Мой вечный бег

Майкл уже второй день лежал в лазарете после попытки суицида, к счастью не удачной. Сара и сама не понимала, почему так переживает за него. «Возможно, это потому что он потерял всех, и она просто не может его оставить» пыталась убедить себя Танкреди, но это не помогало. Каждый раз, видя его, сердце замирало, а затем пускалось в бешеный галоп. Он нравится ей, и она ничего не может с этим поделать. - Сара, - позвал Майкл, пытаясь подняться с кушетки, забыв, что на ночь его пристегнули, опасаясь очередного срыва. - Ты уже проснулся? Прости за это, но я должна знать, что ты не причинишь себе вред – произнесла Сара, поспешно ослабляя ремни. Майкл не шевелился, пока девушка освобождала его руки. Но, как только ее пальцы коснулись груди, пытаясь справиться с еще одним ремнем, его дыхание невольно участилось. - Я сам – тихо прошептал Скофилд, нежно сжав запястье девушки. Сара поспешно убрала руку, но ее запястье все еще помнило это прикосновение. Освободившись от ремней Майкл, наконец, то сел, его тело ломило от, слишком, долгого пребывания в неподвижном состоянии. Сара так и стояла около кушетки, когда Скофилд встал с неудобной постели их взгляды встретились. Непонятное притяжение вот что они испытывали в этот момент, будто что-то подталкивало их друг к другу. Они просто стояли, замерев и смотря в глаза, пытаясь отыскать в них хоть какие-нибудь подсказки. - Сара… Прости. Там привезли заключенного, похоже, у него эпилепсия – произнесла медсестра замешкавшись. - Побудь здесь – прошептала Сара и последовала за медсестрой. Пациентом оказался один из новоприбывших заключенных и, похоже, он просто симулировал. Долго задерживаться у него Танкреди не стала и уже возвращалась в кабинет. Когда она вошла и увидела Майкла у окна, прижавшегося к решетке лбом, чувство тревоги возникло снова. Скофилд ладонью смахнул слезы, ему было больно, слишком больно. Оставаясь наедине с собой, он не мог простить себя, за надежду, что дал Линку. Воспоминания вспышками терзали измученное сознание и совсем не давали нормально спать, только снотворное и помогало. - Майкл у тебя что-то болит? – этот вопрос сам сорвался с губ Сары. Она не могла не отметить какой он бледный. - Голова – прошептал Скофилд, снова прижимаясь к холодной решетки. Он и сам не понимал что с ним, но тело ужасно ныло и ломило, будто у него сильная ломка. Пульсация в висках с каждой минутой становилась все более не переносимой. - Присядь, я тебя осмотрю – произнесла Танкреди, усадив Скофилда на кушетку. Только сейчас взяв Майкла за руку, Сара заметила, как дрожат руки парня, и все сложилось в ясную картину. Учащенное дыхание, тахикардия и бледность кожных покровов. - Майкл, у тебя гипогликемия – заглянув в глаза, произнесла доктор. Сара не понимала, чем вызвана такая реакция организма на инсулин, ведь раньше все было нормально. А Майкл знал, он уже четвертый день не принимал куньяк, а уколы инсулина продолжались. Ему нужно что-то с этим делать, ведь он застрял в лазарете на две недели. - Я не принимал куньяк три дня, он блокирует действие инсулина – прошептал Майкл, чувствуя как становиться хуже с каждой секундой. Перед глазами все начало двоиться, и дрожь ощущалась уже не только в руках, но и по всему телу, - у меня нет диабета, просто мне нужно было быть здесь. Сара ничего не понимала, но состояние Майкла было слишком серьезным, еще несколько часов и у него могла начаться гипогликемическая кома. Быстро набрав в шприц раствор глюкозы, Танкреди сделала укол и уложила Скофилда на кушетку. Она уже ничего не понимала, но знала одно вокруг этого заключенного слишком много тайн. Как он вывел ее во время бунта, ведь он точно знал куда идти? На этот вопрос был ответ, но только не для нее. Майкл заснул, а Сара все еще думала о его словах. У него нет диабета, он знает технические этажи и Бог знает что еще. Так кто же он такой? *** Поздний вечер и пора бы собираться домой, только Сара все не уходит. Она сама не знает, что ждет и чего хочет. Мысли спутались в клубок, она передумала все варианты и все равно в голове только вопросы и не одного ответа. Тихое бормотание Майкла, заставляет оторваться от бумаг. Танкреди подходит ближе, что бы разобрать, что же шепчет Скофилд и даже чуть наклоняется. Майкл распахивает глаза и резко поднимает на кушетке, очнувшись от очередного кошмара. Они чуть не сталкиваются лбами, взгляды встречаются. Сара и не заметила, как схватилась за его плечо, а сейчас кажется, прикосновение обжигает даже через ткань. Она не знает, как реагировать, когда Майкл так близко, достаточно лишь чуть поддаться навстречу, чтобы почувствовать вкус его губ. Их тянет друг к другу, воздух напитан электричеством, но что-то удерживает ее от простого движения. «Он заключенный, просто заключенный», а желание несется по венам и с каждой секундой все сложнее его игнорировать. - Прости – у нее горят щеки от румянца, но не хватает сил отстраниться или опустить взгляд. Поверхностное дыхание Скофилда делает момент еще более неловким. Он убирает непослушный локон с лица девушки и прикасается к манящим губам невесомым поцелуем, боится напугать своей настойчивостью. Но как только их дыхания сливаются, все кажется правильным и поцелуй становится более глубоким. - Майкл - чуть отстранившись, шепчет Сара. Ей нужно придти в себя, пока не поздно. Этот роман плохо кончится, так что лучше остановиться сейчас.