Пленник

У него не было сил на борьбу. Ослепленный желанием, действием колдовства, еще чем-то неподвластным разуму мужчина явно не хотел прерывать того, что творилось в королевских покоях. Особенно, когда сама хозяйка змеей извивалась при свете бушующего в камине пламени, принуждая покоренного Охотника следовать за каждым ее движением и ждать наступления долгожданного удовольствия. Когда Грэм в очередной раз отключил сознание и с головой погрузился в дьявольский жар этой спальни, приподнялся, чтобы дотянуться до поблескивающего, влажного и прекрасного в своей безупречности тела, Королева показала, кто здесь правит балом. - Нет! – хрипящий звук вырвался из ее горла, а следом женщина властно толкнула Грэма в плечо, и он вновь рухнул в пропахшие жасмином простыни. Вернувшись в реальность и, увидев запускающую пальцы в свои распущенные роскошные волосы Королеву, заскользив взглядом по ее изгибам, ощутив, как она резко и быстро двигается бедрами, требуя для себя удовлетворения, Охотник попытался взмахнуть рукой и столкнуть ее с себя. На вспыхнувшую в груди ненависть тут же набросилось засевшее в каждой клетке внушение от новой властительницы покоряться до самого конца, и, скривившись, мужчина опять отключился. - Королева… - он не мог даже дотронуться до нее, и единственное, что оставалось – это схватиться за края постели, потянуть ее на себя и заскрипеть зубами от неконтролируемого подчинения. - Заткнись! Наполненные адским огнем глаза заметили искривленное лицо Охотника, королевские ладони улеглись на его жилистую, худощавую грудь. Секунда и ногти острыми лезвиями зацарапали напряженную плоть. - Черт! – закричав, Грэм окунулся в болевую завесу и, приподнявшись, вцепился в предплечья чертовки. – Ты… Сверкающие в безумии глаза подтвердили, что Королева знает, какое отчаяние, глухая ярость рождается и умирает в теле околдованного Охотника. Когда Грэм, не справляясь с отсутствием сердца, что теперь выполняло чужие приказы, начал медленно разжимать пальцы, женщина растянула свои губы в зловещем белоснежном оскале. - Волки… и овцы… - прошептала она с сочувствием. А после опять стала повелительницей и, оттолкнув его, яростно зашипела, - щенок! Жмурясь, Грэм с уходящей надеждой на спасение, оставшейся горькой досадой понял, что не может сопротивляться и теперь не только сердце, но и тело принадлежит этой бестии. Будто читая его мысли, Королева опять задвигалась на нем, и, не позволяя себе стонать, лишь хрипя, начала разукрашивать кровавыми полосами тяжело поднимающуюся грудь нового любовника. - Ты… Регина ненавидела раболепных подчиняющихся ей людей. Если раньше она чувствовала азарт от такого фальшивого подчинения ей, то сейчас хотела разрывать тела за это нежелание бороться. Чем быстрее они сдавались, подставляя свои жизни ей под ноги и предлагая их раздавить, тем больше она мечтала встретить достойного соперника, который предложит сыграть в смертельную игру. Пока же никто не мог справиться с ее напором, выступить против нее. Только Белоснежка. - Дрянь… - Королева стремилась еще сильнее, глубже прочувствовать его. Чтобы засевшее в голове разочарование, признание проигрыша в этой погоне за ненавистным врагом растворилось и исчезло под давлением удушающего удовольствия. Но чем стремительнее она двигалась, сжимала мышцы, тем сильнее напрягалось ее тело, а в голове все яснее и яснее становились мысли. Она опять упустила эту предательницу. Задохнувшись от бешеной гонки и увеличивающего стук сердца, склонившаяся Регина вцепилась ногтями в плечи стонущего мужчины. Показалось, что еще немного и долгожданная разрядка освободит ее тело, отпустит разгоряченный разум и даст хотя бы миражное умиротворение. - Королева… Королева… Комната начинала сдвигаться в стенах, опускаться в потолке, камин уже добрался до кровати, и огонь заплясал по пяткам. Сходя с ума от сумасшедших видений, в которых что-то потустороннее разрушало его рассудок, не позволяло быть свободным человеком, Грэм нашел в себе последние силы и, приподнявшись, обхватил женщину за талию. Вжавшись в упругую грудь, он зарычал, изливаясь в Регину и окончательно доводя себя до исступления. Освободившись и превратившись в глиняную массу, мужчина затих, наслаждаясь душистым запахом королевского тела. Захотелось слизать с него капельки пота, опять сродниться с ним и помчаться к новой порции удовольствия. - Убери от меня руки! Переполненный гневом голос не отрезвил Грэма. Охотник послушался, когда Королева отмахнулась от него одним движением руки. Упав вниз и закрыв глаза, он не увидел того, с каким яростным лицом женщина поднимается и отступает к креслу, где была ее одежда. - Убирайся отсюда! Дрожа от внутреннего напряжения, что делало ноги ватными, а во рту оставляло кисловатый вкус огорчения, Регина пыталась успокоиться и не развеять на месте этого слабака. Если бы она перестала вглядываться до жгучей боли в глазах в огненный камин, то точно бы придумала наказание Охотнику за неумение доставить удовольствие своей Королеве.

***

Под коленной чашечкой вертелся раскаленный червяк. Открывая свою пасть, он откусывал мизерные порции сладковатой плоти, пережевывал и пропускал через свое извивающееся тело. Проползал вперед и опять устраивал пир. Такие же оголодавшие червяки праздновали и обжирались в груди, в голове, руке. Ощущая каждым нервом в своем истерзанном теле целое стадо маленьких тварей, Робин мысленно приказывал себе покончить с этим беззаконием. Только силы рассеивались с каждой появившейся мыслью, и периодически мужчина отключался, чтобы потом вернуться и познакомиться с новыми голодными гостями в его конечностях. При одном из таких проблесков сознания Робин задержался в реальности чуть дольше. Попытался вспомнить, что случилось, почему кругом одна боль и чей гнилой запах щекочет ноздри, но вместо ответов на эти вопросы перед глазами оказалась черноволосая женщина. Мэриан. Легкость, заполняющая сосуды, избавила организм от боли, и Робин смог приподнять руку. Попытался дотянуться до прекрасного образа ушедшей невовремя жены, больше всего на свете пожелал ощутить ее волосы, провести одними кончиками пальцев по ее лицу, вглядеться в ее понимающие глаза. - Мэриан… - разлепив слипшиеся и покрытые кровавой коркой губы, Робин захотел улыбнуться. Опять взмахнул рукой и ощутил, как летит. Через мгновение грубая и жесткая поверхность недружелюбно встретила упавшего разбойника, и он застонал. От разбуженной боли в голове яркими вспышками стали появляться разрозненные воспоминания. Робин стремительно вспоминал о смерти жены, решении о мести, пути до замка, нападении на Королеву. Ведьма. Резко приподнявшись, Гуд проигнорировал свой вопящий и ноющий организм, обвел мутными глазами место и лишь через минуту понял, что находится в темнице. Свет попадал сюда через маленькое оконце в каменной стене – луна издевательски заглядывала в помещение и освещала какую-то скамью, дыру в углу на полу, такое же, что и под потолком отверстие в стене напротив. Кажется, там была дверь. - Дьявол… Едва не кроша сжатые зубы, Робин попытался выпрямить ногу, и от этого движения искры чуть не посыпались из глаз. Потратив еще силы, он все же разогнул поврежденную конечность, и определил, что она не сломана. - Чертова ведьма… - прислонившись к скамье, ощущая спиной ее край, который не позволял опять отключиться, Робин сунул руку к месту пореза. Кровь перестала идти, а на ране оказался внушительный запекшийся нарост. Закрыв глаза, разбойник понадеялся, что опять увидит жену и сможет зарядиться новой силой, но этого уже не случилось. Ломота в теле не давала впасть в бредовое состояние, поэтому он не мог опять насладиться приятным видением. Вместо этого оставалось изучать обстановку и просчитывать дальнейшие действия. - Я не умру… Не дождешься… - перед глазами в какой-то момент замаячила ослепляющая своим величием Королева. Зарычав от ненавистного бессилия, Робин схватился за скамью и, превозмогая боль, поднялся. От адреналина, что прошелся по всем венам, дал импульс каждому уголку тела, Робин даже смог опереться на раненую ногу. – Думай, Робин… Думай… Сморгнув с глаз скатывающиеся с горящего лба капли пота, Гуд отвлекся на раздавшиеся за дверью голоса. На миг он даже подумал, что ему все кажется, но шум за стеной усилился, послышались ругань, крики. Внутренняя интуиция подсказала, что пора обращаться к запасу сил, что хранились на черный день. Вот он и настал. - Королева вас убьет! Качнувшись, Робин успел принять равновесие и в следующую секунду услышал лязгающее извещение о повороте ключа. Дверь со скрипом раскрылась, ударившись о стену, а камеру осветили горящие факелы. - Вот эта крыса! – кто-то специально светил в лицо Робину, и он не мог разглядеть своих посетителей. От мельтешения теней на мгновение разбойника замутило, и он вновь, потеряв ориентир, закачался. - Жив-здоров, вор?! – глухой бас раскатывался по темнице, и говорил о неприкрытой ненависти, которая была адресована Гуду. Прищурившись, он проследил, как факелы установили в крепления, а впереди оказались два рыцаря. Они были похожи друг на друга размерами в плечах, искривленными лицами и черными одеяниями. Такая же одежда была и на Робине – от нее он уже мечтал избавиться. - В отличие от нашего друга… - тот, что справа был, отличался еще и рваным шрамом, идущим по его серому лицу, от переносицы к скуле. – Ты убил его, скотина! - Напялил его одежду… Думал, станешь рыцарем? – сделал неторопливый шаг второй стражник, которого Робин тут же окрестил Рохлей – даже кожаная туника не скрывала его обвисшего живота. С ним можно было очень быстро разобраться. - Никто не убивает наших! – пробасил рыцарь со шрамом. - А я убил, - наконец, решил ответить Робин. Он незаметно готовил свое тело к атаке, чувствовал, что она будет и, что кровь на губах и зубах окажется не только его. Победить в таком замкнутом пространстве двух стражников с мечами было нереально, но и сдаваться просто так он не собирался. Перед уходом с этой проклятой земли он был обязан оставить мир, хотя без одного убийцы, чтобы можно было потом со спокойной душой встретиться с Мэриан. - И сейчас расплатишься своей паршивой жизнью за это… - Готовься… Когда Рохля потянулся к своему мечу, Робин бросил свое упругое тело вперед и, зарычав, ударил рыцаря по руке. Тот, оторопев от неожиданности, выпучил глаза и уставился на внезапно оказавшегося рядом разбойника. - Не сейчас! – окровавленный мужчина с безумным взглядом напоминал оголодавшего плотоядного зверя. - Ах, ты! – рядом зазвучал металлический звук, сообщающий о том, что рыцарь со шрамом вытащил свое оружие. Мгновенно Робин отклонился, ударив ногой в брюхо Рохли, что отпрянул и заорал во всю глотку. - Убей его! - Умри! – краем глаза Робин увидел, что другая черная туша несется на него, и тогда он сам подался навстречу, сбивая неприятеля с ног и не давая острому клинку добраться до его сердца. Острие прогулялось по руке, и боль пронзила запястье. - Нет… - не собираясь погибать в этой пропахшей гнилью, плесенью и крысиным пометом дыре, Робин развернулся и опять перехватил второго рыцаря за руку. В этот раз он сам выдернул меч и, подчиняясь закипающей в теле крови, взмахнул им, проводя по полному кишок животу Рохли. Хлынувшие вниз внутренности шлепнулись на пол, и этот звук эхом отразился в ушах ослепленного разбойника. Лишь на мгновение, вглядевшись в расширенные глаза противника, в зрачках которого появилось удивление, Робин развернулся и ткнул красным клинком в горло барахтавшегося внизу рыцаря со шрамом. - Только дернись, - прошептал Робин. Когда рядом рухнуло тело, а в воздухе появился сладковато-медный запах крови, разбойник что есть силы закричал, - позовите Королеву! Королеву мне! Пьянея от содеянного, мужчина уставился в распахнутую дверь – понадеялся, что после этого вопля магическая дьяволица окажется на пороге, и меч тут же найдет новую, последнюю цель. Пока же в проеме был виден пустой коридор. Королева не появлялась по первому зову.

***

Регина не хотела, чтобы кто-то наслаждался ее видом. Она и без этого восхищения в глазах знала, что превосходно выглядит. Поэтому, пока Охотник неуклюже одевался, она одним взмахом руки облачила себя в черное платье, расшитое мелкими камнями. Оно подчеркнуло точеную фигуру и выделило прелести, нагота которых до сих пор стояла перед глазами Грэма. - Я что-то сделал не так, моя Королева? У него даже голос был чужим, не принадлежащим теперь ему. Поправляя созданный по волшебному мгновению аккуратный хвост, Регина обернулась и смерила презрительным взглядом застывшего мужчину. Он истуканом возвышался возле смятой постели и мрачно смотрел вперед. - Я уже твоя Королева? – скривив губы, Регина с досадой отогнала от себя мысль о том, что Охотник говорит так вынужденно. Верни она его сердце обратно, перестань нашептывать в этот гулко стучащий орган и, возможно, мужчина даст отпор. Застучав каблуками по мраморному полу, Королева стремительно подступила к невозмутимому Охотнику и вгляделась в его глаза. Чтобы увидеть в них заключенную в прочную решетку храбрость. – Щенок… Слово родилось из-за оставшегося разочарования и чувства неудовлетворения, расползшегося по телу женщины. Проклиная и себя за неумение вовремя расслабиться, и этого ручного зверька, что оказался слаб перед ее манипуляциям, Королева вцепилась в его подбородок и пододвинула к себе лицо пепельного оттенка. - Ты не получишь больше удовольствия… Пока я не скажу… Я прослежу за этим… - коварно усмехнувшись, Регина с наслаждением запустила под ноготки плотную кожу. Чувствуя дрожь одомашненного волка, любуясь выступившими капельками крови, Королева все же сдалась. – Пошел прочь! - Слушаюсь, Ваше Величество… - он хотел сказать другое! По мелькнувшему огоньку злости в волчьих глазах Регина поняла это и даже предусмотрительно отступила, оттолкнув мужчину. Кажется, на этом попытки бороться с ее магией укрощенный хищник оставил. - Зверек… - скользнув с пренебрежением взглядом по обнаженной груди, заросшей светлыми волосками, Регина развернулась и отступила к столику с напитками. Даже после столь неудачной для нее ночи пить все еще хотелось. - Ваше Величество! Беда… Едва не выронив графин с бронзовой жидкостью, Королева взметнула свой пламенный взгляд и уставилась на вбежавшего в покои низкорослого, седого старика. Теплые чувства к этому человеку давно были спрятаны под грудой нужных Регине масок, принципов и целей. И все же, постоянно видя его рядом, каждый раз ей приходилось заглушать в себе призыв вернуться к прежней сущности. - Почему без стука? Что за наглость? – ядовито зашипела она и справилась с желанием запустить графин в обезображенную временем каменную стену. - Там… - поймав воздух тонкими губами, слуга, а по совместительству и отец Регины, известил, - пленник… Ей и не надо было спрашивать, кого имеет в виду отец. В памяти сразу же вспыхнул образ наивного в своей цели разбойника. Бешенного и неугомонного идиота, что решил голыми руками убить ее, а вот теперь не собирается покорно ждать утра и последующего за ним часа расплаты. - Гуд… - надежда на что-то не пресное и нужное сейчас ей заставила Регину обратить свое пристальное внимание на отдышавшегося отца. Сейчас Генри смущенно разглядывал одевающегося за спиной дочери мужчину. – Что с ним? – раздраженно вскричала Королева. - Он убил одного стражника, а второго обещает отпустить, если ты… Вы, Ваше Величество… придете к нему, - испуганно промямлил старик. Кажется, он еще больше отдался страху, увидев алчный огонь в глазах Регины. - Значит, зовет меня в гости? Посмотрим… - сделав резкий шаг, Королева обернулась и с увеличивающимся негодованием опять обнаружила, что Грэм стоит с ровной спиной и лицом, в котором и намека на эмоции не было. – Идем со мной... Досадное упущение в своей магии Регина еще давно обнаружила. Она не могла перемещаться в темницы – в их запутанных коридорах даже крысы плутали, а она вечно промахивалась и оказывалась в каком-то самом дальнем закутке. Приходилось в этом случае самостоятельно спускаться вниз и находить себе цель для казни. В этот раз Королеве показалось, что она потратила меньше, чем обычно, времени. Спеша на встречу с наглым и безрассудным вором, Регина по пути продумала все виды наказания, загорелась от этих кровожадных мыслей и уже стала мечтать, как поможет напряжению убраться из ее тела. Масла в огонь полыхающих чувств Королевы добавлял шагающий следом за ней и не отстающий Охотник. Даже показывающий дорогу Генри не вызывал такого нервного состояния, как эта похожая на соломенную куклу игрушка. - Ты его убьешь? – уже в одном из многих тусклых коридоров отец обернулся и, кажется, попытался найти сострадание в лице Королевы. Только там была все та же маска демонницы, которая в подходящей ситуации могла меняться на ангельскую. В этот раз для лживой святости места не было. - Веди! – процедила сквозь зубы Регина. Вскоре они увидели площадку перед распахнутой дверью, где разместились стражники. Увидев Королеву, что всем своим видом несла смерть, воины выпрямились, и по их лицам заскользил страх. - Ваше Величество, - Грэм мог испугаться за нее. Но Королева знала, как приказ его сердцу оберегать ее и слушаться во всем, разрушает его собственные помыслы, желания. Он говорит то, что хочет она. И боится теперь по ее приказу. Смерив стражников взглядом, обещавшим расплаты за упущение, когда пленник почти смог вырваться, Регина осторожно вошла в камеру. Кап. Услышав, как здесь падает вода, Королева почти повернула голову, намереваясь найти источник этого шума. Но вот только внимание ее переключилось на кровавую кашу, что расплылась под телом убитого стражника. - Пришла?! О воде, теле забылось тут же. Медленно Регина подняла голову и нашла в углу камеры вжавшегося в стену разбойника. Вернее, видны были только его обжигающие гневом и ненавистью глаза. Они сверкали из-за головы начальника личной охраны Королевы, стражника, за которым Робин прятался. Для надежности к горлу хрипящего и расширяющего, как лягушка, глаза и живот, воина Гуд приставил окровавленное острие меча. - Ты меня ждал? – ее голос поплыл по темнице, выделяя притворную сладость. Невинно улыбнувшись, Королева продолжила, - и присесть даже не предложишь? - Ведьма… - рычание подсказало, у какой крайней черты находится взбесившийся разбойник. – Убийца… - Я? – замерла Регина. – Это ты за день убил двух моих рыцарей… У этого тебе тоже наряд понравился? – она брезгливо посмотрела на труп. - Я и этого убью! Если… - Робин пытался незаметно сглотнуть, но это отобрало у него силы, и он едва не сполз вниз. Тошнота пробиралась из самого нутра и от нее кружилась голова. От жара тело горело, будто находясь в адовом котле. Неизвестно, что еще помогало держаться благородному разбойнику. – Он первый набросился… - проснувшееся чувство вины заставило начать оправдываться. – Я защищался… - Так и я защищаюсь… когда убиваю, - показала края белоснежных зубов Королева. Ее грудь не была стянута корсетом, и сейчас свободно приподнялась и опустилась. Очнувшись от этого очаровывающего в соблазне вида, Робин мысленно одернул себя и опять зло уставился в черные глаза. - Ты убиваешь, потому что ты демон… проклята у тебя душа. Отравлена душа жаждой мести, смерти… Твоя цель – нести страдания людям. Потому что ты… Зло… - выдохнул с отвращением Робин. То ли от лихорадки, то ли от сумерек, но сейчас Гуду показалось, что Королева вздрогнула. Только это видение ушло, а в следующее мгновение Регина громко отозвалась: - Я это и не скрываю, вор! И не прикрываюсь понятиями о чести… - Поэтому ты одна! Поэтому всегда будешь одна! Потому что не заслуживаешь… ты должна сдохнуть одна, чертова Королева! – взревел от ярости Робин. Он столько сил вложил в этот крик, что упустил момент, когда Королева наполнилась гремучей смесью из гнева, злости и желания убить его. Взмахнув рукой, Регина заставила влажный воздух затрещать, а прошедшая магическая волна растворила меч и оставила Робина без оружия. Зато всхлипнувший стражник рухнул на колени и подполз к разъяренной правительнице. - Ваше Величество… Ваше… Королева… - хрюкая, как измазанный в грязи боров, рыцарь начал обцеловывать кожаные сапоги женщины. Она же проследила, как разбойник с ошарашенным видом опустил руку и впился в нее взглядом. - Вы напали на него без моего указания? – неожиданно женщина склонилась. Вставший на колени стражник запрокинул голову и что-то залепетал. В этой быстрой речи ничего нельзя было разобрать. Кап. С трудом приподнимая тяжелеющие веки, Робин мысленно уговаривал себя собраться и приготовиться к последней схватке. Он знал, что она начнется, как только Королева наобщается со своим стражником. Как назло боль стала сильнее пульсировать не только в свежей ране на руке. Теперь огнем полыхал и порез на боку. - Никто… ничего… не делает… - выделяла сдавленным голосом каждое слово Регина, - без моего ведома! Когда она погрузила руку в наполненную костьми, плотью, кровью грудь, Робин ощутил, как по его спине бежит холодный пот. Одним рывком Королева выдернула сердце стражника и с устрашающим лицом садиста сжала пальцы, растирая алый комок в пыль. Наблюдая, как белесые частицы падают на заплесневелый пол, Робин почувствовал онемение в затекших ногах. Пытаясь запретить себе сдаться, он уже не мог бороться со своим организмом. - Теперь ты… - хищница уставилась на него, и это было последнее, что ослабевший разбойник увидел. Рухнув на колени, Гуд застонал и упал лицом вниз. Когда Королева подступила, мужчина уже затихал в своем хрипе. - Королева… Не реагируя на знакомый уже голос, Регина видела, как разбойник борется со своей слабостью, но она была сильнее, а значит, отбирала последние силы у этого здоровяка. А убивать его в такой ситуации даже жаждущая крови Королева не могла. - Переверни его, - Регина кинула быстрый взгляд на стоявшего у порога Охотника. Подчиняясь ей, мужчина подошел и перевернул на спину отключившегося разбойника. Вглядевшись в его матовое лицо, Королева удивилась, сколько же крови в этом Гуде – казалось, он весь был в ней измазан. - Убить его? – уточнил выпрямившийся Грэм. Сейчас ручной зверек меньше всего интересовал Королеву. - Не-ет… - внезапно Регина присела на корточки и задела подолом своего роскошного платья откинутую руку Гуда. – Я не хочу, чтобы он умер… до своей казни… То, что Королева проводит рукой над телом разбойника, а из ее ладони льется фиолетовый свет, даже не поразило Грэма. Он в молчании наблюдал за движениями занятой своим врачеванием Регины. Она же следила за тем, как мелкие ссадины исчезают с серого лица Гуда. Вскоре с его скул пропали последние пятна, и осталась только застывшая в подтеках кровь. - Ты теперь начальник охраны… - наконец, поднялась Регина. – Завтра приведешь его в тронный зал… Она даже не захотела смотреть на окаменевшего Охотника. Напоследок убедилась в своем милосердии, в том, что следующая жертва дождется ее наказания, а после, переступая через тела, не задев растекающиеся пятна крови, Королева направилась к выходу. Кап.