Спокойной ночи... Или тот, кто пишет стихи

Я слушал, как Коля с Русланом спорят про свой экзаменационный проект, и думал об Анне, ибо, как поведала мне мама, скоро роды... Май раскрылся высоким васильковым небом; наш сад с Русланом снова оделся в белоснежные наряды невесты: яблони, сливы... Напоминая о том, что скоро старший брат моего любимого сыграет свадьбу со своей располневшей в последнее время Валюшей. Даже сирень распустилась как-то быстро и вся сразу. Я поглядывал на препирающихся мальчишек, что горланили над своим совместным проектом, и никак не мог представить, что буквально через пару дней один из них станет папой... и это будет не мой Руслан. А вообще? Вот интересно, захотел бы я увидеть ребёночка Руслана? Сколько бы я об этом ни думал... к однозначному выводу так и не пришёл. Черт, и почему я, оказывается, такой ревнивый? С одной стороны... да, хочу безмерно, с другой — пришибу любую девку, которая закрутится вокруг моего нежного солнышка не от мира сего. А от себя? На этом мой мозг отказал действовать, а я наконец-то вынырнул из своих раздумий и прислушался к их затянувшемуся спору. — Давай фантастику! Другой бред я не потяну. Ты же знаешь, я книги терпеть не могу, — бычился Коля. — Это и сложно, и просто. Дело в том, что по хорошей фантастике всегда есть прекрасные иллюстрации, и очень трудно придумать что-то свое, особое. Тем более создать целый иллюстрированный проект. А неизвестную фантастику ты и сам читать не будешь! А без знания книги сделать рисунки — полный бред, — упирался Русланчик. Я послушал их ещё минут двадцать, а потом молча встал и, найдя те самые кленовые листы, молча положил под их упёртые, спорящие носы. Руслан сразу вспыхнул своими тонкими ушками как новогодними китайскими фонариками. Коля выпучил на меня свои впёртые глаза. — Олежа... не думаю, что это хорошая идея, они же твои... — начал мой возлюбленный запинаясь. — Да и потом, к ним уже есть иллюстрации, да и вообще — это полностью работа Руслана, и она посвящена тебе, а не... — подхватил его блеяния Колька. — И что? Вам нужен выигрышный проект? Вот он! А то, что стихи посвящены мне, так это как бы не проблема. Руслан напишет официальное посвящение, как делали все поэты и прошлого века, и позапрошлого, и наших дней. А вот дизайн и рисунки предлагаю вам придумать и пересмотреть вдвоём. Ведь кленовые листья не все имеют иллюстрации Руслана. Можете оставить старые и добавить новые. Стихов же много... Так что, думаю, работы вам будет непочатый край. Завершил я их препирательства и смятения этаким убойным монологом. — И ты не против? — Коля глянул вдруг твердо и понимающе. — Я — нет, если, конечно, Руслан "за", ведь это все же его творчество и стихи, — я нежно улыбнулся испуганным фисташковым глазам, и когда скулы Руслана вспыхнули вслед его багровым ушкам, поманил к себе. — Ты стыдишься своих стихов? В моих руках задрожали так знакомо и узнаваемо, что я, не утерпев, вовлёк своего любимого в нежный поцелуй. — Хватит сосаться! Руслан, что решил? — раздражённо нас прервал Николай. — Я не против... — прошептали чуть слышно, и я, оглушённый бухающим руслановым сердцем, подумал. А ведь он очень волновался и до конца точно для себя так и не решил; было видно, что Руслан не хотел выставлять свои стихи напоказ и тем более издавать их в виде отдельной самостоятельной книги. Но это предложение было самым реальным и занимательным на данный момент. И, как я понял уже этим светлым весенним вечером, парни приступили к выполнению своего наскоро набросанного плана. *** Пока мои мальчишки ваяли свой творческий проект, а я занимался очередной программной хренью, которую теперь подкидывал мне непосредственно сам шеф, похабненько намекая, что семейным всегда нужны левые доходы и заработки, весна: цветения яблонь, благоухания сирени и бескрайних полей золотых одуванчиков — осталась позади. Закончились чертовы сессии, начались каникулы с вечными практиками и выездами в поле... Лето накатило жарой, июнь отгрохотал проливными грозами, и на пороге показался июль. Лешка таки сыграл с Валюшкой свадебку, на которой мы с Русланом были самыми желанными гостями. И даже мама моего возлюбленного начала посматривать на нашу ненормальную пару более благосклонно, видно смирившись со странным выбором своего непростого сына. Как однажды мне утром позвонила моя мама... Разговор был нелегким, и, как я понял, она очень устала и от беременности Анны, и от тяжёлых родов, и более того — в конце меня предупредили, что как только моя упёртая сестричка освободилась от бремени и немного оклемалась после родов, то просто собрала вещи и вылетела ко мне... «Встреть её и хотя бы не дай Коле с ней подраться, о другом уже не прошу... мне хватает проблем с новорождённым сынишкой!» — были последние слова моей измотанной мамочки. На заднем плане усиленно кувякали, а ещё вопила Марта, как обычно, мешая русский и немецкий язык в свои замысловатые мыслеформы. «Кирдык!» — подумал я тогда и, сверившись с настенными часами, погнал в аэропорт. Ну почему у меня вся жизнь через полную жопу? И вообще, когда-нибудь настанет такое спокойное время, когда не надо будет куда-то мчаться, разбираться с чужими проблемами, растаскивать придурков по разным углам и доказывать рыжеволосому утырку, что между нами никогда не будет отношений? Наверное, никогда... ибо что мои родственнички, что Руслана вечно зажигали и не по-детски. Но, когда я увидел похорошевшую и буквально расцвётшую во все свои немецкие стороны Анну, понял — видно, не суждено. Беременность на ней сказалась, как ни странно, но в положительную сторону. Моя сестричка обзавелась крутыми бёдрами и грудью... четвёртого размера, да что там — небольшая полнота ей шла, даже личико стало миловидным, а вкупе с её пронзительным взглядом — так вообще. Все встречные мужики сворачивали моей плывущей даме вслед свои удивлённые шеи и провожали конкретными голодными взглядами, м-да, что ещё сказать? Расцвела так расцвела, твою ж, вернее нашу мать! Я забрал её сумку, чмокнул в подставленную щёчку, а потом отчитал за то, что она своего ребёнка скинула на нашу уставшую от нелегкой жизни маму, а сама укатила по своей упертости ко мне. — У меня нет молока, зачем я там ей? — отрезала Анна, а потом, вперившись своими глазищами, выдала старое и заезженное. — Где Коля? — Дома у нас с Русланом, ваяет с ним на пару творческий проект. — Замечательно! Как видишь, я теперь имею эту чёртову грудь, которой так ему не хватало. Так что, думаю, теперь он не откажется от меня. Тем более у нас с ним общий ребёнок. — Который записан на нашу мать! — рыкнул я на сей наглый наезд. — И что? Ребёнок — это то, что никогда не сможет ему дать Мишка, да и твой Русланчик никогда не высрет тебе сынишку через свою протраханную тобой же жопу! «Оба на...» — я выпал из реалий. Как же мы запели, а года не прошло. И человек настолько изменился как внутренне, так и внешне. Моя сестра пришла с победным трофеем на своем плече, хотя этот трофей был физически брошен на шею нашей матери. И решительно рвалась в бой. Вот так фортель, и мне вдруг стало даже интересно, что же выберет Колька: отменные мягкие сиськи, что прилетели к нему из самой Германии, и на которых он был вечно помешан, или упёртую задницу Мишки, что находилась теперь в неизведанных далях, отдавая родине свой долг. Анна на мой завис вообще никак не отреагировала, проплыла мимо к стоянке машин, и мне осталось только нести за ней сумку и получать ненавистные взгляды от проходивших мимо нас мужиков. Всю дорогу сестра молчала, уткнувшись демонстративно в мелькавший за влажным стеклом от капель моросящего дождя проплывающий грязный городской пейзаж. Но стало ещё поганее когда я вывернул к своему дому и распахнул ворота, потому что на нашем крыльце торчал Серега и смолил от нечего делать одну сигарету за другой. Я вообще был не в курсе, зачем он припёрся, да и вздёрнутый вид последнего меня не радовал. А когда этот придурок по жизни увидел мою спутницу... То все, хоть топись, так что завалился я в дом под неумолимый трёп Серого и строгий взгляд окончательно похмуревшей сестры. Руслан и Коля в этот раз зависали в гостиной, и я понял почему — они сколотили большой стенд, естественно который ни на чердак и тем более с чердака не попрёшь. Русланчик загнанно поднял свои фисташковые очи на шум, а Коля так вообще, услышав голос Сергея, повернулся со сжатыми кулаками на встречу: — Я тебе сказал уже, Серый! Отстань от Руслана! И если не нравятся их отношения с Олегом, то не прихо... ди... Последнее слово он еле прошептал, уткнувшись злобными глазами вначале в пышные формы груди Анюты, а затем, вырвав свой взгляд с корнем из её мощных буферов, недоуменно завис в синих очах моей сестрички... — Анна? — Коленька, как я тебя рада видеть! И очумелого Колю вжали его же носом в эти самые подушки безопасности. — Что за? — Серега не понял, с какого перепоя моя сестра вдруг так горячо жамкается с моим же братом, причём так усиленно, что Николай уже пытается выдраться из её железных объятий, как попавший к девчонке-соплюшке дворовый дикий кот, ибо душили грудью мощно, можно сказать — профессионально. Теперь понятно чего тут ошивался Серега, решил таки своими бравыми и доказательными речами загнать меня в натуральное русло, причём через, как он думал, слабое звено — Руслана. Да, видно, Колька вышиб вон, не дав Руслану даже защитится самому. Коля все же отжался от душащих его грудей и, глянув хмуро снизу вверх на мою ещё сильнее подросшую за этот год сестричку, выдавил из себя. — Угу, я тебе тоже рад... Анна... Аня, поняв, что конкретно его придушила, отпустила-таки, начав заливать по полной: — Знаешь, Коленька, а не хочешь со мной съездить в Берлин? — И чего я там не видел в вашей Германии? Я и немецкого не знаю и знать не хочу. — Коля отшатнулся от высоченной девицы, встав сзади сидящего на полу рядом с недоделанным стендом и выпавшим из реалий Русланом. — Ну как? Посмотреть достопримечательности, музеи там, галереи, саму страну, людей... ну и сына... разве тебе не интересно увидеть своего ребёночка? На «ребёночка» сделали стойку все, и главное — первым Серега. Он сжал кулаки и двинул на Кольку с рыком «ах ты ж сукин сын! Ах ты ж шваль! Ах ты ж утырок сранный! Да как ты посмел со своей собственной сестрой?». И была бы добрая свалка с великим погромом в нашей гостиной и мордобоем, но Анна влезла вперёд Коли, закрыв его своей пышной грудью. — Эй, а ну притормози, Серега, тебя вообще тут не спрашивали, так что заткнись и не лезь! Это мои дела с Колей, а не твои! И потом, мы с Николаем не кровные родственники между собой. Серега с такого завис, зыркая из-за полного плеча Анны в сторону сжавшегося бледного Николая. Я же с великим вздохом, дернул с пола за руку Руслана, а то ещё не дай Бог примнут в бою, а потом кивнул Анне и Николаю в сторону кухни. — Вам стоит поговорить с глазу на глаз, а тебе, Серый, вообще лучше не вякать. Так как Анна права — ты совершенно не знаешь подноготную всей этой чокнутой истории... Аня с Колей говорили долго, часа два, иногда были слышны упрямые нотки моей сестрицы, иногда не менее громкие Николая, а в то время как эта невозможная парочка перетрясала свое грязное исподнее, я просветил во всем Серегу, сдав Аньку со всеми её потрохами. — Жесть... — Серый поднял свои волосы дыбом, а потом безумным взглядом уставился на меня. — Значит ты тогда ещё осенью знал, что Анька беременна от Кольки? — И что трепаться? Или, думаешь, Коле было приятно влипнуть в такую ситуацию? — Не, ему, конечно, точно было фигово, а я все думал, чего он то зеленеет, то хиреет, когда только я начинаю говорить об Анне. — Ну теперь ты в курсе всего... — выдохнул я тяжело и пригрёб на колени тихого Руслана. Серега с этого поморщил носиком, но промолчал. Хотя мой любимый заметил его вялый хмык, но по-умному влезать в полемику о всепоглощающей любви независящей от пола партнёра не стал. Не до этого всем было нам. Эх, вот точно не до этого. *** После скандального разговора Колька уехал сразу к родакам домой, а Анна хмурая как вселенская скорбь закрылась у себя в комнате. Серега же все вызнавал у меня исподтишка смогут они обратно сойтись или нет на основании общего ребёнка. — Да какое сойтись! Ты что, не видел? Колька Анну вообще не воспринимает как женщину. И никогда не воспринимал. Ни когда она была плоской и без буферов, ни сейчас. И дело даже не в её мощном росте, вовсе нет... не его это просто, абсолютно не его. — Точно, — поддакнул мне правдиво Руслан, — Мишка вот Коли намного выше и Анны тоже и буферов точно не имеет. Я с ужасом глянул на задумавшегося Серегу, но тот вообще все пропустил мимо ушей, только и зацепил, что на Анну Колька не претендует. Так что с утра следующего дня мой друг детства стал окучивать гостившую у меня сестричку вдоль и поперек. Первые дни она фыркала и язвила, отшивая его сразу на подлете. Но после третьей охапки роз согласилась на кино и ресторан. Ведь каждая женщина в глубине души прячет одну простую истину — она хочет нравиться мужчинам, и чтобы за ней так трепетно и настойчиво ухаживали, добиваясь благосклонности, как настоящей королевы или принцессы... Через две недели Русланчик радостно мне сообщил про Сергея и Анну. — На крыльце целуются... Был ли я этому рад? Честно, не знаю, только на утро поймал за шкварник Серегу и, притиснув к углу дома, вежливо так попросил трахаться в гондонах. Так как моей матери хватало за глаза и одного неучтённого только рождённого младенца. Меня заверили, что ничего такого не было кроме поцелуев, да и для секса ещё рановато. Из-за чего я просто охренел — вот уж на кого-кого, а на Серегу было совсем не похоже. Чтобы он и сам тормозил девицу в сексе... То, что Анна настаивала на интиме, я слышал случайно из их же разговора сам, но чтобы Серега тормознул её? Ой бля... завтра будет снежный буран с ураганом и прямо по середине июля и исключительно в нашем огороде — локально. Вся эта канитель продолжалась до августа месяца. Коля и носа не совал в нашу обитель, насрав на всеобщий проект, хотя Руслан не был особо против. Во-первых, впереди ещё был месяц перед началом учёбы, во-вторых, он прекрасно понимал, что видеться Коле с Анной сейчас очень больно, причём им обоим, да и не нужно по большому счёту. С началом августа Анна улетела в Берлин, и хотя со слов Сереги, они ни разу не переспали, но он был счастлив. Да и я сам видел, что Анюта все меньше вспоминает Колю и все чаще поглядывает на дверь, хоть и молча, но ждёт именно Сергея, а не кого-то другого. Может это и к лучшему, ибо кто я такой, чтобы судить других людей за их попытки найти кусочек счастья на этой непростой земле. Проект кленовых стихов мои мальчики доделали, и, даже по моему скромному мнению, это было прекрасно, а надпись тем самым до боли знакомым витиеватым почерком, гласившая «Моему единственному любимому О...», грела мне сердце и душу. Их проект прогремел на весь наш Университет, да что там — работа заняла первые места не только на их отделении, но и на литературном, ещё раз доказывая, что мой любимый гений не только по художественной части, а вообще во всем. А какие иллюстрации были сделаны Колей в той самой книжке! Их даже Руслан похвалил, говоря, что любовь на расстоянии облагораживает и одухотворяет человека. Ведь к осени у Николая была похожая пачка писем, и хотя там была голая проза, но от этого Колька меньше над ними не трясся, как в свое время я лелеял письма Руслана. Мы и не заметили как пронеслась заполошная осень и заснеженная зима в вечном противостоянии Елизаветы с Колей, а меня с Димой. И вот как я его не слал, как не отшивал, как не матерился — все было впустую и напрасно... *** Как однажды... по ранней весне в утренней хмари ещё не вставшего солнца, я услышал странный звук внизу нашего дома и, поцеловав зарывающегося от шума Руслана, пошёл проверить... кого это принесло. Мишка стоял посреди гостиной, похудевший, уставший, помятый, в военной форме без нашивок, обнимая Колю и шепча ему охрипшим простуженным голосом: — Я приехал, родной... я приехал... На меня глянули тёплым взглядом и, продолжая прижимать к себе Колю, поднесли к облупившимся улыбающимся губам указательный палец, мол, ш-шшш... не мешай, и я, молча кивнув, ушёл к себе, потому как и правда мешать им не стоило. И дальнейшая история про моего братишку и друга начинала записываться с нового кленового листа и только для них двоих. А еще мне даже мысленно не хотелось представлять все их предстоящие перепетии. Только один разговор с нашим отцом чего будет стоить, а с тетей Светой? И, судя по всему, этого было уже не избежать и не изменить. Но это будет потом, когда-нибудь, возможно хоть и близком, но все же будущем, а пока... все только-лишь начиналось... *** Когда же я вернулся к проснувшемуся Руслану в постель, меня сонно спросили: — Кто там? — Свои... Миша вернулся... — А-ааа... это хорошо... Спокойной ночи... — протянул, засыпая на ходу, мой сладкий Русланчик, только мой, единственный и неповторимый, самый сказочный и нереальный мой возлюбленный, и я точно думаю — на всю мою оставшуюся сумасшедшую жизнь. — Конечно, любимый, приятных снов... — пригрёб я к себе столь любимую и необходимую для меня половину, зарываясь в его шелковые светлые волосы своим холодным носом. "Как же все-таки хорошо..." — подумалось мне тогда, быть с кем-то одним неделимым целым. И мне почему-то в тот самый момент в этой предутренней хмари показалось, что все будет замечательно, как бы не было трудно через недели, месяцы, годы у всех нас, кто живёт под этой старой крышей этого светлого, тёплого, но уютного и родного до боли дома... *** «Просто сожми мне ладонь. О многом я не прошу... Слышишь, наши сердца стучат в унисон? Это мы... Растворяясь друг в друге, несем весь мир на двоих. Где ты? Где я? Понять более не суждено...» Конец