне знакомиться с другими девушками, а когда потребность в его помощи отпала, я словно пустился в дьявольский пляс. Такой бешенный танец с разными лицами, разными партнершами, разными телами и желаниями. В этом плясе понятие чистой любви размылось у меня в абсолютное ничто, а Кёнсу остался позади, его навыки знакомства казались мне устарелыми и какими-то консервативными, я бежал вперед и забывал оглядываться назад. Мой друг так много прощал мне, терпеливо объясняя то и это, терпеливо успокаивая меня и даря заботу и тепло всем своим сердцем, тогда, когда меня покинул весь мир. Наверно поэтому для меня быстро стало привычным и довольно таки рациональным желание любить Кёнсу, именно любить во всех самых романтических смыслах и помыслах. А сейчас я и подавно свыкся с мыслью, что люблю я только одного человека на этой чертовой планете, и он выглядит совсем не как Дженнифер Лоуренс. Наверно, быть влюбленным в кого-то и быть человеком «у-которого-есть-любимый-человек», совсем два разных полюса. Хотя бы потому, что «любить» во втором случае, значит иметь этого самого человека совсем рядышком. Допустим, у меня есть Кёнсу которого я люблю. Он у меня есть. Я знаю, что он знает меня и тоже любит меня, не совсем такой любовью, которой бы мне хотелось, но любит. Ну а быть влюбленным в кого-то совсем уж безвыходно, как по мне, потому что влюбленным можно быть даже в незнакомца с остановки. Чувствуете разницу? Иметь кого-то в сердце и быть влюбленным в непонятно кого. Думаю, это важно. Уметь видеть эту границу. В последнее время я очень часто и очень глубоко ухожу в размышления, что иногда в повседневной жизни теряю концентрацию. Знаете, смешной такой момент, когда пытаешься отогнать от себя какие-то конкретные назойливые мысли и при этом в обычной жизни забываешь, допустим, домыть посуду в раковине. Хотя пять минут назад ты стоял и мыл эту посуду. В психологии это называется обсессивно-импульсивным расстройством, депрессией, апатией или еще что за там клёвые американские словечки. Я понимаю, что мне стоит побороться за себя и свою психологически здоровую жизнь, но мне абсолютно плевать. Голос его в нашем последнем разговоре был таким удивленным и даже обрадовал меня таким наличием эмоций. Девушка? СЕРЬЕЗНО, ДО КЕНСУ? Ты стал правильным парнем, спустя столько дибильных лет? Ты решил вести праведную жизнь? Я не могу разговаривать с тобой нормально, потому что меня ужасно бесит твое отцовское спокойствие в ответ на мои всплески. И то, как ты смотришь на меня, взирая поверх своих зеркальных очков. Ты нихрена не видишь, но всё же так раздражаешь меня своим взглядом!!! Я вскакиваю со своей кровати, опьяненный внезапно нахлынувшей злостью, кипящей в венах. Наконец-то я злюсь и чувствую, что живу! И снова, только из-за него. Черт тебя побери.

***

Кёнсу неожиданно волнительно ждет встречи с Чанёлем. Ему хочется о стольких вещах расспросить его. Как он поживал? Почему он разорвал все связи с ним? Почему? Что произошло? Как он мог спать, есть и жить, не разговаривая с Кёнсу? Как он мог забыть о своем друге, зная при этом, что никого ближе у него нет? Голова буквально была полна мыслей и переживаний. Его ладони потели, и он раз за разом потирал их о свои худые коленки. Он слышал, как на кровати посапывает Юби и впервые чувствовал, как он далёк от нее, как она далека от него и его переживаний. Впервые он понял, как сильно соскучился по своему лучшему другу, как он сильно хочет услышать его басовитый неловкий смех, как он хочет почувствовать его запах и обнять его огромную, несуразную фигуру. На стене часы отсчитывали время до их встречи. Кёнсу сидел прямо на полу, сложив ноги по-турецки и отдав все силы на то, чтобы не соскочить и тотчас не отправиться на встречу с Чанёлем. Время еще не настало.

***

Когда день переходит отметку в 6 часов, то все каким-то образом кажется внезапно волшебным. И улицы, которые утром неуютно и угловато выглядят, и дома, которые весь день сражаются с ветром и солнцем для защиты людей. Всё становится милым и немного мультяшным, на фоне темно-голубого неба, черных чернильных ветвей деревьев и теплого, золотого света от уличных фонарей. Джонину кажется, что уличные фонари вообще только для такой цели и придумали. Чтобы дарить ощущение волшебства. Ба идет рядышком и что-то себе мурлычит под нос. Они вышли за 4 остановки до пансиона, чтобы прогуляться и вдохнуть этот свежий, по-особому душистый воздух в свои легкие. Она держится за него свободной рукой и попеременно сжимает ткань на куртке, будто боится отпустить. Он понимает ее и старается побольше улыбаться и смотреть прямо в ее белое, доброе лицо. Дорога до дома изменилась, все эти районы раньше не были так застроены, а сейчас настоящий центр мегаполиса. Сквозь гудки мимо проезжающих машин, криков продавцов с соседнего квартала он слышит громкий стрекот светлячков. Характерный звук родного района. Его сердце начинает биться быстрее от слов: - Кёнсу отправил голосовое сообщение, что тоже будет сегодня в пансионе. Вот это подарочек же будет ему!

***

POV Чанёль. Звонит телефон. Я в спешке одеваю пальто и мажу пальцем по экрану смартфона. - Алло!? - Здравствуйте, Чанёль. Голос приятный и притягивающий внимание. Этот голос. Я уже где-то его слышал. Но где? - Эээ… добрый вечер, извините за бестактность, но кто вы? - Это вы извините за поздний звонок. Меня зовут Крис Ву, мы сегодня с вами обедали в столовой за одним столом. Тот самый красавчик? Ничего себе!? - А, да-да, ничего страшного. Вам что-то он меня нужно? Возник какой-то вопрос? - Нет, интересно слышать, как вы абсолютно не удивляетесь тому, что у меня есть ваш личный номер. - Я смутно догадываюсь где вы его взяли. Меня больше интересует причина звонка, видите ли, я немного тороплюсь. - О, я не займу у вас много времени. У меня к вам всего один вопрос: черный с сахаром или черный с молоком? Я второпях проливаю на себя свой черный крепкий кофе. Пальто у меня одно. Значит, мне нужно будет либо надеть на себя что-то менее теплое, либо застирать это пятно прямо сейчас! - Черный с сахаром, Крис. Именно такой я только что пролил на своё белоснежное пальто. На том конце трубки неловко молчат, а потом хихикают. Мне тоже кажется это смешным, и я разрешаю себе низко и негромко посмеяться над собственной неосторожностью. - Это белоснежное пальто никогда уже не будет прежним,- тихо выдыхает Крис в трубку, а у меня проходят мурашки по спине от этого голоса. Неожиданно приятно звучит эта фраза. Что ж, кажется, Кёнсу придётся чуть-чуть подождать на месте встречи. Но, ведь, не я ли ждал его чуть ли не всю жизнь? Пол часа не изменят нашу судьбу.

***

Кёнсу кажется, будто эти пол часа изменят его судьбу так, что он совершенно сорвётся с края. Он эмоционально возбужден и не может ничего с этим поделать. Как там Чанёль? Как он сейчас выглядит? Какая у него прическа? Почему это все произошло с ними? Почему они стали такими далекими и холодными друг к другу? Так внезапно, так бессердечно. Так… по - взрослому. Кёнсу шагает по тротуару в сторону пансиона и думает о том, что сегодня чудесный теплый весенний вечер и вообще, это так прекрасно, спешить навстречу своему другу. Он благодарен тому, что живет, путь и вот так, но живёт. Кёнсу шагает по тротуару и совершенно не представляет себе, как же он прав, что эти пол часа изменят его судьбу, как же он прав, что эти самые пол часа сделают одного человека счастливым, а второго обрекут на несчастье и боль. Джонин взволнованно околачивается вокруг окна. Дергает занавески и все время смотрит на подъездную площадку. Он ждёт его появления. Ему важно увидеть его до того, как он войдет в эти двери. Он ждет его прямо как в те дни, когда весь мир сужался в размеры полных губ-сердечек. Когда они говорили ночи напролёт, когда казалось, что эта гостиная их Небыляндия, когда казалось, что реальный мир никогда не ворвется в эти окна. Он ждал тогда и ждёт сейчас. Кёнсу считает шаги до подъездной площадки. Он знает, как в окнах пансиона по вечерам волшебно мерцает свет. Этот свет такой родной и уютный, что сердце немного щемит и он останавливается на секундочку, чтобы переварить это прекрасное мгновение невидимой связи с этим местом. Он вдыхает полные легкие воздуха и широко улыбается в темноту вокруг себя. Почему же он чувствует такое торжество на душе? Джонин в очередной раз выглядывает в окно и наконец видит, как на залитой теплым желтым светом подъездной площадке стоит маленькая фигурка самого прелестного человека на свете. В свете фонарей он не кажется далеким, он как никогда кажется таким родным и знакомым. Он стоит с закрытыми глазами и улыбается самой очаровательной улыбкой, что, ей богу, Джонин видел в своей жизни. Это он, это Кёнсу. Наконец-то они встретятся.