Параноики не верят в рай

МакКой открыл глаза мгновенье спустя. Он поморщился в ожидании нового приступа боли, но его не последовало. Его тело словно ватное отказывалось слушаться, и очень хотелось пить. Все вокруг было кристально белое. Целую минуту он позволил себе думать о рае и аде, но потом все-таки признал для себя, что находится в медицинской палате. Рукой он нащупал пульт вызова сестры. Но на зов пришла не симпатичная девушка в короткой медицинской форме. - С возвращением, - произнес Флокс. С появлением в палате доктора она перестала быть белой, Флокс умел приносить с собой цвет, звук, много юмора и целый мешок доброты, которую, конечно, оценить мог далеко не каждый, пока прорывался через прямоту и сарказм. МакКой уставился на его сиреневые бакенбарды, в сочетании с ярко-желтым ежиком на голове смотрелось ужасно, только детей пугать. - Врачи решили, что лучше сразу взять меня цветотерапией? – спросил МакКой. - Твой врач - я, но я рад, что ты шутишь. - Мы вернулись? – спросил МакКой, пытаясь облизать пересохшие губы таким же не слушающимся шершавым языком. Флокс подал ему стакан воды с соломинкой. - Да. Неделю назад. Мы провели операцию, но чтобы не травмировать организм подождали с выводом из анабиоза. - Чехов все-таки справился с этим делом? - Успешно, - кивнул Флокс. - У тебя было сломано несколько ребер, они проткнули легкое и селезенку. Нога была сломана в двух местах. Но сейчас все хорошо. С Мириам мы связались, не стали уточнять подробностей. Все равно, пока тебя не допросят, сюда никого не пустят. - У нас все плохо? Никто не поверил? - Нет, напротив. Широкой общественности сообщили, что вы столкнулись с чем-то аномальным и что, возможно, это приведет к обнаружению новых цивилизаций. Очень абстрактно, но сойдет. Как ты понимаешь, большего я знать и не должен, но я успел очень хорошо пообщаться с Чеховым до того, как их всех забрали. Я знаю также, что все сеансы гипноза подтвердили телепатические воздействие на Дмитрия. Ему не предъявляли никаких обвинений. Остальных, конечно, на всякий случай проверили: вдруг они скрытые телепаты, но скорее для документов. Тебе это, кстати, тоже предстоит. В целом, результат этих двух миссий очевиден – там что-то есть, - Флокс подергал бровями и помахал пальцами, изображая приведение. – И теперь это сенсация. Жди поклонников у дверей, доктор МакКой. - Вот уж сомнительная радость. А в целом все в порядке? - Да. Никто не пострадал, кроме тебя. - Хорошо, - МакКой чувствовал, как его клонит в сон, нормальный человеческий сон. Он с сомнением посмотрел на шприц в руках Флокса. - Поспи, пока есть возможность. И я хочу тебе сказать: Чехов стоит того, чтобы стать геем. Последнее, что увидел МакКой перед сном, улыбка средь сиреневых бакенбард. Леонард провел в больнице еще две недели. В основном, благодаря стараниям Флокса, который категорически не хотел отпускать его в гостиницу. Здесь же МакКой написал все отчеты о миссии, встретился с представителями СМИ и гораздо более официальных организаций. Заявление для прессы он, конечно, согласовал. Только после этого ему, наконец, разрешили увидеть остальных. Первой пришла Катя. Она уже собиралась уезжать – ее пригласили в Лондон, заинтересовались экспериментом с хамелеоном. И больше летать она не собиралась. Скотти же, как оказалось, наоборот заранее попросился в следующую экспедицию, чтобы лично «набить морду тем, кто их чуть не убил». Официально он, конечно, такую причину не озвучил. Дмитрий передал ему привет через Андрея. Капитан, по его словам, пока избегал общественности, пытался помочь тем психологам, которые считали, что смогут узнать большее, если будут проводить постоянные сеансы регрессивного гипноза. Сам Андрей ждал назначения на ближайший исследовательский корабль, который не будет рваться в далекий космос. - Хочется отдохнуть пару лет, - признался он. - Почему мне кажется, что вы что-то замышляете? – МакКой ему не поверил. Андрей улыбнулся. - Замышляю, естественно, хочу от вас спрятаться. Вы мне жизнь спасли, а я жутко не люблю быть в долгу. - Это недостаток кислорода заставил меня поступить так глупо, не принимайте близко к сердцу. Взаимный обмен любезностями окончился тем, что Андрей, как бы между прочим, упомянул, что Чехов совсем скоро улетает домой, в Санкт-Петербург, и вряд ли успеет зайти. Потому видеть Павла было хорошо и больно одновременно. - Привет. Чехов так и не решился зайти внутрь комнаты, остался стоять, прислонившись к дверному косяку. За его плечами был легкий рюкзак, видимо, зашел прямо по дороге в аэропорт. - Домой? – наконец, определился с вопросом МакКой. Чехов кивнул. - Последнее время здесь было нелегко,- произнес Чехов. - Я понимаю, - кивнул МакКой. И он действительно понимал. Обрушившийся на них шквал интервью и вопросов не давал покоя. Но МакКой знал, не только это было причиной того, что Чехов устал. В этом была и его вина. Для него прошла пара недель, для Паши несколько месяцев, а они все еще топтались на том же месте. - Ты мне жизнь спас, - произнес МакКой. – Спасибо. - Обращайся. Паша улыбнулся и замолчал, в палату он все еще не вошел. - Я не знаю, как это сказать. Я рад, что оказался со всеми вами. В этой команде. И спасибо за твое резюме по моему поводу. Но я думаю закончить с медицинской практикой, заняться чем-то более техническим. - Это не повлияет на твою карьеру? - МакКой не был удивлен. Чехов схватывал налету, но медицина была не для него. - Нет, - Чехов так отчаянно крутил головой, что создавалось ощущение, будто он шарнирная кукла. – Я не против узнать новое. И я еще не в том возрасте, когда уже совсем не хочется ничего менять. Кроме того, если успею набраться каких-нибудь навыков, пойду потом со Скотти в новую миссию. - Там будет большой корабль, я слышал. - Да, со множеством оборудования и экипажа. Но это еще не скоро. Это совсем не то, о чем они должны были бы говорить, в голове МакКоя был очень много мыслей, которые не выливались в слова. Они были совершенно одни, и МакКой думал о том, что возможно это последний шанс. И он готов был поклясться, что Чехов это тоже понимал. Но никто не сделал первого шага. Чехов принял его озвученное еще на корабле решение, а МакКой слишком боялся поменять его.