Редкие пары и пейринги

-Павленко, советую тебе больше уделять времени урокам. -Он, Елена Сергеевна, и так занимает им половину дня: с восьми утра до трёх часов дня. -Морозов, тебя никто не спрашивал. Вздыхаю. А меня здесь кто-нибудь когда-нибудь спрашивал? Нет. Никому не интересны мои чувства. Когда люди спрашивают о чувствах, то всегда ждут ответа: "Да нормально". А действительно нормально, или нет, тут уж, простите, не их проблемы. Так поступала Юля. Хотя, у неё была веская причина. Хотелось переспать с Максимом. Мерзкая шлюха. Чтоб тебе там сгореть тысячу раз, слышишь меня?! -Павленко, в третий раз тебя спрашиваю: ты понял вопрос? -Да, Елена Сергеевна. -И какой же я задала вопрос? -Понял ли я вопрос. Смех Максима. Смех тех людей, которых я называю "друзьями". Иногда, мне кажется, я теряюсь. Когда я успел стать таким? Предателем, продающим друзей за жизнь. Чёрт, ведь эти сволочи-нацисты убили Тёму. Сам Морозов и убил. Но в момент страха я не мог думать ни о чём другом, кроме спасения своей шкуры. Поганой, если честно. -Павленко, задержись на несколько минут. Отлично, ещё Гиене не угодил. Что им всем от меня надо? Тишина. Глаза в глаза и не шороха. Что же во мне такого, что притягивает к себе дерьмо? -Ну, Рома, и как мне это понимать? -Что понимать? -Твоё поведение на уроках. -Так, весна же, любовная пора... Хмыкает и отводит взгляд к окну. Там, наверное, красиво. Хотя, если я провалю очередное задание "самого доброго в мире папаши", мне будет уже всё равно. Не будет красоты. Не будет дотошной Елены Сергеевны. Не будет той дружбы и ненависти, что я испытываю. Ничего не будет. -Ладно. Иди, Павленко, это уже бесполезно. И как я этого не поняла за одиннадцать-то лет? Иду к двери. Прежде чем открыть, поворачиваюсь. Елена улыбается уголками губ и кивает. Нда, если бы это было кино или хотя бы сериал, то мой уход был бы снят в замедленной съёмке. ______________ Все мы игрушки. Аминь.