Залог

Я метался по квартире и тихо рычал. Мою девочку сперли у меня чертовы пиндосы! Ненавижу! — Да ладно тебе, не расчленят же они ее. — Мирно заметил сидящий на диване друг. Я замер. А если ей больно?.. — А-а-а! — Прохрипел я, размеренно дергая себя за волосы. — Нет, нет... — Быстрей бы уже, черт... — Игорь все поглядывал на телефон, по которому я созванивался с посольством и обрисовывал ситуацию. Черта с два я так все оставлю! Через Интерпол ее освобожу, а потом засужу их до полного разорения! Они хотели, значит, по-хорошему, теперь решили по-плохому, ублюдки! Я им устрою по-плохому, мало не покажется... Спустя безумно длинные сутки я с небольшим кейсом вошел в пустующее здание бывшего склада под Москвой. Придурки, наличку потребовали, одному сказали приходить... Им здесь не вестерн, блин. Пришли представители американской трансконтинентальной компании, занимающейся разработкой лекарств, привели мою девочку. Она бледная, все шепчет что-то и смотрит прямо перед собой. Накачали чем-то?.. Усилием воли подавив ярость, я поставил чемоданчик на пыльный пол и скрестил руки на груди. Тут же по ошарашенным ублюдкам заплясали красные точки лазерных прицелов спецназа. Хотели, как в детективе — получайте! Три быстрых шага — и я вырвал из их рук свое сокровище, прижал к себе до боли, зарылся носом в мягкие волосы. — А нам все равно... — Бормотала Наташа, и не пытаясь обнять меня в ответ. — Носик мой, малыш, зайка, солнышко... — Я целовал ее личико, обхватив его ладонями. — Наташ, лягушонок мой... — Пусть боимся мы волка и сову... — Наташ, котенок, — я безрезультатно встряхнул ее, — слышишь, это я! Да что же такое? Я быстро осмотрел ее руки — за сутки след от укола не мог зажить. Нет, чисто все... Может, ей нужно просто отоспаться, отойти немного? Я подхватил безвольную девушку на руки, зашагал к машине, пока неудавшихся мафиози тыкали мордами в пол. Пустой кейс сиротливо остался на полу. Я усадил ее на переднее пассажирское сиденье, всю дорогу до дома держал за руку, пытался сфокусировать ее внимание на себе. Но она лишь напевала под нос причудливо переделанную песенку про зайцев. Я только и мог, что втихаря беситься, скрипя зубами. Искупается, примет душ, выспится и все будет хорошо... Черта с два. Наташа поела, как робот, без эмоций, постояла под потоками теплой воды и легла в постель. Лучше бы молча. Меня начинает пугать это постоянное бормотание... И глаза пустые, уставшие. Я вытирал волосы, уже натянув шорты, когда она вошла в ванную. Нагло, без стука и стеснения. Вошла и сразу прижалась ко мне, целуя. Я сразу же обнял ее покрепче, зная — в моем желании, в нашей близости она прячется от всего мира и своих страхов. — А знаешь, — вдруг зашептала девушка прямо мне в ухо, тесно прижимаясь ко мне обнаженным теплым телом, стряхивая мою дрему, — я ведь тебе изменяла. — Споко-ойно, Олег, спокойно, она сама не понимает, что говорит! Сердце же понеслось галопом, кровь и мозг вскипели от бешенства. — Я очнулась, а он надо мной... И я даже не сопротивлялась. — Так он ее еще и изнасиловал, ага... — Я просто делала вид, что мне все равно. Понимаешь? — Ну и правильно... — С трудом выдавил я. — Иначе он бы сделал тебе больно. А что ты чувствовала? Черт, не надо ее допрашивать, надо, чтобы она забыла... Но я не могу, я должен хоть как-то утихомирить свою ревность, иначе взорвусь. — Мне было очень страшно. — Горячий доверительный шепот и холодная ладошка на груди... — Я очнулась, а тебя рядом нет, и жирный какой-то... Ты ведь меня больше не оставишь? — Никогда. — Я собственнически стиснул ее талию, но Наташа лишь улыбнулась. — Я всегда буду рядом с тобой, слышишь? — Ударь меня. — Я даже забыл о сдерживаемой злости на ублюдков. — Нет, ты что? — Пожалуйста! — Взмолилась девушка, царапнув ноготками мою грудь. — Я должна знать, что это мне не снится, что ты и правда забрал меня оттуда!.. Я нежно приник к ее губам, пытаясь успокоить, но она лишь разрыдалась. — Кусай. — Я подставил ей плечо. — Сжимай зубы, пока челюсти не заболят. Это единственная боль, которую я позволю тебе, — я стиснул губы, когда ее зубки впились в мою кожу чуть выше ключицы, и последнее слово буквально выдохнул: — испытать. Кровь горячими ручейками стекала из ранок, а мой маленький питбуль и не думал отпускать. И, честно говоря, меня это завело. Едва только она отстранилась, я тут же впился в соленые от крови губы, по-хозяйски поглаживая стройное бедро.