До последней капли крови...

Огненно-красное солнце опускалось за высокий холмистый берег реки, что протекала за этой глушью и разделяло её с песчаным берегом. А на смену июньскому теплу со двора уже потянуло душистой прохладой. Лето рано пришло в этом году - с частыми теплыми дождями и стремительно вскипающей бело-розовой пеной в кронах кизиловых персиковых деревьев и яблонь что росли в садике между небольшими клумбами с душистыми розами. Багряный закат бросал свой свет на эти цветы , что предпочитает только аристократия, и придаёт им лиловый и малиновый отлив. После прошедшего дневного дождя дорожки стали кроваво-алого цвета. Мраморные чуть ли не прозрачные камни коеми были выложены не широкие дорожки от полисадника , беседки и от калитки железного забора с незамысловатым гербом трёх роз в "кружевной" окантовке окутаные змеёй, что высунула язык и укусить любого кто их тронит. Выбеленный известкой кирпичный особняк казался мрачным остравком среди не менее мрачной глуши. Особняк будто с обложки фильма ужасов сошёл в эту местность и никто не разу не пытался залезть туда, будто охраняется незримым колпаком. Из стен особняка раздавались тонкие детские голоски, как обычно звон посуды и столового серебра, что раскладывали на стол и что летело в Юму , порой и в Коу. Кабинет Карла Хайнца освещался тусклым светом ламп. В углу среди горы мягких разноцветных подушек сидит по турецки немного развалившись в дорогих иностранных шелках и чалме сам Карл. Взор дедушки устремлён на малышку Энне. - Эн…ОЙ! - дверь из тёмного дуба в мгновение захлопнулась, а из двери стал торчать серебряный кинжал в позолоченной оправе, которую венчал на конце рубин. Карл Хайнц захлопал и подошёл к столу с бумагами на котором она сидела. - Дедушка, а правда что здесь... Дедушка??? - брюнетка поп правила чалму на голове и стала смотреть вниз, пытаясь заглянуть под стол. - Дедушка, вылезай. - она постучала кулаком по столу, но театрального плачущее чудо, некогда властно сидевшее в горе подушек, не покидало домика. - Дедушка, ты снова за своё??? - Ну почему вы так беспощадны? - "хныкая" снова развел сырость на больную тему Карл. - Не жалеете господина. Беспощадно так и бьете по моему возрасту! Я же не на столько стар... - Господин, не нойте. Платочик дать? - покерface - Угу. - и девчушка протянула под стол вылезающему чуду платок. Просторный большой кабинет наполненный множеством сувениров из разных стран, будто находитесь в шкатулке коллекционера. С коврами и саблями на стенах. В руках брюнетки снова замоячил кинжал, что некогда торчал в двери. Вампир учит малышку развивать её способности. Учит малышку метко кидать кинжал и силой мысли мгновенно их возвращать к себе. - Теперь можно? - спросила Миа, выглядывая из-за двери и чуть приоткрывая её. - Консерве слово не давали! - и кинжал полетел уже в коридор. Сгущёнка мигом залетела в кабинет на шею к Карлу. Обхватив хрупкими ручками его белоснежную шею. Он же стал придерживал ее. - Что за шуточки? - с ноткой злости в голосе, укрываясь серебряным подносом с вошедшим в него кинжалов, вошла девушка с огненно-рыжими волосами заплетенными в тугую косу. Три пары глаз недоумленно захлопали ресницами и тут же их след простыли. Леону это накрыло и злость внутри кипела, но кричать, что им светит, она не стала, все и так имели представление. Парень со светло-коричневыми волосами собранными в хвост и с опаленными выбивающимися прядями сидел на кухне и хрустел кубиками сахара, оставляя после себя белый порошок. В кухню зашла лиса и бросила с громким звоном поднос на стол. - Сестренка, будешь печеньки? - Эмми как ни в чем не бывало сидела на стуле и хрустела печенюшками с шоколадной крошкой. - Не хочу. Сладкое портит фигуру. - проворчала Лео. - Кушай сама, хомяшка. - Ну ладно... Ам-ням-ням-ням. - брюнетка стала до неузноваемости тихой и кроткой, словно заразилась у Юки, но в этом всего лишь виновен удар. - Чего это ты шумишь? - и он ущипнул девушку. - Или уже прибавила и бесишься с этого, сорняк? - от чего получил презрительный взгляд и пощёчину. - Могла бы и по тише бушевать. - Не твоего ума дело. - съязвила девушка, стукнув со злости ложкой о поверхность стола. - Ты видно осмелел, сорняк, раз позваляешь себе совершать такие поступки. - их взгляды пересеклись и сравнились. - Ха, да я тебя даже ни капли не боюсь, не смотря на твои огромные габариты, так что твои слова и комментарии тут не уместны. - девушка скрестила руки на груди и ухмыльнулась. Тут его лицо перекосило от подступающей злости. Глаза судились, а на зубах заскрежетал сахар. - Ха, посмотрим какая ты будешь смелая потом. - проговорил он и,закинув её тело на плечо без каких-либо лишних разговоров, направился в сторону лестницы. - Лучше бы жвачку использовал, не расшативал зубной состав...- слушая восклики сестры и крики, проговорила брюнетка. Мисаки гуляла между кустами душистой сирени и рядами роз. Светло-голубое платье развевалось и немного поднималось на ветру, от чего приходилось оттягивать шёлковую ткань вниз и показывать лишь небольшую часть салатовой ткани с голубыми ленточками. Длинные волосы цвета спелого манго вились кудрями и крупные локоны спадали с плеч волнами. По бокам где виски вдеты небольших размеров голубоватые розочки от которых вниз шли три трёх цветные ленточки. Большие голубые чуть прищуренные хитрые глаза искали над кем бы подшутить в этой глуши сегодня. В этот раз не везло Азусе, пареньку что усердно упрашивал Райто и не получилось, а теперь сам себе приносит боль полосуя бледную кожу и нанося свежие раны. Его взор закрыли две ладошки от чего узор покосился и пошла влево некрасивая кривая. - Мисаки-тян, так нельзя же... - Эх, угадал. - вздохнула девушка и приземлилась рядом на деревянные ступеньки небольшой беседки. - Почему нельзя? Мне же скучно... - она подперла личико ладошками и стала смотреть как паренек пытается одной рукой забинтовать раны. - Ты пугаешь и в следующий раз я могу поседеть или чего доброго ещё хуже... - Но ты же даже не подпрыгнул. - Ну и что?... Из-за твоих братьев... привык... - Они это могут. - большая бабочка, играющая золотом на крылышках села на голову девушки. Азуса кое-как заправил конец бинтов , а конец его холодного кинжала вдруг коснулся персиковой кожи Мисаки. На хрустальную лилию, голубого оттенка с рыжими подпалинками, капнула алая жидкость,блеснула на солнце будто маленький рубин. Девушку это внезапно удивило, а сердце затрепетало будто та же самая бабочка, она не испугалась, но это было настолько неожиданно. Девчушка не стала его отталкивать, а лишь сдавленно выдохнула. Он чувствовал теплую дкрманющую молодую кровь ни капли не сравнимую с той терпкой, которую он испробовал у хомы, прижав её к стене чердака при лунном свете. Его холодные руки окутанные пропитаными кровью бинтами нерешительно косались тела девчушки, будто все ещё опасаясь своего внутреннего "зверя", что вечно спит потаенно. Чарующий аромат рисовых пирожков наполнял комнату оформленную в нелестных тонах. Чуть светлее чем бордовые стены и чёрная лакированная мебель. Девушка будто в прошлое попала, когда готовили исключительно на газе. Небольшая плита заправляемая балонами цвета лунного блюдца, что выходит каждую ночь. Две руки сцепились внезапно в замок на её талии, а золотисто-карие глаза округлились, почувствав это. Она обернулась лицом, что в миг побледнело, и испуганно, словно лань, захлопала ресницами. Спокойные каричневые глаза и их обладатель сидели на стуле паралельно полу, на неё же прямо впритык смотрел обладатель таких же глаз , но всегда только свойственным ему и ещё одному субьекту шальным огоньком в них. Юки беззаботно улыбался, все так же обнимая свою тетю. - Тётя Эмми, почему вы...- на одном дыхании хотел было сказать Юки, но его перебили и оттолкнули. - Так чертовски привлекательны? - Эм, - не понимающе начала девушка. - а в чем я провинилась?... - Нет,но... - В том что выбрала не меня! - опять выбился вперёд Коу, оставив соперника позади. - Дядя Коу, почему вы как затычка? Скучно что ли ванну затыкать и вы явились к нам? - не сдержался Юки. - Я первый! - В туалет ты первый. - хихикнул Шин. - То-то же. - согласился Муками. - Рано тебе, расслабься. Тебе солнышко головку напекло. - Не напекло. Я влюбился! - В меня?...- ткнув пальчиком себе в грудь, негодующе спросила Эмми. - Да!!! - в унисон воскликнули два донжуанна. - Котёнок, еда горит. - сонный голос с софы заметил дымок исходящий от плиты. - Ой, точно! - задервшись краской она тут же подпрыгнула и быстро стала все выключать. Блондин , словно робот, глупо улыбаясь, стал медленно поворачиваться лицом к софе. В дыхалке сперло кислород. Парень немного скрытый мраком вытянул руку сжатую в кулаке и спокойно не отводя небесно-голубых глаз спросил на иностранном : - Are you ready? На что Шин и Юки прыснули от смеха. Муками что-то пробубнил себе под нос и чмокнув её в щеку на наигранной весёлой ноте покинул комнату. - Эх, Муками, как назойливые мухи, так и хочется...- встав с софы начал соня, но шорох не открывающихся от пола тапочек и появившиеся два густых хвоста цвета корицы , хозяйки голубых хитрых глаз и кожи песочного оттенка сразу же перебила: - Взять тапочку и показать, кто в доме хозяин. Хде моя тапочка?! - с долей стеба и с усмешкой произнесла Миа. - Может там, где ты её оставила? - проговорил с усмешкой Юки. - Это выражение такое. - покерface. - Это сарказм. - покерface. - Ха-ха - Хех, проиграла. Между глазами кузинов тут же стали проскакивать молнии , того гляди поцапались бы, если бы не миска с ароматными вкусняшками. - Мам, ты обокрала Минни-Маус? - с усмешкой произнесла дочка. - Нет, просто это показалось милым. Платок, свеже собранной малины, завязан бантом и держит собранные на затылке волосы. Белая кофта с длинными рукавами, как толстовка, с мордашкой Микки-Мауса в центре в розовом сердечке, короткие шорты-пантолоны сиреневого цвета с белыми небольшими сердечками и розовые глазастые пушистые тапочки. Карамельноволосый соня улыбнулся , что очень редко случается в его случае, и потрепал хому за щеку. Его изменила она - хрупкая безащитная, порой очень бойкая и острая на язык бывшая Комори, ставшая не так и очень давно Сакамаки Эмми. Все меняют, если мотив очень весомый. Мия довольно улыбалась, наблюдая за улыбающимся папой и моментально краснеющей мамой. На запах тут же в комнату заползла в бледно-голубом сарафанчике с зайкой под мышкой - тихоня Элизабет. Кто же знал, что здесь из электрических приборов только фонарик? РСР умерло сразу чуть ли не на первый день и вся строптивость малышки тут же развеялось. - Угостите? - подбирая рукавом слюнки, спросила Лиззи чуть слышно. - Угу. Бери, не укусим. Малышка лучезарно улыбнулась и тут же подбежала, сразу же взяв один, стала медленно есть. - Как там дедушка? - поинтересовалась Эмми. - Комплексует на счёт возраста. - Малыш, у тебя не поднялась ли снова температура. - Сакамаки притянул к себе свою "крошку" и коснулся прохладными губами её лба, тем самым сразу же снова вогнав в края краску. Юки надул губы, а соня лишь довольно усмехнулся насладившись результатом и, цокнув языком, направился в сад. - И снова он не ел...Горе-луковое. - она дала миску Мие с парочкой пирожков. - Отнести папе. ... Кстати, тебе голову солнышко не напекло? - М? - Ты весь день признаешься мне в любви… - пролепетала хома, глупо усмехнувшись. - Эх, если Вы солнце, то можно считать это ударом. - он вздохнул и пошёл прочь из комнаты. - Ито любоф - проговорил Шин с неким стебом. - Любовь??? - недоумение поразило мисс Сакамаки. - Я же стар...да замужем... - Мисс Эмми, не понимаешь ты моего стеба, хотя может и правда влюбился... Раздался звон ложки, упавшей на пол и глухой удар чего-то мягкого на тупой предмет. - Приехали...Инцест... - Вот и удар. Тётя Эмми, какой инцест? - Обычный...японский... - Эх