Кицуне

Он - обычный ребенок, родившийся на этой планете. Его родители... Ахах, не смешите пожалуйста. Родители на этой планете только выкормят, а потом иди на все четыре стороны. И корми себя тем, что заработаешь. А уж как ты это будешь зарабатывать - это уже твои проблемы... Ну, разумеется, не все родители такие сволочи. Однако подавляющее большинство были именно бездушными и бессердечными. Кицуне всего двенадцать лет. На этот маленький городок с двухэтажными коттеджами тихо опускалась ночь. А он идет по тихой, безлюдной улице в поисках нового ночлега. С предыдущего места жительства - маленького закоулка с рваным диваном - его выгнал какой-то двадцатилетний бугай, напоследок хорошенько пнув мальчугана. Кицуне ничего не оставалось, кроме как покинуть насиженное и излюбленное место. Ночи здесь холодные. Нужно торопиться. Иначе он просто сдохнет от ужасных, сильных ветров, сшибающих с ног любого, кто появится на улице. Кицуне забежал в ближайший закоулок. Ветер уже набирает силу и с легкостью может унести тощего мальчугана в неизвестные края. Кицуне оглянулся. Тихо, темно, никем не занято скорее всего. Он заметил в углу большое черное кресло и уж было совсем обрадовался такой удаче, как из противоположного ему угла донеслось какой-то тихий разговор. Мальчик попытался незаметно пройти в кресло, но споткнулся об консервную банку. Разговор резко прекратился, и к нему выбежали два мускулистых парня, на ходу хватая биты. - Не надо! Не бейте! - завопил Кицуне. Парни скептически осмотрели парня. - Тощеват, тебе не кажется? - лениво спросил стоявший слева брюнет. - Но лично мне и такой сойдет, - хищно облизнулся второй парень. Его белые волосы были растрепаны в разные стороны, и он очень ярко походил на сумасшедшего. Он отбросил биту и медленно направился к Кицуне. Кицуне нервно сглотнул. Сверкающий взгляд блондина не сулил ничего хорошего, а вот бежать уже некуда - на улице поднялся настоящий ураган, и его просто разнесет в клочья. Он стал медленно отступать, пока не стукнулся головой об стену. - Никуда ты от меня не уйдешь! - прошипел блондин и схватил Кицуне за волосы, заставляя бедного парня громко вскрикнуть от боли. - Пусти! - взвизгнул Кицуне. - Неа... - протянул блондин и повернулся к своему другу, до сих пор с интересом наблюдавшего за столь милой сценкой. - Я что, один буду его обслуживать? - Не хочу. Тощий. Визжать будет. Я лучше в сторонке постою, - лениво протянул брюнет и уселся на один из мусорных баков. - Как хочешь... - светловолосый вернулся к незатейливому издевательству над парнем. - Тебя когда-нибудь трахали? - спросил он, подняв визжащего парня за волосы и снимая с него штаны. - Пусти! Хватит! - он попытался взбрыкнуться, но блондин резко встряхнул его. - На вопрос отвечай! Брыкаться он тут будет... - Да, два раза только... - Кицуне всхлипнул. Он уже понимал, что настанет тот самый третий раз. Как многие говорят - на счастье. - Ну тогда нормально. Девственников трахать неинтересно, - пропел блондин и развернул Кицуне задницей к себе. - Пожалуйста, не надо, - пропищал Кицуне, уже начиная плакать. - Заткнись! - блондин сильно тряхнул Кицуне за волосы. По телу маленького мальчика прошла дрожь, когда к маленькой, уже не девственной попке приставили огромный агрегат. Мгновение, и задницу просто разрывает от боли. Кицуне сжал зубы, чтобы не закричать, но это не помогало унять боль. А блондин ещё сильнее завёлся от дрожи Кицуне. Тело сейчас было, будто вибратор. Очень сильная дрожь… - Эй, может присоединишься? Хочу, чтобы он орал. А то неинтересно, - крикнул блондин брюнету. Парень, до этого сидевший на мусорном баке, встал с него и подошёл по-ближе к белобрысому. - Ну тогда поверни его что-ли… - брюнет достал из широких штанин плеть с несколькими ответвлениями. Светловолосый дёрнул Кицуне за волосы в сторону темноволосого и кивнул. Брюнет сразу же принялся за работу. Первый удар пришёлся на верхнюю часть спины. Мальчик заорал от боли, брюнет скривился. Не нравилось ему, как орут дети. Он их ненавидел. Второй удар пришёлся почти по заднице. Блондин зашипел. -Аккуратнее, дибил! - чуть ли не проорал блондин и одной рукой дал пощёчину брюнету. Боль просто разрывала мальчугана. Спина горела, задница разрывалась… удачно зашел в "пустой" район. Вдруг блондин опять дёргает за волосы Кицуне и поднимает его к себе. Взяв за шею малыша, блондин опять кивает. Теперь несколько ударов падают на торс мальчугана. Не проходит и пяти минут, как половина тела превращается в мясо. В некоторых местах ещё осталась тонкая кожа, но брюнету это не нравится, и он бьёт ещё сильнее. Горло уже болит от вечных криков. Тело болит от ударов плетью, зад горит от жёсткой долбёжки… Кицуне прочитал уже ни одну молитву и уже не знал, чтобы прочитать, чтобы пришёл спаситель. - Ди, как думаешь, ему понравится, когда ты ему вырвешь глаз? - обратился блондин к брюнету. Темноволосый лишь едко улыбнулся. Это даже, скорее всего, не улыбка, а грозный оскал. И тут же из штанов вылезает нечто на подобии ложки с зазубренными краями. У маленького Кицуне глаза сузились от ужаса. Неужели сейчас у него вырвут один глаз?! Мгновение и весь квартал просыпается от жуткого крика. Так Кицуне ещё не орал никогда в жизни. Теперь на месте левого глаза огромная кровоточащая дырка. И она чертовски сильно болит. Но что-то мешает Кицуне отключиться, чтобы не чувствовать эту ужасающую боль. Этот Ди, грозно усмехаясь, повертел вырванным глазом перед маленьким, кричащим мальчиком. - Нравится? Зеленые глазки мы еще не вырывали. Добавим к нашей коллекции, - он прошел к противоположной стене и отодвинул какую-то неведомую хрень. Кицуне ужаснулся настолько, насколько позволяла боль от вырванного глаза. На выдвинувшихся из стены полочках в банках с какой-то жидкостью плавали глаза. Много, слишком много... Бедного парня вырвало прямо перед собой, и, наконец, он провалился в темноту.

***

Бросили. Воспользовались и бросили! Уроды! Твари! Они бросили его в том переулке меж консервных банок, стекла и прочего мусора. Даже не удосужились одеть! Кицуне слабо застонал, как только попробовал подняться. Видимо, его столь слабый стон услышали насильники и с ухмылками на лицах вышли из-за угла. - Проснулся наконец! - воскликнул блондин, широко разведя руками. - А мы то уж думали ты сдох! Проваливай отсюда! - Мне плохо... Я не могу подняться... - прохрипел Кицуне. - А это уже твои проблемы! - рявкнул брюнет. - Сваливай, да побыстрее! Кицуне попытался приподняться на руках. Ноющей болью тут же отозвались все мышцы. - Я не собираюсь смотреть, как ты тут корчишься! - заорал брюнет. - Или проваливай, или дохни! - Ухожу... - из горла вырывался только жалкий хрип. Но он не смог подняться. Брюнет взбесился. Он подлетел к Кицуне и со всей силы ударил ногой по животу. Мальчик с визгом отлетел на пару метров и ударился головой об стену. - У.Хо.Ди. - прошипел брюнет. Собрав последние силы, Кицуне выполз из закоулка. Именно выполз, потому что сил встать у него не нашлось. - И чтоб глаза мои тебя не видели! - проревели ему вслед и кинули его штаны. Тишина. На улице словно зомби-апокалипсис. Ни единой души. Мальчик всхлипнул. За что? За что его так не любят? Его короткие всхлипы переросли в громкие рыдания. Он кое-как натянул на себя свои штаны. Свернувшись клубочком прямо посередине тротуара, он пытался хоть капельку согреться. Всю ночь лил дождь, и его одежда была насквозь сырая, в некоторых местах даже в его крови. И тут его словно громом поразило. Он быстро, насколько позволяла тупая, ноющая боль в мышцах, подполз к краю тротуара и свесил голову над небольшой лужицей. На месте левого глаза зияла дырка, запекшаяся небольшим слоем крови. Он вспомнил тот момент, когда брюнет вырвал ему глаз. Толпа мурашек пробежалась по его спине, и Кицуне зарыдал с удвоенной силой. Так хотелось сдохнуть. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и забрал его жизнь. Кому он нужен? Никому! Даже его жизнь никому не нужна! Он слишком жалок, чтобы забирать его никчемную душонку. То, что сделали два парня с Кицуне в переулке, это ужасно! Унижение, отвращение к самому себе, адская боль - это еще малая часть того, что испытал маленький Кицуне. Он лежал так около часа. Солнце медленно выползало из-за горизонта, освещая приятными, теплыми красками. Ветер начал стихать еще до пробуждения мальчишки, а сейчас он походил на легкий, теплый бриз. Вскоре, солнце вступило в свои права, полностью прогоняя темноту ночи. Мальчишка слабо зажмурился. Единственное доброе существо - солнце. А может и не существо вовсе. Он не знал. Откуда ему знать, что на этой планете живое, а что бездушное и мертвое? Ведь люди, окружающие его, такие бессердечные и вечно смотрят на него, словно он и не ребенок вовсе. А существа, по определению являющиеся неживыми, например, тот же диван в покинутом им закоулке или солнце, так любезно о нем заботятся. Желтый диск заботливо пригрел бока Кицуне, а потом ласково высушил на нем одежду. Вы когда-нибудь видели северное сияние? Вот и Кицуне не видел. Но сейчас по стенам плавно ползали сине-зеленые полосы. Мальчику показалось, что происходящее на стене это лишь размытость от слез. Но ведь рассвет теплыми красками расплывается по небу, а тут такие холодные... - Малыш... - кто-то тихо позвал страдающего мальчика таким теплым, ласковым голосом, что Кицуне невольно удивился и обернулся. Кицуне тихо ахнул. На проезжей части стояла девушка с огромными белыми крыльями. Именно от нее исходило это красивое сияние. Она улыбалась ему. Это было ему в новинку. За всю свою короткую жизнь он видел лишь ухмылки, перекосившиеся от злости лица и иногда собачьи морды. А она улыбалась. Вдруг она раскинула руки в стороны, словно приглашая его в свои объятия. - Иди сюда, маленький, - пропела она. Собрав силы в кулак, он встал на четвереньки. Из этого положения все-таки лучше вставать на ноги. Он поднялся и, шатаясь, подошел к третьему доброму существу на этой планете, рухнув к ней в объятия. - Посмотри на меня, - нежно попросила она. Кицуне поднял на нее свой единственный глаз. - Ай-ай-ай! Ну, ничего. Это мы потом исправим. Ты ведь красивый мальчик, нельзя допустить, чтобы такая душа пропадала. Она мягко провела тыльной стороной ладони по его щеке. - Сколько тебе лет? - тихо спросил Кицуне. - Пятьдесят тысяч, - с улыбкой ответила ангел. - Сколько?! - громко воскликнул Кицуне. Крик отозвался болью в голове, и парень невольно поморщился. - Ты не ослышался. Мне пятьдесят тысяч лет. Я ведь ангел. - Ого... - лишь смог выдавить из себя Кицуне. - А выглядишь на 13. - Меня зовут Кэтти.

***

- Кэт! Ну сколько раз тебе повторять - я сам удалю все ненужные мне игрушки на компьютере! - чуть ли не на пол дома вопил Кицуне. - Знаю я, когда ты там их удалишь! А мне компьютер нужен! А из-за твоих игрушек он виснет как улитка! - Кэээт... - простонал Кицуне. - Я эту сраную веселую ферму почти до конца прошел! А ты... Так бездушно удалила все мои рекорды... - Ой, иди лесом! - беззлобно проворчала Кэтти и, виляя задом, прошла мимо своего парня. - Ты знаешь, куда я так люблю ходить, - Кицуне облизнулся, смотря на аппетитную задницу подруги. - А вообще - ты наказан! - вдруг выдала Кэтти. - Я наказан?! Это я должен наказывать тебя за такую жестокость по отношению ко мне! - Очень смешно! - усмехнулась Кэтти. - Я к подруге. Буду вечером. Кицуне что-то неразборчиво заворчал, но лишь проводил подругу до прихожей, а потом закрыл за ней дверь. Конечно, он любил свою девушку, но иногда она вела себя просто... Просто... Просто невозможно! После той встречи около злополучного закоулка они сильно сдружились. Она долго за ним ухаживала, не допускала, чтобы рана на месте глаза загноилась. А потом они и вовсе стали парой. Киц устроился на невесть какую работу и зарабатывал мягко сказать дохрена. Выкарабкался из низшего положения, начал нормально питаться, но все-таки оставался таким же тощим, как бы Кэтти его не кормила. Вместе они уже целых пять лет. Для ангела это дата пустой звук, а для Кицуне это ЦЕЛЫХ. ПЯТЬ. ЛЕТ. Можно их даже назвать лучшими годами в его жизни. С ней легко общаться, она очень ласкова и заботлива по отношению к своему парню. И Кицуне был ей за это благодарен. Он обрел настоящего друга на этой планете и больше не чувствовал себя брошенным или одиноким. Не любил Кицуне этих ее подруг. Они все смазливые какие-то, постоянно липнут к нему, а он потом с ревнующей Кэтти ссорится. И Кицуне вовсе не удивится, если Кэт опять придет за полночь, дай Бог не пьяная. Нет, вы не подумайте, Кэтти вовсе не алкоголик, просто с подругами они встречаются редко. Как своему лучшему и единственному другу на свете Кицуне часто дарил ей подарки. Золотые цепочки, браслеты, наряды... Хотя что мог сделать простой смертный для ангела? Но, кажется Кэтти нравились его подарки, и она радовалась словно ребенок, когда он приносил ей какое-нибудь очередное украшение. Парень часто слышал тонну благодарностей в свою сторону, а потом Кэтти убегала хвастаться перед подругами новой безделушкой. Кстати, да. Подруги вовсе не знали, что Кэтти - ангел. Сейчас они живут в скромном двухэтажном коттедже. Почему скромном? Да потому что по сравнению со стоящими в один с ними ряд коттеджами их дом казался простым и без всяких там изысков. Содержимое этого дома тоже оставляло желать лучшего. Прямо в прихожей стоит большой старый платяной шкаф, в котором молодая пара хранит свои сезонные вещи. Идти дальше и посмотреть налево - там кухня. А справа - гостиная с большим диваном и телевизором. Пара шкафов, тумбочек, но в целом красиво и уютно. Только старомодно. Под лестницей на второй этаж ванная и туалет, довольно большие и хорошо украшенные. На втором этаже собственно находится спальня и кладовка со всяким хламом. Кицуне прошел от прихожей до спальни и плюхнулся на кровать. Сегодня выходной, так почему бы не выспаться?..

***

- КИЦУНЕ!!! - бедный парень упал с кровати от нечеловеческого рева, разнесшегося по дому. - СПУСКАЙСЯ СЮДА, ИДИОТ НЕДОДЕЛАННЫЙ!!! На трясущихся ногах Кицуне спустился вниз. Осторожно глянул в окно. Темно. И страшно. Он прошел в коридор. Перед ним стояла Кэтти, только... В полностью ангельском обличии. Нет, не ангельском. Ее крылья теперь были не чисто белыми. В этих некогда прекрасных частях ее тела появилось большое количество черных перьев. Ее одежда в некоторых местах была порвана или покрыта слоем запекшейся крови. - Это все ты! - прорычала она. - Это ты во всем виноват! Я теперь не ангел, а.. А непонятно что!!! - Я? В чем я виноват? - пролепетал Кицуне, сжимаясь в маленький комочек. - А кто еще мог сотворить со мной такое?! - прошипела она. - Только ты! То ты задарил меня своим проклятым золотом! Оно для демонов, похожих на сорок! Ты - бездушная тварь! - уже сорвалась на дикий визг Кэтти. И тут произошло то, чего Кицуне никак не мог предвидеть даже самыми дальними задворками своего сознания. Она бросилась на него! И попыталась вцепиться зубами в шею! Парень еле-еле успел откатиться в сторону, как на его место неуклюже упала тушка Кэтти. - Кэтти! Что ты делаешь?! - вскрикнул он. - Нам нет места на этой земле! - проверещала она, а потом вдруг резко закашлялась, словно подавилась клоком шерсти. Ее спина выгнулась дугой и кости позвоночника вылезли из-под ее одежды, разрывая ее. Ее левая рука куском отвалилась, и Кицуне почувствовал омерзительный смрад гнилого тела. На месте отвалившейся руки выросла новая, волосатая и согнутая в неестественно ужасных местах. Волосы в некоторых местах тут же слезали с кусками нового мяса, но гнилью так не запахло. Кицуне в ужасе вжался в стену. Мозг громко орал "Беги! Идиот! Беги!", но любовь к этому страшному теперь существу и парализующий страх мешали сорваться с места и убежать куда глаза глядят. Рука Кэтти хрустнула в нескольких местах, и бедная девушка заорала от дикой боли, пронзившей ее тело. Рука выпрямилась и поросла новой шерстью. Вместо нормальных, человеческих ногтей ее руки теперь украшали длинные острые когти. Черной шерстью оборотня! Тот же кошмар произошел и с ногами Кэтти. Теперь перед напуганным Кицуне стоял какой-то недооборотень. С покрытыми шерстью ногами и рукой, но с человеческим лицом. Кэтти стояла в проходе и злобно скалилась. Кицуне увидел ряд острых зубов. "Они с легкостью вскроют мне глотку!" - с ужасом сообразил он. - "А когти запросто распорют кожу!" - Кэт, я не понимаю что происходит! Успокойся! Я помогу! Я ведь люблю тебя! - в сердцах выкрикнул он. - Поздно! - рявкнула она и снова набросилась на парня. Кицуне увернулся и рванул к выходу из дома, но был отброшен мощным ударом когтистой лапы. С глухим ударом он врезался в стоящий рядом шкаф. Кэтти нависла над ним, словно туча над городом, и собиралась уже распороть ему горло, как Кицуне отшвырнул ее ногами. К сожалению, она упала прямо посреди двери и мешала ему выбежать. Если он рванет все-таки туда, не видать ему своих яиц, стоит ей только поднять лапу вверх. Поэтому парень бросился абсолютно в противоположную сторону в гостиную.. Вы когда-нибудь бегали от оборотня? Сомневаюсь. Поэтому даже не пытайтесь. Это бесполезно. Кицуне снова был сбит. Головой он собрал три тумбочки и опрокинул все стоящее на ней. Пара стеклянных баночек разбились, и по дому разнесся мерзкий запах чего-то, название чего Кицуне не знал. Кэтти вцепилась когтями ему в плечи, заставляя парня громко заорать. Уже дальней частью мозга парень сообразил схватить один флакон с очередной гадостью и пихнуть его в слюнявую уже пасть недооборотня. Кэтти щелкнула пастью и тут же заорала от гадкого, омерзительного и отвратительного вкуса. От такой мерзости она отскочила от перепуганного парня и начала яростно отплевываться. "Бежать! Бежать! Бежать! Бежать!" - яростно крутилось в голове у Кицуне. Он вскочил и совсем чуть чуть ему оставалось, чтобы выпрыгнуть из окна, как когтистая лапа запустила ему свои длинные когти в спину и резко швырнула его обратно в комнату, ровнехонько отправив Кицуне на диван. Брызнула кровь. Парень заметался от дикой боли, пронзившей его спину. Тут же в голове замелькали те казалось давно забытые обрывки прошлого, когда два парня изнасиловали его в переулке. Он доверился ангелу, а теперь и она причиняет ему боль. Когти вновь полоснули его, распарывая кожу на щеке и чуть не вырывая второй глаз. - Кэтти! Умоляю! Прекрати! - заорал Кицуне, отползая на край дивана. Но нет. Кэтти - это уже не человек. И даже не ангел. Это озверевший обортень, жаждущий крови. Кэт вгрызлась ему в ногу, попутно разрывая когтями кожу на ляшках. Уже не надо говорить, что Кицуне ужом извивался, лишь бы сбежать от адской боли. - Помогите! - закричал он, чувствуя как когти безостановчно полосуют его живот и грудь. Да кто откликнется на этот возглас, если сегодня выходной, да еще и три часа ночи? Боль. Это было последнее, что помнил обескровленный Кицуне. А потом острые зубы впиваются в глотку, и душа парня покинула его тело.