Сборник драбблов "Три слова"

Шакалья грусть

(Ночь-карамельки-пыль)

      Осеннее предвечернее небо прозрачно-голубое, высокое, какое-то нереально чистое, словно вымытая Македонским, выскобленная от вечного чайно-кофейного налета чашка. Солнце уже почти село, и прозрачная голубизна постепенно переходит в глубокую, еще не тронутую звездами синеву. Шелестит листвой старый дуб над головой. Серый Дом, неподвижной, странно-притихшей громадой застывший за спиной, тихо-тихо о чем-то шепчет ветру раскрытыми окнами, старыми стенами, темным провалом двери.       Табаки редко грустит. Табаки - вечный источник шума, гама, суеты, первый хламовщик и признанный каверзник Дома. Многие думают, что Шакал вообще не умеет грустить.       Сегодня грусть серого цвета и пахнет пылью. Не то чтобы Табаки имел что-то против серого цвета или, тем белее, не любил пыль. Вовсе нет. Но когда серая грусть еще и пахнет серой пылью - становится уж слишком серо. И даже яркие фруктовые капельки-карамельки в шуршащих фантиках неприятно горчат на языке.       Табаки грустит. Сидя в тени могучих ветвей старого дуба, спрятавшись за его еще не опавшей листвой и от окон-глаз Дома, и от Наружности, и даже - немножко, от самого себя. Грустит без причины и так, чтобы никто не увидел его грусть.       На плечо неожиданно ложится изящная длиннопалая кисть. - Ты чего тут забыл? Ночь скоро. Простудиться хочешь? - ворчит Лорд, сжимая костлявое плечо, острое даже сквозь три жилетки, футболку и пять маек.       Ворчит, чтобы только не показать - волновался.       Табаки улыбается. На душе сразу же, как по волшебству, становится легче. Серая грусть рассыпается пылью под взглядом серо-голубых драконьих глаз, уносится ветром к темнеющему небу. Шакал улыбается, на краткий миг сжимает руку Лорда своей, трясет головой и с громкой песней уносится к Дому под шелест листвы, шепот ветра и шорох карамельных фантиков.