Когда исчезает закат

Сон упрямо не шел. Ворочаясь в постели, маленький Джеймс думал о самых разных вещах: считал овец, проговаривал про себя стишок, выученный недавно под надзором госпожи Анны, и придумывал волшебные истории. Однако заснуть ему никак не удавалось. Луна упрямо светила в окно комнаты мальчика, и шторы, которые оказались не такими плотными, как могло показаться на первый взгляд, свободно пропускали ее лучи прямо на кровать. Джеймс слышал, как часы пробили полночь, как перестали каркать вороны в парке, и как захлопнулась на улице дверь дома фонарщика, всегда поздно возвращающегося домой. Вдруг с улицы послышался какой-то странный звук, и свет от Луны стал еще ярче. Джеймс заинтересованно поднял голову и, оглядев комнату, посмотрел на часы. Несмотря на яркое, почти дневное освещение, мальчик не смог разглядеть ни стрелок, ни цифр. Шумно вздохнув, ребенок вылез из-под одеяла и осторожно ступил на ковер. Через несколько секунд он уже оказался у окна и с любопытством отстранил тяжелую ткань занавески. Ночь окутывала город мрачным покрывалом. Лунный свет причудливо отражался в окнах домов, превращая их из оживленных мест во что-то необитаемое и заброшенное. Каменные тротуары причудливо утекали вниз по улице, и отблески фонарей играли в мелких лужах, оставленных дождем, прошедшим этим утром. Несмотря на поздний час, на улице явно что-то происходило. Что-то странное. Луна действительно светила ярче, разбрызгивая свои лучи по крышам домов. Внизу, на каменной мостовой мелькали тени, которые могли бы принадлежать кошкам или собакам, если бы не тот факт, что снаружи никого не было. Странная тень быстро пробежала по крыше дома напротив того, где жил Джеймс. Мальчик подался вперед и оказался стоящим в узком пространстве между окном и шторой. Вдруг тени, скачущие по каменной дороге, замелькали все чаще и через мгновение совсем пропали. Стараясь рассмотреть, что же происходит на улице, ребенок забрался с ногами на широкий подоконник и прильнул к окну. Около фонаря, ярко освещавшего дальнюю сторону улицы, появился человек. Это был высокий молодой джентльмен, один из тех, кто по вечерам в сопровождении прекрасных дам посещает театры и балы. Почему-то он напомнил Джеймсу о человеке, с которым крепко дружил отец мальчика, однако это был не он. Тень от полей высокого цилиндра падала прямо на лицо молодому человеку. Руки, на которых красовались белые перчатки, сжимали деревянную трость с серебряным наконечником. Мужчина был невероятно красив, и теперь он бодрым шагом шел по улице прямо мимо дома, где жил Джеймс. Все это показалось ребенку слишком неправдоподобным, словно он видит сон. Стараясь издавать как можно меньше звуков, мальчик открыл окно. Звонкий стук трости о мостовую убедил Джеймса, что мужчина действительно настоящий. Джентльмен удалялся все дальше и дальше, пока не скрылся за поворотом, и на улице снова замелькали тени, правда, уже в гораздо меньшем количестве. И тут мальчик услышал звуки музыки. Ребенок не знал, как называется инструмент, издающий их, хотя это определенно было что-то знакомое. Но это было неважно: гораздо больше мальчика интересовало то, кто же решил устроить концерт так поздно ночью. Стараясь двигаться тихо, Джеймс выбрался из-за шторы и быстро оделся в брюки и рубашку. Зашнуровав легкие летние ботиночки, он неслышно выскользнул из комнаты. Кот, до этого сладко спавший на кресле, распахнул свои яркие зеленые глаза и, неслышно потянувшись, спрыгнул с уютного местечка. Наклонив голову в сторону закрытой за мальчиком двери, зверь развернулся к окну. Змеей прошмыгнув по мягкому ковру, он забрался под штору и, минуя широкий подоконник, выскользнул на улицу через неплотно прикрытое окно. Джеймс уже был в прихожей, когда снова услышал звуки музыкального инструмента. Повернув щеколду, он открыл дверь и вышел на улицу. Прохладный легкий ветер, принесший с собой запахи из ближайшего парка, ласково взъерошил волосы ребенка. Звук доносился с той стороны, куда ушел полуночный джентльмен, и теперь, поплотнее закутавшись в накинутую поверх рубашки кофту, мальчик пошел на музыку. За поворотом оказалось здание школы искусств. Джеймс даже удивился, почему он не вспомнил об этом раньше, ведь он часто гулял в саду рядом со школой вместе со своей гувернанткой. Тем не менее, все равно оставался открытым вопрос: почему кто-то играет так поздно. Старинное здание, скрашенное резьбой поверх камня, выделялось среди прочих домов улицы своей суровостью и массивностью. Широкая лестница, ведущая к высоким дверям, была сделана из мрамора. Пройдя еще немного по дороге, ребенок заметил, что на ступеньках школы что-то происходит. Если быть точным, то какой-то молодой человек, сжимая в руках черный инструмент, расположился на нижних ступенях лестницы и перебирал пальцами струны. Джеймс вспомнил, что эта вещь называется гитарой, и конкретно этот экземпляр был на удивление красивым. Блики лунного света придавали гитаре какую-то невесомую магию, а мужчина дотрагивался до струн с безграничной любовью и нежностью. Присмотревшись внимательнее к мужчине, Джеймс отметил про себя, что это не тот джентльмен, которого мальчик видел раньше. Светлые волосы мягкими волнами ложились на плечи, а загадочная улыбка не сходила с лица незнакомца. Взгляд мужчины был направлен куда-то далеко, словно тот был погружен в свои довольно приятные мысли. Лакированные ботинки отстукивали ритм. Джеймс застыл в тени как можно дальше от фонарей, чтобы его не обнаружили и не прогнали. На крыше снова мелькнула чья-то тень. Мужчина словно заметил ее и встрепенулся. Через мгновение он запел. Язык был незнакомым и безумно красивым. Мальчик любовался музыкантом и с наслаждением слушал музыку. Вдруг к звукам гитары присоединилась мелодия виолончели. Оторвав взгляд от мужчины, ребенок заметил на несколько ступеней выше женщину. В ее руках красовался струнный инструмент, в свете Луны мерцающий жидким серебром. Леди была одета в бархатное темно-зеленое платье с высоким горлом и длинными рукавами. Черные волосы собраны в высокую прическу, в которой сверкали, словно капельки росы, маленькие камешки. Она сидела на ступенях школы искусств, что было абсолютно несуразно для леди, но при этом она выглядела, как настоящая королева. Джеймс подумал, что даже если бы она играла на этом же самом месте днем – когда на улице множество людей, никто бы не урезонил ее в том, что она ведет себя неподобающе. Очередной куплет закончился, и вдруг у самой двери школы мелькнуло что-то белое. До Джеймса донеслись звуки скрипки. К музыкантам присоединился еще один. Выше всех, туда, куда не доставал фонарный свет, стоял скрипач. Его белоснежный музыкальный инструмент словно разгонял окружившую мужчину темноту, однако, выдавая лишь общие черты лица человека. Руки, облаченные в белоснежные перчатки, заботливо удерживали скрипку и тонкий смычок, аккуратно скользящий по струнам. Длинные черные волосы трепал легкий ветер. Музыка стала воплощением волшебства, и Джеймс словно понял, о чем поет гитарист. Это был рассказ о другом мире – темном, как тени, отбрасываемые домами. Дремучем, как леса, которые когда-то росли на месте нынешнего города. Потрясающем, как звезды, от которых нас разделяет так много всего. Мальчику казалось, что он гуляет по этому миру, слушает сказки гитариста, серьезные наставления виолончелистки и стихи, вышедшие из под пера скрипача. Тот мир был окутан завесой тайны и расцветал, как только на город опускается ночь. Джеймс уже спал, когда элегантный мужчина в цилиндре на руках принес мальчика домой, уложил в постель и неслышно удалился, стуча своей тростью по каменной мостовой. А черный кот, дослушав на крыше ночной концерт, неспешно вернулся в комнату, прошмыгнув через окно.