Ни одна волчица не заставит меня жениться на ней!

Арья знала, что у нее был только один выбор в данной ситуации, и она решила, что воспользуется им. Она должна была усыпить короля, а потом спокойно испариться из этой ужасно подготовленной к первой брачной ночи комнаты. Волчица слышала тяжелые шаги, приближающиеся к комнате с каждой секундой все ближе и ближе. Ударить – нельзя. Дракон был силен, она знала это не понаслышке – сама пару раз видела, как сражался тогда еще просто Эйгон Таргариен на поле боя во время последней гражданской войны за железный трон. Юный и грозный, он поражал всех на своем пути, орудуя как мечом, так и копьем. Арья восхищалась его стилем владения оружия. Он был чем-то похож на стиль вольных городов, не настолько легок, как ее водный плясун, но и не так тяжел, как у Вестеросских рыцарей. Он владел переменно-меняющейся манерой ведения боя. Его удары были тяжелы, но тело подвижно и легко. Таргариен вобрал в себя лучшее из обоих стилей и создал свой собственный уникальный новый стиль ведения боя. Арья в действительности была поражена такой ловкостью и силой будущего короля. И пускай в ней горело сильное желание посоревноваться с ним, но в то время шла война, а играться с главнокомандующим их военного альянса против Серсеи ей вовсе не подходило ни по статусу, ни по положению. Она была одной из командующих северных войск и не могла вести себя опрометчиво, когда на кону стояла честь ее едва не загубленного дома. - Ну, вот мы и остались с тобой наедине, - произнес низкий баритон за ее спиной. Старк услышала, как ключ в скважине повернулся и, звонко брякнув, упал на пол, а после и вовсе был выпнут через дверную щель снизу. Умный ублюдок. - И что ты хочешь этим сказать? – выдохнула Арья, поворачиваясь к своему новоиспеченному мужу. Эйгон наклонил свою голову набок и с улыбкой смотрел на свою уже жену. Арья поежилась от столь неприкрытого радостного лица короля. И что-то внутри нее шевельнулось, тем самым заставляя в голове промелькнуть глупой, но странной мысли «А он красив». - Я хочу лишь то, что принадлежит мне, - с каждым его шагом ее пульс учащался. И причину она не могла определить. Что-то между волнением от мыслей, как можно избавиться от дракона, и неким напряжением от того, что они остались наедине. Она уже бывала в подобных ситуациях, когда мужчина оставался с ней в уединенном месте, и ничем хорошим для последнего это не заканчивалось. А сейчас у нее не было выбора, убивать короля ей нельзя, и вряд ли она поборет его, используя только физическую силу. Старк понимала, что когда-нибудь она возляжет с мужчиной, рано или поздно, но ее лишат последней капли невинности в этой жизни. Так чего она так страшилась? Боялась боли? Никогда. Боялась, что ей понравится проводить время в постели? Возможно. Она не хотела зависеть от кого-либо, тем более от мужчин. Эйгон подходил все ближе, и Арья осознавала, что ей остается все меньше и меньше возможности убежать и скрыться. - Тебе тут ничего не принадлежит, - произнесла хрипло волчица, когда король оказался совсем близко. И кончики его волос прикасались к ее щеке, нервируя и щекоча. Он был выше ее почти на голову, был шире и больше. Его тело полностью закрывало ее от света. И на стене виднелась лишь его тень, покрывшая полностью ее. – Только твое тело, не душа… - с неким сожалением прохрипел дракон и навалился на нее всем телом, не давая даже шанса увернуться. Арья шикнула от боли, почувствовав, насколько тяжел был с виду среднего телосложения мужчина. - Встань! – прошипела девушка, но тот даже не сдвинулся, камнем рухнув и не шевелясь даже. - Помоги… - выдохнул дракон. И только тогда Арья заметила, что дышал Таргариен неровно, а тело было словно раскаленное железо. Яд! Старк без церемоний оттолкнула мужчину от себя изо всех сил, и Эйгон с грохотом падающего дерева упал спиной на кровать. - Не надо было пить то, что не принадлежит тебе, - зло произнесла немного потрясенная от такого поворота событий Старк. Она была рада, что выход в ее тяжелом положении сам себя нашел. - Там был яд… Не мог же я… потерять жену в первую… же ночь… - его дыхание становилось тяжелее, а облегчение у волчицы все выше и выше. Она даже решила вести с ним беседу как с человеком себе равным, а не простым смертным, одним из бесконечных лиц, которыми она воспользуется. - Я устойчива почти ко всем ядам. И, учитывая, что его привезли из-за Узкого моря, то у меня к нему высокая стойкость… - Много… болтаешь… - на грани потери сознания, был ли он так счастлив за последнее время? Наверное, будучи при смерти, он счастлив осознать, что умрет в постели с той, кто полюбилась его сердцу и душе. Жалел он лишь об одном, что так и не смог выполнить свой супружеский долг перед женой. Оставлять Старк вдовой очень не хотелось, а мысль, что ее это особо сильно не заботит, больно кололась ему в самое сердце. Но сильнее всего было чувство гнева, что после его смерти кто-то другой сможет претендовать на нее, быть с ней. Он не позволит никому даже прикоснуться к ней, не то что жениться. Арья только его, и даже смерть не помешает ему быть с ней. Всеми силами Эйгон держался за жизнь, смутно смотря в эти серебряные глаза, в которых он впервые не видел того холода, с которым Старк обычно смотрела на него. Тревога и беспокойство яркими серыми цветами сочились в ее красивый глазах. Видно, лишь его смерть смогла показать истинные чувства волчицы. Даже несмотря на то, что теплоты и нежности в них он не увидел, Эйгон в действительности был счастлив хотя бы таким утешительным чувствам своей жены. – Лю… блю… - попытался произнести король, но из горла вырвался только хрип с кровью. Настала темнота, которая значила для него одно – он умер. Его больше не волновало ничего. Он прожил короткую, но великую жизнь. Повстречал множество как хороших, так и самых отвратительных людей, он почувствовал все вкусы жизни: нищету и жестокость, богатство и доброту, познал предательство и верность, потерял семью и нашел новую. Эйгон ощутил сжигающую ненависть в своей груди, но недавно почувствовал всепоглощающую искру любви. Он по-настоящему полюбил, но так и не смог ощутить ответную любовь. Слишком мало времени ему было дано, чтобы влюбить в себя дикую волчицу Старков. Если бы у него было еще немного времени, Таргариен обязательно сделал бы так, что его жизнь принадлежала бы только ей одной. И только Арья решала бы, когда он должен умереть. В последние секунды своей жизни он отчетливо видел, как может быть счастлив с ней одной. Глупец, прозревший слишком поздно. Ему так много хотелось с ней сделать. Так сильно хотелось ощутить то чувство счастья и любви, о котором писал его отец. Слишком мало времени... «Из воспоминаний Рейгара Таргариен». Мог ли я когда-нибудь подумать, что буду неизмеримо счастлив, находясь в обществе человека? Мог ли я желать такого благословения, как любовь, для себя? Рожденный в огне и криках умирающих, я думал, что вобрал в себя всю агонию боли моих родственников при последнем издыхании и горе родителей от потери родных и близких. Я был рожден мертвым и жил таковым долгие годы. Никогда я не желал чего-либо для себя, зная, что стану лишь пустой фигурой на шахматной доске. Никогда и подумать не мог, что смогу улыбнуться от всего сердца. Я не знал, что могу быть настолько счастлив. Время шло, а груз боли и страданий народа начал наваливаться на мои плечи. Мог ли я спокойно жить, слыша предсмертные стоны горожан под окнами своих домов? Мог ли дышать воздухом, с каждым разом становившимся все грязнее и мутнее вокруг от запаха гари сожженных тел? Не мог. Впервые я захотел чего-то. Захотел помочь отцу, не принявшему мою руку помощи. Захотел спасти тысячи невинных жизней. И стоило мне лишь раз захотеть чего-то пускай не для себя, но в мое бренное тело стало маленькими каплями вливаться жизнь, некоторые желания. Я жил, а точнее, плыл по течению. Мне надо было быть достойным принцем, наследником. Я делал то, что от меня требовалось. Был хорошим, послушным сыном для вечно печальной и грустной матери, был усердным и начитанным для отца и короля, который хоть как-то, но проявлял интерес ко мне. Я был другом и любимым мужем для моей несчастной жены, увядающей в мрачных стенах дворца. Я старался для всех быть тем, кем они хотели меня видеть и знать. Я был окружен сотнями людей, льстящихся ко мне, но был до жути одинок. И лишь моя арфа была всегда со мной, зная всю мою пустую и такую никчемную жизнь. И лишь тысячи мучительных криков ужаса и страха смогли пробить толстый слой скорлупы и дали трещину в кукле под названием «Принц Рейгар». Я собрал людей вокруг себя, хотя не жаждал никогда общения. Стал тем, кем не хотел. Делал то, что не желал. И, словно в наказание за свое первое единственное желание, Боги послали мне встречу с самой незабываемой, необычной женщиной этого королевства. Лианна Старк… Даже само ее имя плавно перекатывалось на языке, словно самый лучший эль. Дикая, необузданная, храбрая и наглая, она могла постоять за себя. Могла сотни раз выстоять против любого врага, который попадался ей на пути. Защищала тех, кто был слабее, помогала им и оберегала, словно семью. Тогда я впервые ощутил странное чувство в груди, которое после оказалось такой низкой эмоцией, как Зависть. Принц завидовал лорду Перешейка, Хоуленду Риду, что его так рьяно защищала незнакомка. Юная принцесса Севера покорила мертвую душу Принца Дракона, разжигая в нем страсть, которую мог испытывать лишь дикий зверь при виде своей добычи. Я жаждал ее тело и душу. Горел в агонии, не смея даже прикоснуться к ней, но одним лишь своим взглядом я прожигал ее изнутри, желая вызвать в юной волчице такую же бурю, которую она поселила во мне с самой нашей первой встречи. И она стала моей мечтой, заполнила мою пустую оболочку до краев, переливая страсть и любовь за края моего сосуда. Я умер в тот день, когда возжелал ее. Я родился в тот момент, когда увидел девушку в доспехах таинственного Рыцаря Смеющегося Дерева. Была ли она в ужасе, увидев меня, принца, примчавшегося схватить ее и отправить на суд к королю? Был ли я так же удивлен, когда впервые повстречал девушку, с легкостью победившую трех рыцарей, или все-таки гордился и восхищался ей? Видели ли мои глаза человека столь благородного, как она? Столь прекрасного не только в красочных нарядах, но и в выкованном железе? Я не смог противиться судьбе и отдал свою душу и тело в руки юной, но сильной Лианны Старк. Она приняла их и так же безвозмездно отдала свои, забыв о клятве другому, о семье и о доме. Лианна просила лишь об одном – не запятнать честь ее дома. И я сделал то, чего не ожидал никто, и прежде всего я сам. Я поступил так, как диктовало мое сердце – я выбрал любовь и отбросил семью, что в течение долгих лет крепкими цепями не давала мне быть живым. Я простился с ними, не забывая лишь, что должен быть благоразумен к ним. Но мое первое и единственное желание – быть с нею. И я не смог противиться своему внезапно появившемуся эгоизму, оставив все, но только не ее. И боюсь лишь одного: что счастье мое может прерваться и нас разлучат… По всему королевству идут ожесточенные бои. И только Юг остался верен нам. Только из-за дорогой Элии Дорн стоит на нашей стороне. Если бы только они узнали, что мы давно не женаты и у меня появилась единственная повелительница моего сердца, были бы они столь преданы нам? Скорее да, чем нет. Как бы наши отношения с Элией не поменялись, но Эйгон навсегда останется наследником престола, а после меня и сам станет править страной. И хотя мне до боли в груди жалко мою дорогую Элию, но сделать с собой я уже ничего не могу. И лишь молюсь, чтобы милая Элия смогла найти свое утешение и счастье в руках Артура. Они должны быть счастливы так же, как и я с Лианной. Наш брак был политическим решением, но никто не хотел его. Лишь одна радость была в этой изначально провальной задумке – наши дети: очаровательная Рейнис и маленький Эйгон. Во мне теплится надежда, что дети поймут наш выбор и когда-нибудь сами смогут ощутить чувство всесъедающей любви. Я пишу эти строки в надежде, что когда-нибудь мой дневник откроет тот, кто так же, как и я, ринулся в огонь любви. Нет ничего прекраснее, чем отдаться чувствам всепоглощающей страсти и нежности. Лишь в ее объятиях можно найти покой и утешение, лишь в них можно быть живым, вдыхая ее чудесный аромат. И не жалко ничего, пусть даже время, проведенное с ней, будет недолгим, но и этого хватит, чтобы ощутить себя человеком, дышать полной грудью, стать живым… Меня многое беспокоит, но уверен я лишь в одном, что любовь стоит этой войны, этих потерь, этой боли в моей груди. Жить припеваючи на троне с мыслью, что Лианна может жить несчастливо, быть с другим – не даст мне дышать, задушит и сделает самым несчастливым человеком на земле. Я стал слишком эгоистичен. Даже сейчас знание, что мы стали поводом для гражданской войны и из-за нас гибнут тысячи, не может побороть мою любовь к ней, мое желание быть с ней. Мы поклялись друг другу: «Несмотря ни на что, вопреки всему». Я хочу быть с ней всегда. И даже смерть не разлучит нас. Я буду следовать за ней по пятам, пока не воссоединюсь с ней вновь в новой жизни. Я был влюблен… я полюбил… и был любим…