Обрывки

Юнги страшно. Чимин пальцы на плече разжимает и опускает глаза, кусает губу и выдавливает из себя улыбку, а Юнги безумно страшно. Юнги не знал, что всерьез, что так может быть. Не знал, что Чимин хрупкий вообще-то, тонкий и слабый, как проросток. Ему бы в саду расти, где почва для него подходящая, уход и специальный климат, где он бы свои листья к солнцу протягивал и в лучах его плескался. Только Чимин вырос возле дороги, выжил среди камешков и песка, вытянулся выше сорняков, чтобы к солнцу, а Юнги взял и растоптал. Чимина растоптал. Юнги кричать на него хочется, орать во всю глотку до хрипоты и чтобы уши заложило, ибо "Что ты делаешь? Где твоя гордость, Пак Чимин?", и себе пулю в висок пустить, ибо тварь и "Я тебя не стою, слышишь?!". Но он молчит. Смотрит, как Чимин его ладонь в своей сжимает и молчит. Юнги скучно стало, поиграться захотел и накрыл Чимина черным колпаком, забрал у него небо и солнце. Только Чимин без солнца жить не может, а колпак сам поднять не в силах, поэтому и сделал Юнги своим солнцем. И смотрит теперь только на него и листья свои к нему тянет, и цветет для него, а Юнги наигрался и попросту забыл о хрупком цветке. У Чимина пальцы ладонь Юнги гладят и глаза бегают по сторонам, ищут что-то, а у Юнги сердце в тисках зажатое и кровь понемногу сочится. Он боится что-то сказать, рукой подвигать или даже вдохнуть глубже — а вдруг не так, а вдруг Чимин больше не поднимется. Поэтому смотрит вниз и не двигается. А Чимин выдыхает судорожно, отпускает ладонь и говорит полушепотом: — Меня не нужно любить. И Юнги задыхается. Хватает Чимина за руку, подносит к своему лицу и закрывает глаза. — Ударь меня. Тебе же больно. Ударь меня. Чимин смотрит ошарашенно, а у Юнги руки дрожат. Он стоит с закрытыми глазами и ждет, а Чимин срывается, сжимает за плечи больно, но синяков не будет, и целует. Как можно нежнее и ласковее, и прижимает крепче, только бы не исчез. И не может ударить, не может причинить боль, как бы сам не кровоточил, потому что к Юнги у него лишь трепетно. А затем обхватывает Юнги руками и утыкается в плечо. — Знаешь, хён? Я жестко завидую сигаретному дыму, что ты вдыхаешь. Он хотя бы через кровь дотягивается к твоему сердцу. Юнги страшно, ибо объятия у Чимина теплые, крепкие и до одури нежные, а рубашка у Юнги на плече влажная и соленая.