История нескольких безумий

Именно это вино кэналлийцам не удалось. Или наоборот – удалось. Небольшой стаканчик запить поздний завтрак – колодец при этом трактире доверия как-то не вызывал – и потянуло в сон. А может, это сказывалось напряжение дней предыдущих. Хотелось закончить дела и вернуться домой, но мысли о предстоящей долгожданной встрече мешали сосредоточиться... Конечно, можно не позволить себе расслабиться и поторопиться, чтобы успеть прибыть в замок к обеду, как и планировалось. Но, с другой стороны, получится действительно как раз к обеду – поговорить перед уже не успеется, обсуждать дела за едой – дурной тон, а чинно делиться мнениями о погоде будет уж слишком неестественно, тем более, что и эта тема может навлечь дурные, болезненные воспоминания. Может и впрямь лучше задержаться в пути? Размышления прервал офицер охраны, несколько смущенно доложив, что, оказывается, одна из лошадей успела за утро потерять подкову. Следует ли им подождать местного кузнеца, попросить трактирщика раздобыть другую лошадь или оставить все как есть? И герцог сдался – велел лошадь подковать, а себе испросил лучшую комнату для отдыха. Да, лучше будет поговорить вечером – пусть мальчик спокойно отдохнет с дороги, освоится заново в родном доме. Уезжал он в скверном настроении. С тем, что партия не лишком подходящая, были согласны родители с обеих сторон – жених еще слишком молод, а невеста… Невеста уже просватана за другого, но молодые думали иначе. Они даже встречались несколько раз тайком по ночам. Погода тогда стояла необычно влажная и прохладная. А у нее оказалась слабая грудь – хорошо, что это выяснилось до свадьбы, ведь такие изъяны часто передаются детям. Сын просто не понимает, как ему повезло. После очередной ночной прогулки в домашних туфельках по мокрой траве девушка слегла и больше не встала. Сын проклинал врачей, сапожников, ее и своих родителей, но больше всех себя – шепотом в своей комнате, где, как он думал, никто не слышит. Не спал и почти не ел. Читал по ночам тома по медицине, потом перешел к старинным трактатам о ядах, выходцах и прочей ерунде – были в замке и такие. Спокойно выполнял все поручения – аккуратно, тщательно, рационально, без малейшего интереса и энтузиазма, нисколько не радуясь результатам. А потом написал каллиграфическим подчерком прошение о зачислении в действующую армию и уехал в Торку. Торка же, как известно, замечательно отвлекает и помогает забыть прошлое. Времени прошло уже достаточно. Можно было надеяться, что сын приехал в отпуск на пару недель, но останется насовсем. Полуденный сон оказался сладким, долгим и спокойным, без сновидений, вот только домой приехали уже ночью. Их встретило то, что по здешним меркам можно считать суматохой. Мало того, что сам герцог внезапно и необъяснимо задержался, так еще и молодой граф ушел то ли на охоту с дядей, то ли встречать отца и не вернулся. Неужели он успел настолько забыть окрестности родного замка, что заблудился? Дядя, кстати, давно вернулся и спать лег. Один. Разбуженный, объяснил, что на охоту, вернее, пройтись с ружьем, потому что нечего в лесу одному без оружия делать, конечно же ходил, но один, а племянника с утра и не видел. Если и самом деле сын отправился навстречу, то разминуться они не могли – дорога одна… Причем, судя по растерянным лицам слуг, о намерениях молодого хозяина они все слышали друг от друга и установить источник информации по крайней мере сразу возможным не представлялось. Вероятно, обычные глупые домыслы – «в одно время, значит вместе», и «куда ж еще пойти молодому графу, как ни на охоту», но супрем уже чувствовал, что произошло нечто очень плохое. Тело Джастина нашли, когда уже рассвело. На его любимой полянке, окруженной густыми кустами шиповника – не знаешь тропинки – не проберешься, да и не догадаешься вообще, что заросли не сплошные. «Прямо убежище для сказочной принцессы», - шутили младшие братья над старшим, шутили и немного завидовали, что он первым нашел это прекрасное место. Теперь поляна ничья – и навсегда Джастина… Его шляпа висела на удобном сучке у начала тропинки – ветки смыкались густо, и головной убор мешал, кроме того, это традиционно служило условным знаком, мол, я там, но не беспокойте по пустякам. Джастин часто так делает… Делал. Шляпа была видна с дороги. Если бы они накануне проезжали мимо не в темноте, а как собирались - перед обедом… Герцог Вальтер подумал, что увидев шляпу на привычном месте, оставил бы солдат на дороге и пошел поздороваться с сыном. Даже радовался бы по дороге, что первая встреча после разлуки произойдет не в замке, где Джастин будет чувствовать себя скованным. Пошел бы один. И остался бы лежать рядом? И между ними – два пистолета? На поляне чужих следов не было, но шиповник зимой – не каменная стена, можно выстрелить и сквозь него… Вряд ли осиротевший конвой догадался бы сразу обыскать лес при столь очевидных обстоятельствах и уликах. А следы со временем имеют обыкновение портиться… Сейчас же они еще обнаруживались – с дороги пришли, на дорогу вернулись. Долго ждали. Особо не рыскали – знали где ждать. Это очень странно, но не страннее чем все остальное. На кусте обнаружился клочок ткани, выдранный колючей веткой из чьей-то одежды. Фиолетовый. Потом металлическая пуговица. Тоже знакомая. Вальтер окинул пристальным взглядом свой отряд – нет, улики появились не только что, одежда его людей в порядке… Дома, после печального возвращения, Вальтеру протянули распечатанный конверт – прислали из трактира, мол Вы забыли в комнате, где отдыхали. Да, спросили. Да так и нашли распечатанным. Это естественно – Вы распечатали, прочитали и забыли, а честный трактирщик нашел и послал слугу вернуть на всякий случай. Не глядя, как уверяет. А слуга вообще читать не умеет. Никакого письма он по дороге не получал, с собой не вез, и посему в трактире забыть не мог. Подкинули? Прямо так и подкинули с уже сломанным сургучом? Безмерно устав от сегодняшних загадок супрем вытащил из конверта сложенный вдвое лист плотной бумаги. Умение читать для этого письма не требовалось – рисунок был без пояснительных надписей. Художник явно не без таланта – две фигуры узнаются сразу. Вот только не может быть – при тщательно показанных прочих шрамах, родинках и отметинах, у Рокэ Алва такой безупречно гладкой спины. Кому как не Вальтеру Приду это знать. И герцог Алва, кстати, знает, что герцог Придд знает. А вот неизвестный художник, по-видимому, не знал. Вот и его первая ошибка! Супрем поднял глаза от письма, встретился взглядом со своим вторым, нет – надо привыкать, старшим сыном, и понял, что тот не верит. Не верит, что отец в первый раз видит это письмо, что случайно задержался в дороге… Герцог обвел глазами собравшихся. Нет, он не станет оправдываться в собственном доме. Бесполезно. Супрем знал лучше многих, что такое косвенные улики. А солдаты… Каждый из них знает только то, что лично ему не давали никакого… особого поручения. Герцог Придд найдет, нет не просто убийцу – того кто его нанял, того, кто все придумал. И вот тогда можно будет поговорить с сыновьями начистоту. А пока пусть будет несчастный случай на охоте. Июль 2009.