Редкие пары и пейринги

Солнце. Яркое. Светит нещадно в глаза. Убийца моего сына. Маньяк, поджидающий его за порогом. Как оно может вот так вот нагло смотреть мне в глаза, зная, что причиняет самому дорогому существу в моей жизни боль? Как так можно? Как можно причинять боль беззащитному, чистому, невинному существу? -Можно. -Максим, это был вопрос или утверждение? -А что бы вы хотели? Это уже не ребёнок. Это клубок проблем, максимализма недомолвок и нескончаемых конфликтов в семье. типичный подросток. -У тебя что-то болит? -Ага, вот здесь, - показывает на то место, где находится сердце. Это не удивляет. Почти у каждого живого существа здесь жжёт, холодеет, трепещет, заливается соловьём или воет волком. -Понятно. Ладно, сначала измеряю тебе давление. Не даёт договорить. Притягивает к себе. Моего словарного запаса просто не хватает, чтобы выразить то возмущение и удивление, которое я испытываю сейчас. Не смотря на мои познания и во французском языке. Аут. Прижимается ухом к моей груди. Боюсь пошевелиться. Спинным мозгом понимаю, что ему это сейчас нужно. Почувствовать другое тепло. Которое сменится холодом через минуту. Как будто прикасаешься к ещё не остывшему трупу. Та же слепая надежда и горькое послевкусие. -Знаешь, твоё сердце бьётся так быстро, что я боюсь, что оно вот-вот вырвется из груди и твоя кровинушка забрызгает мою белую рубашку. -Ха-ха, очень смешно. -Тебя за язык никто не тянул. Мне его жаль. Абсолютно потерянный парень. Отец его ненавидит. Всё, что делает Максим, тут же находит жестокий ответ у Петра. Всё становится игрой. Какой-то мерзкой ставкой между больничной палатой и моргом. Даже на разговор может стать превосходным компроматом. Извращённая фантазия Петруши может зайти в такие дебри, что до неё не дозовёшься. А я не хочу этого. Не хочу. Не. Хочу. Je ne veux pas.