Когда исчезает закат

Небо было разбито на сотни разноцветных осколков. Лучи позднего солнца застревали в вихрях облаков и еле-еле касались черепичных крыш. Ветер успокоился уже давно, а ночные тени еще не спешили выбираться на поверхность. Фонари не горели — пока хватало остатков вечернего освещения. Осень только вступала в свои права — листва приобрела золотой оттенок, завяли цветы на клумбах, понемногу начало стихать пение птиц. Немногочисленные прохожие разбредались с базарной площади и спешили по своим домам. Торговцы сворачивали свои шатры, убирали товар. Повозки, запряженные лошадьми, неторопливо двигались по широкой мостовой. Пятеро детишек с шумом бежали вслед за ними, стараясь запрыгнуть на ту или иную тележку. Вскоре вся эта процессия скрылась за поворотом. Посреди площади стоял молодой человек. Его взгляд был обращен на собор, освещенный последними лучами солнца. Здание выглядело величественно и безмятежно, словно никто уже много лет не решался нарушить его покой. Однако от него не веяло заброшенностью, наоборот, его фасады были наполнены изысканностью и гостеприимством. Через несколько минут солнце зашло за горизонт. Облака начали растворяться в темно-синем оттенке, которое приобрело небо. Воздух наполнился свежестью, принесенной легким ночным ветерком. На город опустилась тишина, которую, казалось, можно попробовать на вкус. Со стороны донесся стук каблуков фонарщика — уже не молодой мужчина обходил площадь по кругу, а вслед за ним загорались огни. Мельтешащие тени потихоньку начали выбираться из трещин в каменной кладке, из углов, из-под скамеек. Они стекались на дорогу и затопляли все вокруг, но фонарщик не обращал на это никакого внимания. Лишь завершив свой обход, он с удовлетворением оглядел площадь, и двинулся дальше, в глубину улиц, неся городу свет, и совершенно не заметив джентльмена, застывшего прямо посреди площади, погрузившись в созерцание. Звон, наполненный раскатами грома, прокатился по городу, и тогда молодой человек сдвинулся с места. Поправив наброшенный на плечи осенний плащ и приподняв невысокий цилиндр, он быстро и неслышно поднялся по мраморным ступеням. Через мгновение человек уже очутился внутри здания, беззвучно проскользнув через двери, словно призрак. В соборе царила тишина, и лишь запоздалое эхо от колокольного звона скрывалось где-то в дальних закоулках. Величественный зал был наполнен темнотой настолько, что казалось — ее можно потрогать. И лишь где-то далеко впереди, там, где расписанный потолок уходил вверх, был виден островок света. К нему и устремился загадочный джентльмен. Несколько десятков свечей, горящих, словно маленькие солнышки, освещали кафедру так, что она казалась безмолвным памятником тем временам, что навсегда ушли в прошлое. Ее окружали пять арок, на которых можно было разглядеть замысловато переплетающихся диковинных зверей. Крылатые львы с двумя хвостами играли в салки с воронами, у которых было по два клюва, косолапые медведи с завитыми рогами угрюмо смотрели на огромных извивающихся змей, чья чешуя отливала золотом. Глаза зверей отражали отблески пламени свечей так, что казалось — еще немного, и все они по-настоящему оживут. Словно зачарованный, молодой человек коснулся раздвоенного языка одной из змей, и тут же отдернул руку. Ему показалось, что камень был горячим, как уголь. Внимательно оглядев освещенное пространство, он мягко улыбнулся и, сделав несколько шагов назад, скользнул обратно в темноту. Через несколько мгновений в тишине послышался стук каблучков, чья-то грузная поступь, торопливое пошаркивание и, казалось, даже стук копыт. Однако прошло не больше минуты, и вот — в зале уже снова царит полнейшая тишина. Свечи успели немного подтаять, прежде чем под свет огней вышло еще одно действующее лицо. Молодой юноша, облаченный в белоснежную рубашку, черные брюки и ботинки, словно в боевую экипировку, задумчиво обошел кафедру по кругу, поправил собранные в хвост длинные черные волосы, и, как настоящий волшебник, вытащил из темноты белоснежную скрипку. Освещенное пространство в одно мгновение превратилось в сцену. Юноша развернулся к темноте собора, поклонился ей и вскинул смычок. Зал заполнили звуки музыки. Нежное, легкое вступление с первых нот давало почувствовать вкус неба, жаркую необходимость полета, безграничное счастье — все это смешалась во едино, и потоком обрушилось на стены собора. Музыка атаковала. Нанося удар за ударом, он перелетала все мыслимые и немыслимые границы, заставляла обхватить себя руками — только бы не развалиться, не распасться от этих волшебных, парализующих звуков. Мелодия тянула за собой вверх, обещала не просто вечную жизнь на небесах, но вечное счастье. И тут в мелодию вгрызаются другие звуки. Звуки настороженности, тревоги. Мелодия отчетливо передает шаги надвигающейся беды. Шаг за шагом собираются силы, готовые обрушится на все окружающее пространство, и смести его в небытие. И вот уже под куполом собора разгорается жаркий танец — погоня. Нечто скрытное и таинственное. Душа трепещет от невыносимости загадки, которую загадала непостоянная и яркая музыка. Казалось, еще немного, и в соборе поднимется ветер, начнется буря, разгорится яростное пламя, схлестнутся в схватке добро и зло, и судьба всего мира будет поставлена под вопрос. И вдруг все прекращается. Тишина. Гробовая тишина захватила весь собор. Она длится всего мгновение, растянутое на бесконечность. Следующие звуки скрипки призывают настоящий метеоритный дождь. Плотина прорвалась, вода затапливает землю, а огненные камни все падают и падают с развороченного, как в мясорубке, неба. Даже по самой темноте пробегают трещины — то тут, то там возникают молнии, и, словно эхо им в ответ, в мелодии слышится раскатистый гром. Ветер достиг небывалой скорости, он треплет волосы скрипача, с усердием пытается задуть пламя свечей, но тщетно. Огонь горит, непоколебимая сила продолжает подниматься наверх, к небу. И вот мелодия подходит к финалу. Она стремится куда-то далеко-далеко, прочь, от бури, от разбившегося в дребезги неба, от земли, на которой состоялась битва. Мелодия стремится вдаль, убегает по дороге, которую еще только предстоит проложить. Убегает в зачарованные, неизведанные земли. Туда, где не придется решать вопросы жизни и смерти. Туда, где, возможно, найдется покой. Туда, где наступает тишина. Луна освещает зал собора. Она пробивается сквозь длинные окна, расположенные попарно. Свет концентрируется на небольших участках, но растворяется в воздухе, прогоняя плотную темноту. Лучи светила похожи на полупрозрачные белые ленты. Темнота растворяется. Вместе с ней уходят и тени, которые живым покрывалом закутывали город. Молодой джентльмен остался сидеть на скамейке во втором ряду, и теперь с безмятежной и слабой улыбкой смотрел на уставшего скрипача. Юноша, оторвавшись от созерцания скрипки, поднял взгляд. Они улыбнулись друг другу