Начинающий психопат

— «Что происходит? Черт… голова раскалывается. Вообще, где я?» — мысли путались в голове, не давая здраво оценить возникшую ситуацию. Предположим, я примерно знаю, что происходит – я лежу на кровати, на очень жесткой кровати со съехавшим матрасом, но это не моя кровать, значит, это – не моя комната. Возникает еще один вопрос – если не моя, то чья? Чего я туплю, нужно просто открыть глаза и посмотреть что это за место. Однако этого делать не хотелось, внутри начал нарастать страх той неизвестности, которая меня окружала. Этот страх живет в каждом из нас, однако, не все знают о его существовании. Некоторые люди, проснувшись, боятся открыть глаза из-за того, что они и понятия не имеют, что их окружает. Нет, конечно, они понимают, что находятся в своей квартире и вокруг до боли знакомый интерьер, но кто знает, вдруг тебя поджидает смерть, которая уже позаботилась о душах родных и близких тебе людей? Вдруг вся твоя жизнь была всего лишь сном, и ты только сейчас сможешь проснуться по-настоящему? Вдруг ты уже умер, и на данный момент просто прокручиваешь в голове все свои воспоминания? Может быть, это всего лишь бред параноика, а может быть, та истина, о существовании которой знают лишь те, кого принято называть психами. Да кто мы такие, чтобы судить тех людей, которые, возможно, знают всю правду об этом лживом мире? Вот именно, мы – никто. Меня заносит, похоже, несколько лет в компании психов сказались на мне не самым лучшим образом. Чего только один Джефф стоит… О да, вечная головная боль Джейн все время напоминает о своем диагнозе, поставленном довольно-таки давно. Шизофрения, типичная шизофрения. Бедный психотерапевт, откуда он мог знать, что все закончится так печально… Интересно, где его почки… ребра, я помню, Джефф отдал Смайлу, кишки перепали Джеку и Джилл, черепушку он оставил себе, она до сих пор пылится у него на полке. Что-то и впрямь меня понесло… Я осторожно приоткрыл глаза, и уже успел пожалеть об этом. — «Твою же мать…» — пронеслось в голове. Другими словами выразить мои чувства было практически невозможно, если бы в моей голове была цензура, то мозг взорвался бы из-за долгого и ужасно громкого звука, заглушающего отборный мат. Как выяснилось, я действительно нахожусь далеко не дома – дома меня бы не привязали к койке старыми ремнями. Так делает только Оффендер в своих извра… то есть, изощренных фантазиях. Но ему нет смысла втюхивать нам свои розы, ведь есть столько «прекрасных» сьюх, которые с радостью ее примут. Хотя, честно говоря, он и мужским полом не брезгает… Лично мне все равно, чем и с кем он занимается, главное, чтобы ко мне не лез. Когда-нибудь я вытащу из него почки, если они у него вообще имеются, но это уже совсем другая история… Интерьер в помещении был, мягко говоря, скудноватый: небольшой изолятор от внешнего мира с одним-единственным окном, заваренным металлической решеткой и располагающимся под самым потолком, классические мягкие белые стены, обшарпанный пол, вышеупомянутая кровать, а также я и зарождающаяся истерика. Все. Больше тут ничего не было. Здорово, просто великолепно. Где я только не побывал: заброшенные здания, многочисленные стройки, свалки, кладбища, пару раз чуть не загремел в колонию, но психиатрия – это что-то новенькое. Нет, серьезно, каким образом я оказался в психушке? Дело явно не обошлось без Джеффа… Не мог же я сам оказаться в этом дурдоме, без чьей-либо помощи, к тому же подобные заведения – его стихия. Нужно придумать, как выбраться отсюда и свалить как можно быстрее. Дверь моей «одиночной камеры» распахнулась, внутрь зашли трое: девушка крепкого телосложения в халате медсестры с банкой разнообразных пилюль в руке и два высоких широкоплечих мужчины с хмурыми лицами. — Прием лекарств. — буркнула медсестра, доставая из банки капсулы. Один из санитаров подошел ко мне и освободил от ремней, сжимавших руки. Второй же молча наблюдал за всем происходящим издалека, как будто готовясь к возможным припадкам нового душевнобольного. Только вот, он и не подозревал, что перед ним никакой не псих, а вполне здоровый человек. Правда, здесь никого не волнует твое мнение, если ты попал в психушку, значит, ты пациент, нуждающийся в лечении и надзоре местного персонала. Это основа психбольницы: постоянный контроль над пациентами и беспрекословное следование тюремным порядкам, установленным здесь. Я сел на кровати, только сейчас до меня дошло, что я не в своей одежде. На мне была излюбленная медперсоналом смирительная рубашка, она доходила мне до колен, рукава неимоверной длины спадали на пол. Даже, несмотря на то, что я не выражал признаков агрессии, ноги мне так и не освободили. Подкатив один рукав, я принял все необходимые мне, по мнению врачей, лекарства из рук медсестры, так как с такими рукавами это было довольно-таки проблематично. Затем я вновь улегся на кровать, уставившись в потрескавшийся потолок. Троица удалилась, оставив меня наедине со своими мыслями. Ну, и что теперь? Ждать пока меня признают адекватным – не вариант, к тому же это может затянуться на несколько месяцев, а оно мне надо? Конечно, нет. Сидеть сложа руки – это, можно считать, похоронить себя в этом гребаном дурдоме, но я в отдельной палате, Джефф рассказывал, что за такими палатами ведется наблюдение, следовательно, сбежать отсюда будет сложнее, чем я предполагал. Спустя некоторое время меня снова навестило стандартное трио психбольницы, наверно, они присматривают только за мной. Медсестра что-то сказала про процедуры, санитары же, замотав рукава моей смирительной рубашки, повели меня по коридору, крепко держа за плечи, они и впрямь боятся, что я смогу сбежать. И не зря, правда, сейчас я не буду вырываться и вести себя как один из образцов местной флоры и фауны, но когда наступит ночь, я попытаюсь выбраться из этого кошмара. Медсестра шла впереди, наконец, она остановилась возле кабинета с надписью «ЭСТ». — Что еще за «ЭСТ»? — вопрос сам собой слетел с языка. — Узнаешь. — с ехидной ухмылкой проговорил один из моих «надзирателей». — «Лучше бы тебе валить оттуда, желательно как можно скорее! Или ты решил добровольно подвергнуться пыткам, которые тебя ждут за дверью?! Беги, идиот!» — внутренний голос забил тревогу, но, что я могу сделать? Ничего… пока. Если я начну вырываться и попытаюсь сбежать сейчас, то они усилят охрану и наблюдение за мной и вот тогда-то и наступит полный трендец… Мне придется потерпеть, иначе я останусь здесь до тех пор, пока меня не решат выписать. А хрен знает, сколько это займет времени. Меня завели в кабинет и усадили в кресло с пресловутыми ремнями. Зафиксировав меня в нужном положении, санитары отошли в сторонку. Пока медсестра налаживала оборудование, пришел врач – худощавый мужчина лет пятидесяти с белесыми висками и с испещренным мелкими морщинками лицом. Когда ко мне подключили электроды, в выцветших глазах врача заплясали чертики, он дал ток. Я издал оглушительный вопль, не знаю, как Джефф, но я боль чувствую и чувствую хорошо. То, что я испытывал в тот момент можно описать только как «неимоверная боль». Да, я не мазохист, чтобы мне нравились подобные вещи. Через какое-то время я перестал кричать, ведь это бесполезно. Теперь, при очередной подаче тока я лишь немного подергивался, крепче сжимая зубы, чтобы сдержать желание вырезать все органы у докторишки и сожрать их сырыми и без соли. Не знаю, сколько они меня мучили, но после процедуры мне вкололи какой-то препарат, скорее всего – успокоительное или обыкновенное снотворное. От него сразу захотелось спать, и через пару минут я провалился в глубокий сон, последним, что я видел, было лицо ухмыляющегося доктора. Проснулся я уже ночью, когда единственным источником света была пробивающаяся сквозь прутья решетки луна. Но ее света было недостаточно даже для того, чтобы рассмотреть дверь, находящуюся напротив моей койки. Я подошел к окну хоть мне до него и не дотянуться, но все же это лучше, чем целыми днями валяться на кровати и спать. Почему я все еще здесь? Что мне мешает сломать чертову дверь и сбежать от тюремных порядков? Пофиг на все, эта атмосфера так давит на психику, что перестаешь чувствовать страх, только одиночество и нарастающее с каждым мгновением безумие, пытающееся вырваться наружу… Какое это время? Правильно – время побега из этого дурдома. По прошествии нескольких минут дверь изолятора была выбита, а те, кто пытался мне помешать стали моим ужином. Аккуратно обходя трупы и набивая желудок свежими органами, я пытался сориентироваться в незнакомом до недавних событий здании, наконец, я нашел парадную дверь, ведущую прямиком туда, куда я мечтал попасть в течение текущего дня, с момента моего пробуждения я хотел оказаться вне стен этого гнетущего своими правилами порядка учреждения. И вот он, выход из этого Ада. — Ничего не забыл? — я обернулся, возле приемного отделения стоял знакомый псих в белой толстовке с улыбкой от уха до уха. — Я так и думал. Ну, раз уж ты здесь, объясни мне, как я оказался в дурке?! — мой голос эхом пронесся по полупустым больничным коридорам. — Это долгая история… может, я тебе позже расскажу? — Джефф попытался отвертеться от ответа на вопрос. Не выйдет. — Нет уж, выкладывай. Я должен знать, благодаря чему или кому я провел этот день в Аду. — проговорил я. Ага, Джефф, знаю, что без тебя здесь точно не обошлось. — Ну, мне было скучно, и я наведался в полицейский участок, а когда я начал ржать над трупом шерифа, кто-то вызвал психушку, а тут ты… и вот… ну, ты понял. — выдохнул приятель. — Ты же понимаешь, что теперь ты мне по гроб жизни обязан? — я приподнял бровь. «Да, Джефф, а ты думал, что в сказку попал?» — при этой мысли на лице сама собой нарисовалась злобная усмешка. — Эх… — темноволосый вздохнул и, опустив голову, протянул мне скальпель. Надо же, вернул, я-то думал, что он пропал, пришлось бы новый искать, но Джефф соизволил отдать мне старый. Какая удача! — Ну, чего встал? Пошли, мне хватило на сегодня этой психушки… — горькая правда, но теперь меня воротит от подобных заведений. Хотя, я и раньше не испытывал наслаждения, находясь в таких местах. — Да иду я, иду. — Джефф подошел ко мне и, наконец, мы покинули это жуткое, напичканное странными обитателями здание психиатрической лечебницы. Правда, теперь оно пустует, так как практически все мертвы, а те, кто остался в живых, те давно уже покинули ненавистное им «место заключения». Воздух, этот чистый воздух, которого так не хватало в четырех стенах. Чувство, несравнимое ни с чем — чувство свободы. Странно, но сейчас это – все, что мне нужно. Черт, как я прожил столько лет, не ощущая этого. Наверное, я попусту потратил большую часть своей жизни, однако, жалеть о чем-то уже поздно, к тому же бессмысленно. Подходя к особняку, Джефф напомнил мне о том, что я все еще в смирительной рубашке. Вот спасибо, блин, раньше-то не судьба было сказать. Впрочем, неважно все равно у меня есть второй комплект одежды, идентичный тому, что остался в больнице. — Слушай, никто не знал, где ты был целый день, и Слендер тебя искал… — Джефф почесал затылок. И на что он намекает? — Я сам должен объяснить свое же отсутствие?! А ты не охренел?! — Нет. — приятель нервно захихикал. — Я скоро свихнусь вместе с вами. — я тяжело вздохнул, но что поделаешь, придется самому выкручиваться… Впрочем, как обычно. Я распахнул дверь особняка настежь и зашел внутрь, за мной последовал и приятель. — Эй, народ! — Джефф в своем репертуаре. — Джек, где ты был? — А вот это уже нехорошо. Слендеру довольно сложно врать в лицо, которого у него нет. А все потому что он может сразу учуять подвох даже в самой, казалось, обыкновенной вылазке в город. Не безликий, а детектор лжи какой-то. Что бы такого придумать… — Эта долгая история… — обменявшись взглядами с шизанутым приятелем, я растянулся в улыбке начинающего психопата. — Может, я тебе потом расскажу?