Ни одна волчица не заставит меня жениться на ней!

Путешествие на Север по Королевскому Тракту занимало слишком много времени. Даже во время войны Возвращения Драконов путешествие по Вестеросу не было настолько нудным и тянущимся. Единственной отрадой было лицезреть свои земли, восстановившиеся после войн и разрушений. Север всегда считался самым шустрым и быстродействующим в плане восстановления своих домов и земель. И если Эйгон видел, что даже на королевских землях спустя семь лет все еще оставались напоминания о войне, разрушенные дома, невспаханные земли и множество других признаков горя, то Север был полной противоположностью. После того, как зима навсегда покинула Семь Королевств и настало вечное лето, приграничные земли Севера стали плодородными и давали урожай, пусть и не такой богатый, как в Просторах. Основная часть земель все еще не была пригодна к земледелию. И, по признанию Джона-младшего, вряд ли когда-нибудь станет. Даже в самое длинное лето, длившееся десять лет, почва не смогла дать какие-либо плоды. Но сейчас, когда зимы больше нет, сама земля может измениться. Поэтому король не терял надежды, в отличие от своего брата, прослужившего долгое время на Стене. Без брата ему впервые стало скучно. Его кудрявый верный друг всегда подолгу мог болтать с ним ни о чем и обо всем. Как признался сам бывший Сноу, этому научила его младшая сестра и самый близкий человек на земле – Арья Старк. Вообще Эйгона не интересовал этот брак, как и сами лорды Севера, но волновало то, с какой любовью и преданностью относится к ним большая часть Вестероса. Имена их были у всех на языке, в особенности его брата – Джона Таргариена. И когда король слышал об этом, гордость за свою кровь распирала больше, чем когда все лорды восхваляли заслуги и победу Дракона. Найти родственника, близкого брата, спустя столько лет оказалось для него неимоверным счастьем. И присутствие его младшего было намного приятнее, нежели толпы девиц из благородных семей, жаждущих внимания со стороны молодого правителя. Он был королем, но не интересовался противоположным полом так, как остальные вокруг него. И только Джон, его младший брат, понимал его. И если вначале Эйгону казалось, что это ненормально - не обращать внимания на прекрасных девиц вокруг - то после того, как Барристан Селми рассказал, каким был их отец, король успокоился. Верно, братья пошли в отца, и им не надо было внимания девушек вокруг. Они оба знали одно – им нужна та самая, что разбудит страсть и пыл в их сердцах, как Лианна Старк разбудила дракона внутри их отца. И пусть Эйгон не мог простить их за побег, но понимал сердцем, что они были предназначены друг другу, как только появились на свет. И не было ничего удивительного, что Рейгар, найдя единственную любовь всей своей жизни, не смог отпустить ее. Сын жалел свою мать, но тот факт, что Элия Мартелл не смогла полюбить и стать любимой своим мужем, не мог заставить его понять чувства отца. Он был несчастен. И увидев ее, ожил впервые с тех пор, как родился на свет. Дневник тому доказательство. Во время этого небольшого путешествия единственным интересным занятием было чтиво его отца. В основном Рейгар описывал обыденную жизнь во дворе, но были и строки о ней, той, кто изменил его жизнь и жизни тысяч других. «281 год, Весна. Мой отец и король Эйрис Таргариен снова созвал свой совет. На нем сплетники и лжецы снова станут шептать ему на ухо о заговоре, о перевороте власти мною и моими людьми… Снова будут вставлять палки в колеса, заставляя отца не доверять мне, опасаться. Эйрис сошел с ума во время восстания в Сумеречном Доле. После тех пыток, которые он перенес, неудивительно, что он стал безумным. Это плата за наше царствование. Это кара Древней Валирии за слезы и боль моей матери. Рейла Таргариен – цветок, увядший в грубых руках моего отца. И как бы мне ни было больно, но быть вместе с ней я не могу. Она боится Визериса, пускай ему только пять зим. Она видит в нем то же безумие, что и в отце. Рейла родила того, кого боялась больше всего. Визерис был приятным, милым ребенком. Как мать могла видеть в нем то, что мы видим сейчас за обеденным столом перед нами? Маленький мальчишка вечно весело бегал рядом с ней, но она не открывала своего сердца ему, не давала той любви, что дала мне. Она чувствовала, как рождается еще один тиран, и не смела приближаться к нему. Смотреть на эту сцену было больно. Визерис не понимал свою же мать. Он желал любви, ласки, но не получал ничего. И только отец иногда брал его на руки, восседая на железном троне. Бедный ребенок, мать сама своими же руками воспитает деспота. И сколько бы раз я ни просил ее пересмотреть свое отношение к брату, заканчивалось все слезами. Эйрис раздавил ее, уничтожил. Бедная принцесса, рожденная стать самой несчастной королевой. Была бы она счастливее, родись простолюдинкой? Намного больше, чем сейчас… Думать об этом невыносимо. О бедной матери, о несчастном брате, о безумном отце и о жене, вечно опечаленной и скучающей по дому. Единственное утешение во всем этом хаосе – Рейнис. Моя принцесса стала старше и с каждым днем становилась все красивее и прекрасней. Жаль, что в ней нет ничего от Древней Валирии. Если бы она родилась в Дорне, никто бы и не сомневался, что она дочь Копья и Солнца. Темная кожа, черные шелковистые волосы, большие карие глаза – все от и до было от великого дома Мартелл и ничего от Дракона. Отцу не понравилось данное сходство, зато мать была в восторге от внучки. Элия сильно ослабла после родов, ее здоровье всегда оставляло желать лучшего. Прошло много месяцев, прежде чем она смогла самостоятельно кормить Рейнис грудью. После рождения дочери зажегся некий огонек в ее темных глазах, но он быстро потух. Жизнь снова вернулась на круги своя, и ее поглотил двор, она увядала точно так же, как и моя мать. Больной цветок, выросший на солнце и заточенный в замке, куда не пролезает и лучик света. Как бы мы ни старались, но огонь в наших сердцах нам никогда не зажечь. Она не любит меня, но старается быть хорошей женой и матерью. И я не могу полюбить ее. Она мне как сестра, с которой мы делим ложе, но не больше. Даже разговоры между нами заканчиваются через пару вопросов. Мы никогда не будем близки ни сердцем, ни душой, но я не предам ее. Она - дорнийская принцесса - не должна чувствовать, что единственный человек во всем Красном Замке, которому она доверяет, предал ее. Сколько бы красавиц я не видел, сердце не отвечает, не желает стучаться сильнее, яростнее, неистовее. Я видел Серсею Ланнистер, прекрасную золотую львицу, ничем не отличающуюся от любого другого льва в Вестеросе. Боюсь, что женившись на ней, я стал бы еще несчастнее, нежели сейчас. Элия покорна и добра, в то время как Серсея надменна и зла. Более подходящую львицу Тайвин не мог и желать. Есть что-то хорошее в безумии отца – он не женил меня на Ланнистере. Услышь наш рев – гласит ее девиз; уверен, в будущем так оно и будет - и все услышат о ней. Недавно король приказал мне присутствовать при помолвке Брандона Старка и леди Талли, старшей из дочерей Хостера Талли. Дома лютоволков и форели решили связать себя узами брака. Говорят, девица Талли красива, но ее не сравнить с Элией или Эшарой Дейн. Самого же Брандона я уже видел однажды. Красавец, чистой породы королей Севера. Длинное вытянутое лицо, темные густые волосы, ниспадающие на плечи, широкая челюсть и хорошо сложенное тело рыцаря. Сильный и грозный соперник, прекрасно владел как мечом, так и языком, завлекая девушек в свою постель. Но не только Талли, сами Баратеоны решили породниться с северным лордом. Роберт, нынешний глава дома, решил по велению своего сердца взять в жены дочь Рикарда Старка, леди Лианну. Боюсь, этот брак изначально обречен на несчастье для леди Старк. Роберт уже обзавелся бастардом и является постоянным посетителем борделей. Бедная Лианна, уже сейчас мне стало жаль ее и ее дальнейшую судьбу в браке. Женщины, окружающие меня, так несчастны. Есть ли на свете счастливые леди? Сколько живу, не могу найти ту, что ярко светилась бы изнутри. Сам мир прогнил под гнетом ненасытных и грязных людей. А отец даже этого не замечает. Он стал глух к моим мольбам. В истории его запомнят не лучшим образом, как бы я ни старался. Эта мысль гложет меня, заставляя и так опечаленное сердце грустить еще больше. Мне жаль, что я не могу ничего изменить...» - Лорд-командующий! – закричал кто-то из всадников позади него. Эйгон повернул голову, всматриваясь в светлеющее небо. Утро сегодня оказалось холоднее, чем вчера, и так продолжалось изо дня в день. Все понимали, они вступили на земли Севера. И пусть прошло несколько лет, но холод и суровость края отсюда уйдут не скоро, если вообще уйдут. Огромный зеленый дракон летел прямо на них, широко раскрывая крылья в темно-синем небе. Он приземлился буквально в паре метров от них. Джон-младший спустился с шеи дракона и, бодро пройдясь по его зелено-золотой чешуе, подошел к брату-королю и, поклонившись, доложил: - Все дела в столице были четко и надежно исполнены. Ничего, что я на пару дней вышел раньше? – с улыбкой спросил Сноу. Ничего не ответив ему, Эйгон крепко обнял брата. Он впервые не видел Джона так долго с тех пор, как они воссоединились. - Я рад, что ты решил отправится сейчас, - улыбался король. – Мне не хватало вечно хмурого брата. Джон-младший улыбнулся ему в ответ, залез на коня, ждавшего своего хозяина в течение всего путешествия и, поравнявшись с королем, услышал: - Надеюсь, столица не развалится там без нас, - хмуро пробурчал Коннингтон, а братья сильнее рассмеялись. Оба понимали, что старика надо было оставить дома, но кроме него никто не мог вести переговоры так, как должен это делать десница короля. - Все будет в порядке, - уверил его король. – Как только мы разберемся с делами на Севере, я и Джон тут же сядем на Рейгаля и отправимся в Гавань. - Везет вам, катаетесь на драконах, а простым людям снова целую луну переться домой, - пробурчал Джон-старший. Иногда братьям казалось, что их друг превращался в ворчливого старика. - А говорили, что Грифы не ворчат! - Я бракованный Гриф, пора бы уже это понять, - с сарказмом ответил на шутки молодых мужчин десница. - Джон, мы шутим, - весело дал по плечу рукой Джон-младший. - Знаю я ваши шутки, - все еще ворчал десница. – Вы-то и в самом деле улетите без меня. Бедные мои кости, - и в доказательство Коннингтон хрустнул парой-тройкой костей. - Да ты всех нас переживешь, Джо… - слова молодого короля прервал дикий рев Рейгаля, в боевой стойке ставшего посреди поля. – Что случилось?! – закричал Эйгон, осматривая местность на наличие опасности. Вся колонна остановилась, вытаскивая мечи из ножен, готовая в любое время обороняться от неизвестного врага. - На юге! – закричал последний из строя солдат. – К нам приближается стая волков во главе с лютоволком! – как только младший сын Рейгара услышал об этом, он всунул меч в ножны и слез с коня. - Джон! – в недоумении закричал Эйгон, его переполнял гнев к брату за то, что тот так быстро забыл о безопасности. – Джон! - Все нормально… - едва он успел это сказать, как сталь серебра сковала короля. На лютоволке сидел наездник, чьи серые глаза впились в фиолетовые радужки Таргариена. И тут в голове у короля всплыли строки из дневника отца… «Я отправился в Риверран сразу, как только получил приказ. Все лучше, чем задыхаться во дворце, полном лжецов и предателей. Путешествие заняло дней пятнадцать, когда я со стражей остановился у врат в родовой замок дома Талли. Эта странная треугольная постройка всегда меня удивляла и радовала. Единственный во всем Вестеросе, он был исключителен. Само строение замка, его расположение, местность вокруг. Мне нравится в этом месте все. И семья Талли - добропорядочные люди, всегда с радостью встречающие гостей и с не менее радостным лицом провожающие их. «Семья, долг, честь», – гласил их девиз. Эта семья идеально подходила Старкам. У них были те же принципы, что и у Северян, не зря же они были их соседями. Правда, если у Старков честь и справедливость были превыше всего, то этот дом в первую очередь заботился о семье, а после уже об остальном. Я восхищаюсь этими двумя домами. Их девизы, как и сами люди, верны своему слову. Не кровожадны до убийств и всегда преданы себе и тому, кому служат… Пламя и кровь – что же хорошего было в этом? Пламя дракона, уничтожающее все вокруг, и кровь наших врагов. Наш девиз полностью отражал наш дом. Кровожадный и готовый сжечь все. Как же тяжело Элии в кругу драконов. Только Рейнис могла бы помочь матери в ее горе, когда вырастет. Этот ребенок рожден не для того, чтобы дышать пламенем. Слишком много от Дорна, слишком много от Мартеллов, и нет ничего от меня. Сама эта мысль делала мою любовь к дочери больше. Она непохожа на нас, не такая, как мы. И это радовало меня, когда я вспоминал о ней. Только о Рейнис и матери я вспоминал, когда покидал этот злосчастный Красный Замок, а вместе с ним и прогнившую Королевскую Гавань. - Ваша Светлость, рад приветствовать вас в своем замке, - передо мной преклонили колени лорд Талли и его гости: Брандон, Эддард и Рикард Старки, Роберт и Станнис Баратеоны и две девицы с ярко-рыжими волосами. Дочери Хотера Талли. - Спасибо за ваше гостеприимство, - я слез с коня и поприветствовал всех лордов. Дорога заняла много времени, но даже несмотря на это, в ту же ночь я попросил простить меня и решил наведаться в Харренхолл, сославшись на то, что мой друг и рыцарь Королевской Гвардии Освелл Уэнт давно не виделся со своим братом - лордом Уолтером Уэнтом и хотел бы встретиться, а я поеду вместе с ним, чтобы посмотреть на Речные земли, так как давно не был тут. В ответ мне улыбнулись, а Роберт Баратеон произнес со смешком: - Передавайте моей невесте привет. Леди Лианна тоже должна быть у лорда Уэнта вместе с братьями. Я не ответил ничего. Ведь в Харренхолл совсем не собирался. Меня интересовало Божье Око. Крупнейшее озеро всех Семи Королевств. Там Дети Леса и Первые Люди заключили договор между собой. Это место должно быть прекрасным, магическим, таким же, как и драконы. И я был просто обязан посмотреть на него. Если повезет, даже искупаться в нем. Ведь вода, как говорили люди, была там теплой и зеленой. Как только мы с Эртуром и Освеллом доехали до Ривверана, я отпустил их и в одиночестве отправился к озеру. Оно было большим, я пошел подальше от замка, от чужих глаз. Уэнты были не так милы и вежливы, как Талли. Сквозь лес я шел вперед и вперед, пока не нашел идеальное место, чтоб искупаться в воде. Сняв всю одежду, я вошел в озеро и ощутил неимоверное чувство наслаждения и радости. Вода поистине была чарующей. В этот миг я ощутил себя Талли, был словно форель в воде. Все мои мускулы расслабились после долгой дороги. Плавать на спине, закрыв глаза и представляя себя парящим в небесах драконом, было поистине невероятно. Мне доселе никогда не было так хорошо, пока я не услышал тихий вскрик. Резко встав на ноги - благо дно было не глубоко - я устремил свой взгляд на источник звука и увидел блеск серебра! Пробудившись от такой яркой вспышки, я посмотрел на человека, стоявшего передо мной, и увидел ее. Нагую, такую прекрасную. В жизни я не видел ничего красивее ее. В сравнении с Элией, тонкой и слабой, как тростинка, эта леди была намного крепче. Ее тело было полно здоровья и сил. Сильные руки, длинные стройные ноги, средняя полная грудь, осиная талия, лебединая шея цвета сливок. Длинные темные мокрые волосы спадали на ее грудь, прикрывая прелести девушки. Ее светлая, почти фарфоровая кожа светилась в лучах луны, ее небольшие пухлые губы нервно вздрагивали при любом дуновении ветра. Дыхание сбилось, тело красавицы дрожало. Ее глаза искрились серебром, от которого трепетало мое измученное сердце. Я не мог дышать, лишь смотреть на нее. Как она прикрывала свою грудь, и я лишь увидел маленький розовый бугорок, прятавшийся за волосами. Видел, как она старалась опуститься вниз, но вода при свете луны не скрывала ничего, показывая все прелести этой красавицы. И только ее румянец на щеках заставил меня отвернуться. Я без стыда рассматривал эту девушку. Словно мальчик, впервые увидевший женщину. Как я мог?! - Вы… Рейгар Таргариен! – скорее заявила, нежели спросила девушка. Ее голос не дрожал, но ей было явно некомфортно. Она сразу же заметила цвет моих волос и узнала меня. Шустрая. - Да, миледи. Простите меня за столь грубое поведение. Не думал, что тут может кто-то купаться, - мне было досадно не за то, что я разглядывал ее, а за то, что сейчас не смотрел. Не изучал ее лица и тела. - Прошу Вас не поворачиваться, пока я не покину Вас, - в ее голосе я не слышал мольбы, с которой женщины, попавшие в такую ситуацию, просили бы чужого мужчину. Само слово «чужого» больно ранило меня. Я не мог быть ей чужим. Она ведь для меня все, - билось в моей голове, пока было слышно, как леди уплывала подальше от меня. Я развернулся, желая остановить ее, но не увидел никого. Не было слышно ни звука воды, ни шелеста травы под ногами. Она растворилась в ночи, оставив лишь воспоминания о серебре ее глаз. О прекрасном звонком голосе чаровницы. О ее фигуре и волосах, запахе ее тела. Мое сердце бешено застучало в груди. Впервые я осознал, что и оно может так биться. Сильно и больно. Я понял одно – я без памяти влюбился в эту лесную нимфу, убежавшую от меня и покорившую сердце дракона. Я влюбился…» - Святые Боги! – воскликнул Джон Коннингтон при виде наездницы. Он побледнел, словно призрака увидел. - Эй, лошадка! – крикнул Джон Таргариен при виде своей младшей сестры. И только Эйгон молчал, а его сердце со всей силой билось у него в груди, все мощнее качая кровь по венам.