Редкие пары и пейринги

По стойке смирно. Голова повёрнута в сторону говорящего. Язык за зубами. Движения скованные, в глазах пустота. Этого Вульф добивался от меня полгода. Шесть долгих месяцев я сидела взаперти, кричала, смеялась, улыбалась. Но это было не нужно. Нужен был холод. Чтобы от одного взгляда на меня люди заворачивались в зипуны. Нужно сказать, что не Вульф поработил меня. Я сама перестроилась. Вначале это было непривычно жутким, но потом я успокоилась. Я не боялась делать больно. Не жалела детей. Моя совесть была с того момента чиста. Я ей не пользовалась. В конце сороковых мы смогли ощутить вкус первых плодов успеха. Первых прорывов. Первого побега дотошной малышни. Мы ощутили явного врага. Я ощутила его. Осознание, что кто-то может быть сильнее нас, обжигало горечью и завистью. Зависть. Это чувство запрещено. Но, я же женщина, так ведь? Пожалуйста, не нужно забывать об этой странной логической ячейке. -Как его зовут? -Не знаю, мисс Раубер. Известна только его кличка. "Князь", - Ганс пожал плечами, снова уткнувшись в бумаги. -Фи, грязнокровка, - я поморщилась. -Зато какой потенциал, - прищурился Отто. Больше я их не видела. Но я помню, что Отто был самым мягким из нас. Он всегда выделял меня из всей нашей группы. "Ты же, всё-таки, женщина", - говорил он. Остальные действовали по принципу "Женщина на корабле - к беде". Вечные ссоры и стычки. Вечные недомолвки и презрительные взгляды. Тихий шёпот Мартина: "Они смешивают тебя с отбросами во время неудач. Как ты ещё не убилась?". Мой ответ: "Мне плевать на мнение тривиальных личностей". Не было печальных мыслей. Нет. И пусть я закрыта для других на замок. Какими мы стали. Пешки в руках гроссмейстера-Создателя. Бездушные куклы, получившие человеческую оболочку. От таких мыслей тоже нужно было избавляться. Этого Вульф не добился и по сей день. Весело я прожила жизнь, правда, внученька?