Неудачники

      Их неприятности начались с той минуты, когда Рон поссорился с Дамблдором. Не то, чтобы у Гарри были какие-то особые, кардинальные возражения, но если кто и должен был сломать длинный и кривой нос их бывшего директора, так это он, Гарри. У Рона было куда меньше поводов выказывать недовольство, особенно после того, как рыжий бросил их одних в лесу. Гарри, конечно, простить простил, но запомнил.       Хотя нет, все началось немного раньше. Можно даже сказать, с того самого момента, когда Гарри, мать его Поттер, умер. Умер и вместо того, чтобы встретиться с родителями и Сириусом, каким-то чудесным образом оказался на вокзале Кинг-Кросс в обществе Дамблдора.       Дамблдору Гарри обрадовался — ему много чего было сказать дорогому директору. И о палочке, и о Снейпе и о пророчестве. И о том, какого Мерлина, если все это происходит в его голове, здесь делает старый пройдоха. Его буквально так распирало от возмущения, что Гарри даже не нашелся с чего начать.       Дамблдор по старой привычке задвигал что-то несомненно мудрое и высоконравственное, но Гарри было уже не до того. У него шла переоценка ценностей и сдвиг парадигмы. Гарри быть жертвенным ослом почему-то не понравилось. Конечно, страдать за весь магический мир — это да, это, так сказать, героизм высшей пробы. Но, если подумать, что лично ему, Гарри, оный магический мир хорошего сделал? Вспомнить только один пятый курс! А второй и конец первого?! Единственным преимуществом было отсутствие Дурслей! Но это если забыть о всяких троллях, василисках, многочисленных учителях ЗОТИ, из которых самый приличный оказался оборотнем... И ладно бы если это волновало не только Гарри и ко, так ведь нет же! Даже та же Макгонагал, как бы он к ней хорошо ни относился, величественно проигнорировала их предупреждения насчет философского камня. А ведь могла бы и проверить. Впрочем, точно также она закрывала глаза на явную несправедливость и фаворитизм Снейпа. Кажется, ее главным принципом было сидеть тихо, как мышь под метлой, и ни во что не вмешиваться — это стало понятно еще на пятом курсе.       Да, давно стало ясно, что обратиться им не к кому, все надо решать самостоятельно — взрослые только помеха. Тот же Снейп, якобы помчавшийся их спасать от злобного оборотня, что ж он волчьелычное с собой не захватил, страдалец-то наш? Видимо, старые обиды глаза застили... Он и слушать-то Сириуса не хотел и плевать ему было на какие-то там доказательства с высоты птичьего полета. Впрочем, их никто никогда не слушал. И если всем наплевать, то почему должно волновать Гарри?!       В общем, шел бы Дамблдор со своим общим благом к... да, пожалуй что, и к Гриндевальду. В принципе, он и так сделал все, что от него требовалось — хотя уничтожить хоркруксы могли бы и другие, если не считать того, что был внутри Гарри. Так нет же, мы простым путем не пойдем, иначе где же эпика, где же место подвигу?! Все эти многоходовки, длинные запутанные планы — а ведь можно было все проще сделать. Гарри в первый раз в жизни согласился с тетей Петуньей, что все волшебники ненормальные. Или, по крайней мере, с огромным пробелами в логике... Магия им, что ли, на мозг давит?       Но разобраться с Дамблдоровыми бреднями он так и не успел — на платформе появились мрачные и недовольные Рон с Гермионой. Не повезло, отметил Гарри.       - Ааа, директор, - недовольно протянул Рон. Его кулаки рефлекторно сжались, челюсть решительно выдвинулась вперед. Кажется, старина Ронни дошел до схожих выводов. А уж если Рон до чего додумался, с мысли его не собьешь — фамильное упрямство Уизли, так сказать.       Гермиона решительно сопела за плечом рыжего. Конечно, моральные принципы самой Гермионы всегда были малость сомнительны — в конце концов, она стерла память собственным родителям, но, кажется, господин директор допек и ее.       Дорогие друзья также много чего припомнили не менее дорогому Альбусу — и полосу препятствий для первокурсников, и избирательную слепоту, и отдел тайн, и подброшенного холодной осенью Гарри, и отсутствие суда над Сириусом, и... Кончилось все тем, что никогда не отличавшийся особым терпением Рон треснул Дамблдора по носу.       И тут-то все, в общем, и началось — то ли воображаемый, то ли нет Дамблдор исчез, а они, кажется, пропустили их поезд.       Чудовищный младенец визгливо надрывался под вокзальной лавкой, на которой они сидели в ожидании неизвестно чего. Гарри даже удивился что Гермиона не принялась укачивать истерящего Томми — видимо, смерть и война здорово подкосили гермионину и без того прихрамывающую принципиальность. Концепция общего блага в последнее время их гриффиндорскую отличницу немного расстраивала.       - Что вы тут оба делаете? - наконец решился прервать повисшее молчание Гарри.       - Долбанная змея, товарищ, - кисло сознался Рон.       - Понятия не имею, но, по-видимому, от вас двоих мне не избавиться даже после смерти, - мрачно шмыгнула носом Гермиона, понявшая вопрос по-своему.       - О..., - задумчиво потянул Гарри. Не то, чтобы он был не рад друзьям, все-таки вечность коротать в компании как-то веселее, но все равно было несколько обидно. Кажется, змеемордый все-таки победил. Может, стоило и в правду вернуться да и навалять Томми-бою? Но, с другой стороны, если магический мир ожидал, что за него все работу сделают подростки, то так этому магическому миру и надо. Весь этот фанатизм, нетерпимость, глупость — он этого еще у Дурслей наелся. Все, больше он и пальцем не пошевельнет — это уже дело принципа!       - Мерлин и его волшебные подштанники, это мерзкий младенец действует мне на мозги, - нервно отметил старина Рон, - откуда он вообще тут взялся?       - А, этот... это Риддлов хоркрукс, - сознался Гарри, пытаясь незаметно задвинуть младенца ногой подальше под лавку.       - Чег-го?! - Гермионины глаза лихорадочно заблестели. Рон нервно закашлялся.       Упс... Кажется, Гарри забыл рассказать им о тайном плане Альбуса по поводу изничтожения хрякса внутри него самого.       В результате трагичной повести о неразделенной Снейповой любви, нравственных страданиях Дамблдора и незапланированной ошибки старины Волди, Гермиона окончательно разочаровалась в жизни, а Рон разочаровался в том, что не выбил у директора пару-тройку зубов. То, что из Гарри сделали смертника, а из них вообще не пойми кого, друзья приняли сильно близко к сердцу.       - Что б его... с его идеями о спасении души и втором шансе, - изо рта Гермионы вываливались столь грязные ругательства, что Молли Уизли явно захотела бы промыть ей рот с мылом, - … старый лицемер!       - Ну, у него почти получилось — по-крайней мере, Риддл больше не бессмертен, - дипломатично отдал старику должное Гарри.       - О, да, почти, - яростно возопила Гермиона, - если не считать того, что он может понаделать новых, у него в руках бузинная палочка, а мы мертвы!       - Да, змея, я помню, - тихо согласился Гарри.       - Вообще-то Долохов, - поправила почти успокоившаяся Грейнджер, - змея — это Рон.       - Обидно, - хмыкнул Гарри, - мы-то тогда его отпустили, ну — в кафе, помните?       - И это было глупо, надо признаться, - буркнул Рон, в то время как Гермиона согласно тряхнула головой, - если бы мы хотя бы полностью стерли ублюдку память, он бы никогда не добрался ни до Герми, ни до Тонкс и Люпина!       Люпин и Тонкс мертвы? Бедный Тедди... Остается надеяться, что хотя бы Андромеда будет в порядке.       Да жаль, что они никогда не убивали упивающихся, их-то самих никто не жалел. А вот они... А теперь Тедди и вовсе сирота, все из-за их попытки «сохранить свои души»! Тоже мне, милосердие... Интересно, скольких они убили своим невмешательством?       - Рон, убийство — это..., - начала Гермиона.       - А то, что если бы не мы, Долохов бы никого больше не убил, это как? Мы ведь, получается, тоже виноваты в том, что позволили ему продолжать? - серьезно спросил Гарри. Гермиона сникла.       На некоторое время разговор затих и они молча смотрели на застывшие часы. Гарри постепенно начинал бояться слова вечность.       - И что нам теперь делать? - снова начал Уизли. - Поезд-то ушел...       Гарри хотел было предложить подождать следующего, но кто знает, сколько им тут еще провести в ожидании?       Кажется, мечта Дурслей сбылась и Гарри Поттеру придется жить на вокзале. Паршиво...       - А если..., - нерешительно начала Гермиона.       - Если что?       - Так, ничего.       Кажется, идея ей самой разонравилась.       - Но ты все-таки сказала бы, что зря штаны просиживать, - пихнул подругу в бок Рон.       Гермиона глубоко вздохнула — как перед прыжком в воду — и начала.       - Это ведь вокзал Кинг-Кросс, вы заметили? А ведь с него можно не только сесть на поезд, но и...       - Гермиона, мы не можем аппарировать, мы умерли, - мягко, с несвойственным ему терпением заметил Рон.       - О, боже, Рон, заткнись, я говорила про барьер.       - Э, и куда мы по-твоему попадем? - растерялся Уизли.       Гарри отчего-то больше волновал другой вопрос — что, если они так никуда и не попадут, что если барьер не работает?!       - Да какая, собственно, разница, - еще более тяжко, чем раньше вздохнула Гермиона. Гарри решительно кивнул, наклоняясь за отчего-то затихшим Томми.       - Мерлин тебя побери, Гарри, ты же не собираешься тащить это с собой? - Уизли с отвращением посмотрел в красные глаза хоркрукса.       Гарри лишь пожал плечами, поудобнее подхватывая монструозное нечто. Не валятся же Томми под лавкой вечно? В общем и целом, младенца Гарри, несмотря на осуждающие взгляды друзей, взял с собой.       Барьер, как ни удивительно, работал — это они выяснили, когда Рон засунул руку по локоть в стену. Что ж, значит, повезло.       И тогда они, зажмурившись, дружно перешли барьер в обратную сторону.