Десять жизней Ким Чондэ

Чондэ никогда не мог объяснить, чем его выводит из себя Ким Чонин. Его бесит, когда их сравнивают, но когда нет, бесит не меньше. У них даже имена отличаются всего на две буквы, от чего Чондэ иногда просто трясет. Пару раз преподаватели даже называли Чонина именем Чондэ, на что Чонин только смеялся и отмахивался. У Чонина есть три режима жизнедеятельности — есть, спать и ни хрена не делать — и при этом он ухитряется на экзаменах быть на одном уровне с пашущим как раб на галерах Чондэ. Чонин всеобщий любимец, несмотря на свою резкость, Чондэ считают язвой и троллем, хотя в случае чего он первым готов помочь. К счастью, чувства взаимны, Чонин пару раз отпустил шуточки, получил от острого на язык Чондэ ответ и теперь не упускает случая зацепить. Случай всегда находится, Чондэ тоже не спускает с Чонина глаз. Даже лучший друг Сехун, который в принципе та еще сволочь, не понимает, в чем дело. Чондэ ни на кого так не реагирует, да и Чонин — а Сехун быстро находит с ним общий язык — обычно так себя не ведет. Сехун пробует разобраться, в чем дело, но Чондэ рычит, что плевать ему на причины и на Ким Чонина лично, чтоб он трижды пропал, Чонин пожимает плечами, говоря, что Чондэ странный и как Сехун с ним дружит вообще, и Сехун отступается. Ну, хотят два его друга при встрече глотки перегрызть, и не такое бывает. Может, и не перегрызут. Чондэ никогда не был контактником, ближний бой дается ему с трудом, в отличие от отвратительно талантливого во всех областях Сехуна. Которому приходится помогать, но слишком заставлять друга Чондэ тоже не может, хотя они и на одном курсе, Сехун на два года младше, а о младших нужно заботиться, Чондэ так с детства учили. О Чонине, правда, заботиться не хочется, Чонина хочется вбить в землю сковородкой и забыть к черту, но об этом Чондэ предпочитает не думать. Чондэ тренируется по вечерам в пустом зале, когда все уже разошлись после ужина, не в последнюю очередь потому, что Сехун на сытый желудок настроен благостнее и не сыплет шуточками беспрерывно, а уж поводов для этого предостаточно, Чондэ иногда даже увернуться от манекена не может. А еще Чондэ может уйти из столовой чуть раньше, а Сехун притвориться, что не знает, где его искать. Сегодня Чондэ один, отрабатывает изученную на прошлой неделе связку. Если бы в ближнем бою можно было использовать его силу, противники давно валялись бы мертвыми, реакция у Чондэ молниеносная, но на экзамене требуют физическое взаимодействие. Чондэ вполне трезво оценивает свои возможности и понимает, что может одолеть разве что гопника в подворотне, оценку ему каждый раз натягивают до хиленькой тройки и все это знают. Хуже, что это знает и Чонин. Который, кстати говоря, сидит на шведской стенке, свесив ноги и устроив подбородок на сложенных ладонях. И усмехается. Чондэ моментально вспыхивает. Он вскидывает голову, но Чонина там уже нет. — Хреново же ты дерешься, — издевательски тянут за его спиной. — Хён. Чондэ разворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чонин телепортируется. Чуть в сторону, как раз на расстояние вытянутой руки. Он хватает Чонина за плечо, но промахивается, какая бы хорошая реакция у Чондэ ни была, Чонин быстрее. И беззастенчиво этим пользуется, а еще тем, что в зале защита против атакующих сил, молнией Чондэ его не достанет. Чонин дразнит, хлопает по плечам и заднице, толкает в грудь, дергает за одежду и ускользает за издевательскую долю секунды. — Зато ты нечестно. Чонин меняется в лице, но Чондэ слишком зол, чтобы его это заботило. — Хочешь честно? Я тебя по полу размажу. И, черт его дери, размазывает, не сдерживаясь ни капли, с рукопашным боем у Чонина никогда проблем не было. В очередной раз поднимаясь с пола и вытирая кровь из разбитой губы, Чондэ видит в его глазах ту же ярость, что чувствует сам, мечтая хоть раз достать кулаком. Чонин зло улыбается и почти успевает увернуться, когда Чондэ все-таки скручивает его и укладывает на пол. — Что, получил? — Чонин бессильно рычит, но Чондэ не отпускает, не собирается так быстро расставаться с моментом своего триумфа. Правда, Чонин и не пытается освободиться. — Вставай, неудачник! Даже я тебя сделал, что ты можешь вообще. Чондэ отступает, Чонин выпрямляется неуклюже, но не встает, пока Чондэ не уходит из зала. Он кружит по темному парку, стараясь успокоиться, все-таки не в его стиле злобное торжество, и, когда удается, снова оказывается у спорткомплекса. Из дверей показывается ссутулившийся хромающий Чонин. Чондэ определенно приложил его не настолько сильно. Он подходит, закидывает руку Чонина себе на плечи и тащит в медпункт. Чонин протестующе шипит. — Заткнись. Если уж так хотел подраться, сначала бы выздоровел. — Я не инвалид! — Ты просто больной, — усмехается Чондэ, — на голову. Не у одного тебя сила больше защиты, я мог и долбануть ненароком. — Не долбанул же, — Чонин едва переставляет ноги. — Тебе совесть не позволила бы. — А тебе что не позволило? Почему сам в медпункт не телепортировался? — Чондэ не дожидается ответа. — Тебе что, настолько больно? Чонин молчит. У Чондэ темнеет в глазах от злости, но уже по другой причине, он сгружает Чонина на лавочку и звонит Сехуну. Тот появляется через пару минут, Чонин валяется тряпкой на лавочке, а Чондэ ходит по дорожке просто чтобы этого идиота не убить. — Я в порядке, — сипит Чонин, но тут дураков нет. — Один я его не донесу. — Чондэ... — Мне плевать, что с ним, но сдохнуть я тоже не дам. — Ты такой заботливый, хён, — хмыкает Сехун, поднимая Чонина на ноги. Чондэ встает с другой стороны, вдвоем тащить Чонина значительно легче. — Пошли вы, — Чонин пытается вырваться. — Сам дойду. — Не зли меня, Ким Чонин, я могу сделать тебе очень больно, — когда Чондэ угрожает, его невозможно ослушаться. Чонин смиряется и помогает себя тащить в меру сил. На следующее утро, перед занятиями, Чондэ заглядывает проверить, как там Чонин. Свои синяки он надежно прячет под жилеткой, в некоторых вопросах Сехун категоричен и настучит Чонину по голове, невзирая на состояние. Чонин лежит на кровати и разглядывает потолок, рядом капельница. — Зачем пришел? — Чонин не смотрит в его сторону, но знает, кто стоит рядом. — Проверить, не помер ли ты ненароком. — Проверил? — Проверил. — Вали отсюда. Чондэ действительно идет, но к кровати. — Обычные способы не помогают, да? Твоя сила перестает тебе подчиняться. — Чондэ подходит вплотную, но Чонин не реагирует никак. — Почему ты никому не сказал? — Чонин усмехается. — Почему ты не сказал Сехуну? Он бы тебе помог. — Может, и ты бы еще? — Я бы тебя убил. У меня и сейчас руки чешутся, да я лежачих не бью. Будет очень больно, но на две недели хватит. За две недели ты должен научиться держать свои молекулы вместе не только силой воли, — Чондэ берет его за руку и пропускает молнию через все тело. Чонина выгибает в дугу и трясет несколько секунд, когда он снова может шевелиться, Чондэ отпускает ладонь и перекрывает капельницу. — Баланс твоего тела нарушен, не позволяй его восстановить, если хочешь прожить две недели. — Зачем тебе это? — Чонин переворачивается на бок и кашляет. — Хочу, чтобы ты подольше помучился, — Чондэ не сразу понимает, что хриплые выдохи на самом деле смех. — Ты дружишь с моим другом, он расстроится, когда ты умрешь. — А если не умру? — Тогда я расстроюсь. — Это всегда так больно? — Чонин с трудом натягивает рубашку, Чондэ стоит, привалившись спиной к косяку и помогать не собирается. — Молнии. — Бывают хорошие дни, бывают плохие. — Так ты не от природы такой добрый. — Я все еще могу тебя убить, — напоминает Чондэ. Чонин с вызовом вскидывает голову. — Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я об этом думаю. Не искушай, — взгляд Чондэ тяжелеет. — А я уж начал бояться, что ты мир предлагаешь, — усмехается Чонин. Чондэ терпеливый парень, но не сейчас. Чонина спасает Сехун, Чондэ выходит в коридор и выравнивает дыхание. Так его даже Сехун не бесил, а Сехун и статую Будды способен из себя вывести. — Хён, — минут через пять Сехун выходит. — Ты ему жизнь спас. Чонин вряд ли когда-нибудь это скажет сам, так что я за него. Спасибо. — Держи его при себе. Он все еще меня раздражает. — Знаешь, когда между людьми такая химия, это не просто так. — Знаешь, я могу передумать не убивать не только его. Чондэ разворачивается и уходит, Сехун задумчиво смотрит ему вслед, когда в коридор, шаркая, выходит Чонин. Сехун улыбается, становясь похожим на довольного кота. — Он милый, правда?