Сборник драбблов "Три слова"

Не как в кино

(Надписи на стенах – опять - позеленевший)

      Жизнь Черепа со стороны похожа на плохой американский боевик. У него есть власть, верные соратники, любимая девушка, отношения с которой ему приходится скрывать, злейший враг, с которым ему рано или поздно придется сойтись в смертельном поединке, и мудрый наставник-советчик, благодаря которому Череп стал тем, кем он есть сейчас.       Но это только со стороны. Такой он, наверное, в глазах двух письмоносцев, которые мышатами шныряют туда-сюда по Дому, неся в карманах и за пазухой тайные послания. Те самые, которые «после прочтения сжечь».       Власть Черепа - переполненный сосуд, который нужно нести, затаив дыхание, боясь расплескать, она вынуждает быть начеку, продумывать все шаги, прикидывать шансы на победу, сомнения в которой быть не должно. В этой власти нет ничего красивого и ничего пафосного. Это не шахматная партия, как думают многие, это карточная игра, в которой игроки копят козыри в рукавах и жульничают, выдирая победу зубами.       Верные соратники – его стая, где даже колясники в драке стоят троих ходячих, вот, пожалуй, единственное, чему и правда можно завидовать. Если только забыть, что даже Хромой не знает жгучей и острой, как нож, тайны Черепа, которую нельзя раскрывать никому из живущих здесь. Эта самая тайна – девушка из людей Мавра – черноокая Ведьма. И в их истории нет ничего сопливо-романтичного, как может казаться двум желторотым посыльным. Их просто угораздило оказаться по разные стороны баррикад, и оттого приходится вертеться, скрываться, растягивать минуты встреч, вырывать сокровенные ночные часы.       «Нечего тебя баловать», - ворчит Ведьма, застегивая пуговицы на платье и зная, что в следующий раз они будут вместе только в следующем месяце.       «Я в ваш хлев не пойду, даже если ты мне ковровую дорожку постелешь», - говорит Ведьма, зная, что все состайники Черепа могут приводить в спальню девушек, а ей туда ходу нет.       «Экстремал хренов!», - фыркает Ведьма, когда он снова ведет своих людей в жестокую драку, а она знает, что не сможет вытирать кровь с его рассеченного лба.       Злейший враг – это просто-напросто соперник, с которым у них в этом мире одно место на двоих, а оттого остаться должен только один. Не будь этого раскола, не будь они двое Вожаками Дома, они… нет, не стали бы друзьями, просто вертелись бы каждый в своем кругу, едва ли кивая друг другу при встрече. И нет тут добра и зла, а есть просто двое, совсем разных, покусившихся на одно место. Мавр – владыка, Череп - вожак. Мавр - подчиняет, Череп - ведет за собой. Мавр открывает двери всем, кто готов ему услужить, Череп не подпустит к себе никого лишнего. Тело Мавра – его главный враг, но, что не может он, за него сделают другие. Череп – здоровый и первый ввязывается в любую драку. Мавр – Ходок, но подобных ему за спиной не много. Череп – Прыгун, но с ним Ходоки, и с ним Седой, который всем Ходокам Ходок. И Ведьма. Ведьма тоже с ним.       Череп идет по своей территории. Знакомые надписи на стенах змеятся, сворачиваются в спирали, провожая его до конечной цели.       Исписанная дверь появляется у него на пути, и Череп замирает. За ней тот, кто сделал его Черепом. Наставник, которого он слушает через раз, который говорит вожаку «Иди отсюда» и «Твое упрямство бы на благие цели». Мастер амулетов и хранитель тайн Дома. Седой, по годам его ровесник, но у таких, как он, не бывает возраста. Седой – часть дома. Он словно вырос, как гриб, на одной из его стен и отделился от нее, с кожей-штукатуркой и головой, полной секретов его Прародителя. К нему ходят за удачей, любовью, силой и верным ответом, ходят втихаря, боясь получить отказ, и не многие возвращаются оттуда, держа в руке позеленевший кругляш старинной монеты, костяную фигурку или тихий колокольчик.       Череп ходит за другим. Когда он толкает дверь и заходит, сидящие там торопливо выходят прочь, забросив все дела, и только Седой остается сидеть гипсовой статуей на своем матрасе, не поднимая глаз от коробки с амулетами. Когда они остаются вдвоем, Череп падает на циновку напротив и стучит ногтем по аквариуму, пугая рыбок. - Опять? – шелестит Седой. - Опять, - вздыхает Череп и устало опускает голову, сбрасывая весь свой ореол вожака. – Она уже три дня не пишет. Бояться нечего, но все равно неспокойно…       Он будет говорить почти час. О Ведьме, о Мавре, о последних драках, о слухах и планах, зная, что ни одно слово не выйдет за пределы этой комнаты, зная, что о его исповеди никто не узнает, и что в конце он даже получит совет, к которому вряд ли прислушается.