Глава 1
26 сентября 2014 г., 21:22
— Гарри... Гарри, самое время идти на завтрак. Гарри, — Рон уже несколько минут пытался разбудить своего друга, который, как видно, просыпаться не собирался.
Поттер спокойно сопел, лёжа на спине и закинув одну руку за голову, вторая рука лежала на его животе, левая нога была согнута в колене и лежала под правой, одеяло сбилось у ног и походило на огромную кучу. Такое происходило почти каждое утро, но сегодня Гарри выглядел особенно безмятежным и спокойным.
— Ммм... отстань, сегодня я посплю в комнате вместо первой пары, а там видно будет. Не жди меня, а будет что-то срочное — пришли свою рысь, — отмахнулся Гарри, зевая.
Просыпаться не хотелось, идти куда-то — тем более, поэтому Поттер просто перевернулся на живот, подминая под себя подушку. Ему снился хороший и крайне приятный сон: про гиппогрифа, полёт и безграничную свободу. Великолепный сон, которому уж точно никак не случиться. Он — герой Магического Мира, один из самых сильных, влиятельных и известных волшебников современности, не видать ему свободы. Никогда. За ним всегда будут пристально следить, за каждым его шагом, словом или действием. Конечно, он может поехать куда угодно, где угодно побывать, но никогда не будет свободным по-настоящему.
Рон устало покачал головой и отправился на завтрак. Раз уж Поттер отказывается просыпаться, то ждать его действительно бессмысленно, остаётся только надеяться, что ничего такого не случится, потому что его потом дико достают просьбами научить заклинанию телесного патронуса, который он отправлял к Гарри с новостями. Подхватив свою сумку, Уизли отправился в гостиную, где его уже ждали Гермиона и Джинни. Девушки недовольно переглянулись, увидев его одного.
— И где наш герой? — спросила Джинни, когда Рон остановился рядом с ними.
Уизли вздохнул и вновь покачал головой. Его сестра была беззаветно влюблена в Гарри, который предпочитал делать вид, что ничего не замечает, чтобы не ставить девушку в глупое положение. На вопросы Рона он только смеялся и говорил, что это лишь детская влюблённость, которая скоро пройдёт. Да и сам он никаких отношений не хочет, предпочитая гулять самостоятельно. Таким уж он был человеком.
— Спит. Сказал, если вдруг что — прислать ему рысь, а так, раньше, чем выспится, он не появится, — ответил Уизли.
Гермиона нахмурилась. Гарри постоянно исчезал ночами, а утром отказывался просыпаться. Чем дальше, тем меньше он появлялся на занятиях и всё равно учился превосходно. Она могла только удивляться, как это ему удаётся. Грейнджер прекрасно знала, куда исчезает её друг и почему. Как-то раз она случайно заметила, как Поттер превратился в большую чёрную пантеру и сбежал в Запретный лес. Она как раз собирала там травы для лабораторной работы по зельеварению. Девушка никому не сказала, даже самому Гарри, но знание это её потрясло.
— Ладно, пока сам не выползет, мы его не вытащим. Пойдём на завтрак, — сказала Гермиона.
Джинни и Рон спорить с ней не стали. Все знали, что Гарри сам себе хозяин и даже директор ему не указ. Дамблдор не выгонит своего любимого ученика из школы, что бы он ни натворил, а наказания от преподавателей его не пугали. Сделать новое эссе или зелье, или остаться на отработку... ему всегда было плевать на это, а сейчас — и подавно. В Большом зале, как и обычно, было много людей. Все о чём-то разговаривали, что-то обсуждали, преподаватели тихо перешёптывались за своим столом, поглядывая на подозрительно весёлого директора. Тихими были только слизеринцы. Малфой скользил глазами по залу, будто выискивал кого-то. Остановившись на них взглядом, Драко прищурился, а после как-то недобро усмехнулся. Что-то тут было не так.
— Где Гарри? — спросил Симус, жуя овсянку.
Рон вздохнул. Судьба его такая: рассказывать всем и каждому, что Поттер не тут, а в другом месте, что он спит, тренируется или ещё что-то делает.
— Спит, — спокойно ответила Гермиона, делая глоток чая.
Она, в отличие от Уизли, относилась к поведению Гарри с неодобрением, но некоторым пониманием. Он хотел воли, дышать глубоко, не опасаясь, что за ним следят или делают тысячи снимков. Его анимагия была единственным секретом, который был у Поттера от целого мира, и она же являлась способом от этого мира сбежать.
— Дамы и господа, прошу минуточку внимания, — произнесла профессор МакГонагалл.
Гермиона чертыхнулась. Именно этого она и опасалась. Всё сегодня указывало на то, что что-то всенепременно пойдёт не так. Улыбка Дамблдора, взволнованность преподавателей и даже улыбочка Малфоя. Он всегда узнавал всё раньше других, если не считать Гарри. Поттер, правда, в отличие от Драко, не любил делиться своей информацией, предпочитая лавировать сам по себе.
— Друзья мои, я хочу сказать, что с сегодняшнего дня вы все, начиная с седьмого курса, будете изучать анимагию. У каждого из вас будет семь индивидуальных занятий, а в конце курса мы проведём соревнование: сможете ли вы угадать анимагическую форму близкого человека. Победители получат очень большой сюрприз на выпускном вечере, — сообщил Дамблдор и сел на место.
Гермиона шокировано смотрела прямо перед собой. Для Гарри это могло стать концом всех мечтаний, концом свободы. Если кто-то узнает, что он анимаг, то всё исчезнет, не успев толком начаться. Драко аж подпрыгнул на месте. Это для него просто подарок с небес. Он узнает своего анимага, остальное его волновало в последнюю очередь. Скорее всего, занятия будет проводить МакГонагалл, а значит, вполне можно будет понаблюдать за этими занятиями и выяснить, кто же превратится в большую пантеру.
Грейнджер повернулась к Рону и дёрнула его за собой, выводя из зала и спеша в башню Гриффиндора. Уизли, ничего не понимая, спешил за ней. Что-то тут было совсем не так. Очень не так, раз его подруга решила прогулять первую пару. Малфой проводил глазами двух выбежавших из зала гриффиндорцев и усмехнулся. Значит, они знают один секрет, который, как видно, не должен быть раскрыт, а вот Поттера среди них не было. Что-то подсказывало ему, что Гарри что-то скрывает и делает это тщательно. Мог ли он быть той загадочной пантерой? Нет, вряд ли. Этот герой стал бы кем-то более крупным: драконом, например, или лигром. Кем-то необычным и магически сильным.
Гермиона влетела в башню и ринулась в спальню мальчиков. Гарри, как и следовало ожидать, спокойно спал, не подозревая о том, что мир меняется вокруг него. Поразительный человек, способный на всё и даже больше.
— Гарри, Гарри, вставай немедленно. Твой самый главный секрет вот-вот станет всеобщим достоянием! — воскликнула Грейнджер, толкая друга в бок.
Рон, смирившись с тем, что опять ничего не понимает, сел на свою кровать. Поттер потянулся и зевнул, оборачиваясь к девушке, которая взволнованно сверкала глазами. Иногда он поражался тому, как быстро и легко она обрабатывает информацию, а ещё её просто поразительной информированности. Оставалось только радоваться, что эта девушка на его стороне, а не против.
— Я в курсе. Занятия анимагией, потом этот конкурс и сюрприз на выпускном. Дамблдор говорил со мной об этом. Смирись, Гермиона, директор знает всё и обо всех. О моей анимагии он тоже знает. Я советовался с ним в процессе обучения, — зевая, отозвался Гарри.
Директор бы не принял подобного решения без его согласия, прекрасно ведая о том, что Поттер жаждет сохранить свою анимагию в тайне, поэтому и спросил разрешения прежде, чем задумать нечто настолько полномасштабное. Гермиона вздохнула и присела на край его постели.
— Почему ты позволил? Ведь это конец всего, о чём ты так мечтал, — спросила девушка.
Гарри вздохнул и поднялся, усаживаясь удобнее и обнимая одну свою ногу, согнутую в колене, а вторую оставляя в первоначальной позе. Директор тоже задавал ему этот вопрос, но в его устах это прозвучало риторически. Он и так всё знал. Понимал, вспоминая, как и сам прежде принимал подобные решения.
— Статус Национального Героя, Герми, это не только громкий титул, это ещё и обязанности, которые необходимо выполнять. Такие, как я, не имеют права думать лишь только о себе, их задача — заботиться о других. Принимая на себя это бремя, мы обязуемся многим жертвовать ради блага других людей. Этот год экспериментальный, потом программу запустят с пятого курса, если всё получится. Если бы я отказался, то эксперимент начался бы только со следующего года, а это бы означало, что, как минимум, одно поколение потеряло бы возможность обучаться. Правда, всё это звучит чертовски пафосно, — снова зевнул Гарри.
Гермиона улыбнулась и вздохнула. Она, за столько лет спокойной жизни, уже и забыла, насколько искренним бывает её друг. Забыла, на самом деле, почему он стал тем, кем стал. Национальный Герой, Спаситель Магического Мира. Да, всего лишь громкие титулы, которые не так уж и часто отражают настоящие поступки человека, но не в этом случае. Гарри мог пожертвовать своими интересами, если это помогло бы другим, даже в мирное время. Сколько подобного он совершал так, что никто и не замечал? Она не знала, да и никто не знал.
— А мне кто-то что-то объяснит? — почти риторически спросил Рон.
Поттер только кивнул и, в очередной раз зевнув, завалился спать. Как ни крути, он не выспался. Гермиона только закатила глаза и принялась рассказывать про анимагию, ночные прогулки в лес и всё такое. К концу её монолога Гарри благополучно спал. Грейнджер вздохнула на это и пожала плечами.
— Вот такой он у нас добряк и соня, — завершила свой рассказ девушка.
Рон кивнул. Что-то подобное он подозревал, а потому не спрашивал и не волновался. Гарри был Гарри, а потому всегда мог за себя постоять, даже тогда, когда выглядел беззащитным. С виду самый обычный парень, хоть и красавчик, а на самом деле его лицо знал если не весь, то почти весь мир.
— Что ж, кажется, Малфой сильно заинтересован всем этим. Меня немного напрягает эта заинтересованность, — сказал Уизли.
Гарри обернулся к нему, хмурясь и прикусывая губу. Всю сонливость как рукой сняло. Под удивлёнными взглядами друзей он поднялся, потягиваясь, и принялся расхаживать по комнате.
— Заинтересован, говоришь? Странно. Он не знает, что я анимаг, по крайней мере, не догадывается о том, что это именно я. Так почему он вдруг заинтересовался? — спросил Поттер, глядя на Рона.
Уизли пожал плечами и посмотрел на Гермиону.
— На самом деле, кто ещё из школы мог бы быть анимагом, кроме тебя? — спросила девушка.
Гарри остановился и задумался. Уж что-что, а открывать свою сущность Малфою он не собирался. Только не ему. Этот человек вызывал в нём слишком уж противоречивые эмоции, а значит, не стоит слишком к нему приближаться.
***
— Драко, вернись с небес на землю, ты слышал, что сказал Дамблдор? — спросила Панси, стукнув друга локтём в бок. Всё утро Малфой был сам не свой: витал где-то в облаках, непонятно чему улыбался, глаза блестели шальным блеском. Он не реагировал на слова Блейза, не поднял глаз на директора и только сверлил взглядом сначала гриффиндорский стол, а после — дверь в Большой зал. Странное, не свойственное Драко поведение не на шутку взволновало Панси и Блейза, которые прямо-таки считали своим долгом присматривать за неугомонным блондинистым чудовищем. — Слышал я всё, драться не обязательно, — фыркнул Малфой, но глаз от двери так и не отвёл. Он ждал появления Золотого Мальчика. Он не думал, что Поттер — его анимаг, но, чёрт возьми, кто ещё был на что-то подобное способен? Гулять ночами по школе так, словно нет ни патрулей, ни привидений, ни старост, ни картин, которые пристально следят за порядком в коридорах после отбоя. Только этот гриффиндорец. И всё же, простая пантера? Не похоже на Национального Героя... — Что-то ты слишком странно себя ведёшь, — задумчиво сказал Блейз, а потом усмехнулся и продолжил: — К слову, Поттер, похоже, нашёл себе пассию. Не повезло тебе, Драко, — хихикнул Забини. Малфой мог сколько угодно рассказывать, что плевать ему на Золотого Мальчика с высокой колокольни, но это очевидно было не так. Драко практически следил за ним, просто поразительно, что у Поттера до сих пор нет лишних дыр в спине. — С чего ты взял? — оживился вдруг Малфой. Почему-то новость о том, что у Героя кто-то есть, неприятно царапнула. Хотя, тот факт, что до этого он был сам по себе, удивлял. Поттер, чтоб ему чихалось, был красавчиком. Не зализанным аристократом, от которых Малфоя порядком тошнило, не пафосным лордом и не помпезным мажором. Нет. Его красота была почти пошлой и слишком соблазнительной для Национального достояния. Вечно растрёпанные, но при этом лежавшие будто в стильной причёске, иссиня-чёрные волосы, смотревшие из-под пушистых угольно-чёрных ресниц изумрудные глаза блестели чем-то запретно-манящим, тонкое, но не хрупкое, тело соблазняло каждым изящным движением. Золотой Мальчик принципиально не носил мантий и школьной формы, впрочем, против этого факта был только Снейп. Другим учителям было всё равно, а директор готов был позволить парню куда как больше. Исходя из этого, каждый ученик школы мог наблюдать узкие джинсы, которые восхитительно подчёркивали длинные ноги и округлую задницу, белые рубашки, контрастирующие со смуглой кожей и чёрными волосами, и чёрный галстук, который, тем не менее, никогда не был затянут нормально, болтаясь на шее тонкой верёвочкой и позволяя расстёгнутой на несколько верхних пуговиц рубашке открывать вид на ключицы. Чёрт, да только слепец не заметил бы его в толпе. Но основная проблема заключалась в том, что Гарри было совершенно плевать, кто и что о нём думает, ему просто нравилась эта одежда, потому он её и носил. Без каких-либо задних мыслей. Вот только это мало что меняло. Его провожали страстными взглядами, задаривали цветами, конфетами и забрасывали любовными записками. Что тут скажешь, неудивительно, что он всё же решил начать какие-то отношения. — Рон жалуется, что он ночами куда-то исчезает. Говорит, что Гермиона знает, но рассказывать не хочет, а Поттер только смеётся и пожимает плечами, — ответил Блейз. Каким-то неведомым никому, и ему самому тоже, способом Забини умудрился подружиться с Уизли. Как, когда и почему это случилось, не знал никто. Они просто начали общаться и всё. Незаметно и без резких поворотов. Теперь Рон и Блейз встречались почти каждый день, разговаривая и делясь наблюдениями за Драко и Гарри. Как-то у них даже была мысль свести этих двоих, но, подумав, они решили не торопить события. Сами разберутся, не маленькие. Вообще, Уизли как-то говорил, что Малфою нужно только заговорить с Поттером и всё пойдёт как по маслу: они оба красивы, умны, богаты и авторитетны, им наверняка будет о чём поговорить. Но Драко молчал, а Гарри не заострял на нём особого внимания, считая, что у Слизеринского Принца и так немало поклонников. Он, как бы, не так уж и далёк был от правды. Несмотря на то, что Драко был примерным учеником, носил мантии и школьную форму, его эстетическую красоту было трудно не заметить. Длинные белые волосы, всегда собранные в высокий прямой хвост, серые, абсолютно холодные глаза, тонкие брови, узкие губы, правильные черты лица, высокие скулы и спортивное телосложение манили своей остротой, акцентируя внимание на его недоступности. Его тоже забрасывали дорогими подарками, записками и признаниями, но Малфой оставался равнодушным к этому и только презрительно усмехался, глядя на это безобразие. — Гермиона не так давно говорила, что волнуется за Гарри, но потом, через несколько дней, сказала, что для волнения повод одновременно стал больше и меньше. Я не поняла, а Грейнджер заявила, что Поттер, цитирую: «долбанный гений, который и дня без приключений на свою задницу прожить не может, и теперь активно ищет их, шатаясь по школе ночами», — сказала Панси. Она, как и Блейз, как-то пропустила тот момент, когда начала так близко общаться с Гермионой, чтобы делиться секретами и даже иметь общие. Это было странное общение, выросшее из недоверия и презрения. Но, со временем, Паркинсон просто вдруг стало слишком интересно с начитанной и немного наивной Грейнджер, чтобы обращать внимание на то, что она грязнокровка. В конце концов, Поттер тоже был не чистых кровей, но мало кого это останавливало в любви и почтении к нему, так почему тогда она должна что-то менять? Вот Панси и решила: к чёрту правила и глупые предрассудки, ей интересно, и чихать ей на мнение других. Забини, когда узнал, хохотнул и сказал, что осталось свести Поттера и Малфоя, для полного комплекта. Идея была неплохой, но слишком многое стояло между этими двумя. — Хм... а он мог бы оказаться пантерой? — задумчиво спросил Драко. В этот самый момент в Большой Зал вошёл Гарри. Скользнув безразличным взглядом по ученикам, он приветственно кивнул директору, который отсалютовал ему своим кубком, и сел за стол. — Учитывая воистину кошачью грацию его движений, вполне, — отозвался Блейз. — Почему ты спросил про пантеру? — настороженно спросила Панси. Малфой смотрел на расслабленного, немного сонного Гарри и почему-то хотелось бы увидеть, как он просыпается. Откинув глупую мысль, он скривился, глядя, как Поттер что-то шепчет на ухо Симусу, почти касаясь красными, наверняка сладкими, губами. Почему было так неприятно? Ох, если бы только Драко знал ответ на этот вопрос. Вряд ли хоть кто-то заметил хитрый взгляд голубых глаз Дамблдора, который внимательно следил за недовольными серыми глазами Малфоя и немного печальными зелёными. — Вчера в лесу видел пантеру, которая превратилась в человека на подходе к замку, — не отводя взгляда от смеющегося чему-то Поттера, ответил Драко. Панси прикусила губу. Будь её воля, она бы давно сама всё рассказала Гарри, свела бы этих двоих, наконец, чтобы один перестал скрипеть зубами, а второй — провоцировать каждой улыбкой, взглядом и движением. Им обоим наверняка было одиноко, но оба же и сбегали друг от друга, прячась. — Я тоже видела пантеру как-то, — сказала девушка. Малфой обернулся к ней и внимательно взглянул в её глаза. Пусть только не Поттер окажется этой пантерой, потому что это уже перебор. Не может же этот засранец нравиться ему во всём, не может! Панси сглотнула под этим взглядом и продолжила говорить: — Я поднялась на Астрономическую башню и увидела большую чёрную пантеру, которая лежала на парапете и смотрела вниз. Я испугалась и вскрикнула. Пантера обернулась, посмотрела на меня и спрыгнула с парапета, а потом я увидела удаляющуюся в другую сторону фигуру на метле, — рассказала Паркинсон. Она во всех подробностях помнила ту встречу несколько месяцев назад. Такой ловкости и прыти ей прежде не доводилось встречать, такой красоты тоже. Драко сглотнул и снова посмотрел в сторону Поттера, столкнувшись со спокойным взглядом зелёных глаз. Гарри смотрел без какого-либо интереса, но с таким манящим блеском, что можно было сорваться. Таким глазам позавидовала бы любая восточная искусительница. — Глаза у пантеры были глубокого зелёного цвета, странный оттенок чёрного на лбу. Я сначала подумала, что это Поттер, но Гермиона сказала, что ничего не знает об этом, и я решила, что ошиблась. Но, знаешь, кто ещё способен так идеально приземлиться на метлу, кроме него? Да и глаза, — задумчивые слова подруги добили в Драко любую надежду на то, что пантерой окажется не Поттер. Гарри усмехнулся, словно прочитал его мысли, и скользнул со своего места, мотнув головой, будто приглашая идти следом. — Иди давай, чего сидишь? — хмыкнул Блейз, подталкивая Малфоя. Драко только зашипел на него, но поднялся. Панси и Забини довольно проводили его глазами, надеясь, что эти двое, наконец, поговорят нормально и всё у них будет хорошо. Ох, как же они ошибались. Если бы двое друзей Малфоя знали, что произойдёт дальше, то предпочли бы оставить всё как есть, но они не знали.
