Сборник драбблов "Три слова"

Любимое место

(Окно- небо-Табаки)

      В спальне Четвертой у каждого есть свое любимое место, которое больше его, чем кровать, на которой он спит. Это место настолько срастается с человеком, что стоит услышать его имя, как сразу представляется он -стоящий, сидящий или лежащий именно там. Сфинкс, например, любит сидеть на спинке кровати колясников, как птица на насесте, сверкая оттуда на всех изумрудными глазами. Слепой предпочитает пол у ее подножья, и часто его совсем не видно из-за сумок, кошелок и пакетов, которыми завешена спинка. Сам Табаки верен родному общему ложу. Для него верх комфорта - устроиться на нем в самом центре, в окружении подушек и милого сердцу полезного хлама, загнав Курильщика в дальний угол и заняв как можно больше места. А вот Лорд любит окно.       Так как Белый Дракон довольно ленив, его любимым окном стало то, что находится прямо напротив их кровати. Для ходячего – шаг, для Лорда – один неуловимый рывок-прыжок, и он на подоконнике, где за решеткой маняще сияет небо.       День неимоверно удачный - в комнате, кроме них двоих, никого. Даже Македонский, даже Курильщик куда-то делся, как будто специально хотел оставить их наедине друг с другом. Табаки шуршит запасами косточек и орехов, отделяя годные от порченных, и бормочет себе под нос что-то, что вот-вот должно перерасти в новую песню. Лорд, совершенно бесшумный, читает толстый журнал и курит, стряхивая пепел в окно. Когда Муза начинает особенно активно бить Шакала лирой, и он неожиданно громко выдает новую строчку, Лорд морщится и раздраженно косится. Шакал мог бы и тише внимать яростной Музе, но Белого Дракона так перекашивает, что не поделиться с ним кусочком новой песни просто свинство. - Листья хлопьями летят на старый асфальт! – заходится воем Табаки, от чего Лорд впечатывается плечом в решетку, и зависает, подбирая следующую строчку и косясь на бесящегося соседа по кровати.       Белый Дракон чистейших кровей, который жмется к прочным металлическим прутьям в надежде выдавить их и улететь – в этом есть что-то из старых сказок. Шакал не может им налюбоваться. Правда, ему очень не хочется, чтобы этот побег удался. Внимание публики это одно, а когда нервный зритель под конец премьеры песни совершает суицид – совсем другое. Табаки даже утихает, давая Дракону время успокоиться. Уж слишком благодатная была почва. - Все? - с надеждой спрашивает Лорд, дотягиваясь до стоящей у него в ногах пепельницы. Окурок морщится белым червем среди себе подобных. - Пока все, - проявляет милосердие Табаки, сверкая глазами на точеный профиль и отливающие золотом волосы. - Слава Богу… - выдыхает облегченно эльф и снова возвращается к журналу.       Небо за его плечом чистое, гладкое, словно свежевыкрашенное, цвета Лордовых глаз. Не небо – одно сплошное вдохновение. Смотри и сочиняй. Но Табаки сдерживается, во благо неустойчивой психики Белого Дракона. Гремит косточками, вздыхает и ползет к занятому подоконнику, всем своим решительным видом показывая, какая его конечная цель. Лорд терпеть не может, когда кто-то подсаживается к нему на подоконник. Этого не делают даже Сфинкс и Слепой, хотя этим двоим он точно ничего не скажет против, остальные же просто не приближаются к этому окну, когда там сидит Лорд. Но Табаки рискует. Цепляется руками, подтягивается и усаживается прямо напротив читающего эльфа, так же как он, подпирая плечом небо, закрытое решеткой. Лорд не спихивает его, не орет, не возмущается и даже не морщится. Свободной рукой он подтягивает к себе неходячие ноги, освобождая больше места. Он закрывается журналом, но Табаки успевает поймать его особую ночную улыбку, которая появляется у Лорда только в те минуты, когда в комнате все спят и его никто не видит. Устраиваясь на широком насесте, Табаки думает о том, что совсем-совсем не против, если Лорд вместе с ним будет сидеть в центре кровати в окружении ценного хлама.