Десять жизней Ким Чондэ

      Лухань такая отвратительная зараза, на провокации которой Чондэ всегда ведется. Сначала он начал звать Чондэ Ченом, потом подбил перевестись на другой факультет, потому что Чондэ проспорил, потом взял на слабо и заставил с собой целоваться. Ладно, Чондэ понравилось, потом. Сильно потом. Но Луханю он не сказал, Лухань его по сию пору стебет носками в свинюшек на облачке, что будет, если узнает, что Чондэ целовался третий раз за девятнадцать лет, предсказать несложно.       С кем он по пьянке целовался на Рождество, Чондэ бы предпочел забыть, потому что позор. Как Лухань его не убил — непонятно, над честью лучшего друга Минсока он трясется так, будто она самое ценное в мире. Ну, может, для Луханя и самое, хотя Чондэ немного обидно. В конце концов, на его честь посягают все, кому не лень, Чондэ уже замучился извиняться, что нет, он не по доступным мальчикам, и не по доступным девочкам, он любовь ищет.       Ищет, ага. Минсок догадывается первым и сочувственно хлопает по плечу. Лухань, конечно, не эпический кобель и не бросается на все, что шевелится, но флиртует всегда. И неоднократно повторяет, что это все ерунда, со своей любовью-то он будет совсем по-другому. Поэтому, когда Лухань просит зайти поговорить, а Чондэ застает его и какого-то парня голыми в постели, он решает, что все, хватит. Следующая неделя дается тяжело, но Чондэ справляется. Лухань активизируется и начинает домогаться всерьез, за что получает пару раз по шее и несчетное количество — по рукам. Чондэ огрызается и отталкивает, ему даже совсем не жаль растерянного Луханя. (Зато жаль Минсоку, он проводит профилактическую беседу, после которой у Луханя синяки на запястье и очень виноватый вид.)       Февраль промозглый и мерзкий, как всегда, впрочем, а День святого Валентина особенно, что прекрасно соответствует настроению Чондэ. Он возвращает весь шоколад, на периферии отслеживая Луханя, с каждым подношением мрачнеющего все больше, и уже собирается уходить, когда Луханя тащит к нему Минсок. — Он хочет тебе кое-что отдать. Да, Хань? - с нажимом говорит Минсок. — Нет, — буркает Лухань, глядя в сторону. Чондэ пожимает плечами и собирается уходить, но Минсок качает головой. — Да, Лухань, — повторяет Минсок, пальцы у него цепкие на редкость. — И поговорить. — Мне прошлого раза хватило, — Лухань съеживается. — Это не то, что ты думаешь, — бормочет он под нос, красный как валентинка. Чондэ задыхается от такой наглости, но Минсок жестом просит его подождать и он закрывает рот. К Минсоку он относится хорошо. — Тебе не понравилось, когда мы целовались, у меня опыта не хватало. И я решил, что мне… надо… это… ну… — Он решил, что его детсадовские поцелуи на тебя впечатления не произвели, особенно после нашего рождественского выступления. И пошел тренироваться, только хреново вышло, целоваться он до сих пор стесняется, — Минсоку надоедает ждать и он сдает Луханя. — А голым лежать не стесняешься?! — Хотел заставить тебя ревновать. — Ты дебил? — Минсок кивает, еще какой. — Да все равно не получилось…       Чондэ шагает вперед и бьет со всей силы в челюсть, Луханя разворачивает, не падает он только благодаря руке Минсока на плече. — Давно надо было это сделать. — Глядишь, мозги на место бы встали, — Минсок кивает и вытаскивает другую руку Луханя из кармана, с коробочкой в красной обертке и с сердечками на ленте. Лухань не глядя ее протягивает, Чондэ так же не глядя берет и засовывает в свой карман. — Что надо сказать? — Я больше так не буду, — Чондэ становится его жаль, совсем чуть-чуть, правда. — Чондэ, ты мне нравишься, но я олень и все делаю через задницу, прости, — Минсок переводит, закатив глаза. — Ладно, — неуверенно произносит Чондэ. Лухань шмыгает носом. — Он все еще девственник, — доверительно сообщает Минсок. — Мин! — Лухань вскидывается, Чондэ не думал, что человек в принципе может так краснеть. — Что Мин, я твою личную жизнь устраиваю! Только благодаря мне тебя Чондэ простил! Чондэ, ты будешь с ним встречаться? — Если он будет нормально ухаживать, я подумаю. — Буду, — Лухань зажмуривается и кивает. Минсок берет его ладонь, вкладывает в руку Чондэ, смотрит на них удовлетворенно и удаляется. — А теперь поподробнее, — вспоминает Чондэ. — Что именно ты предпочитаешь делать через задницу?