Из Токио в Киото или из настоящего в прошлое

      С самого начала их история была до основания неправильной. Неправильной во всех смыслах: слишком мистическая и переполненная загадками.       Начать стоит того, что они оба геи. Но это пол дела. Отношения их были слишком страстными, узы слишком крепкими, а время, проведенное вместе, текло сладко и слишком незаметно. Терпеть недостатки друг друга не приходилось: они прощались сами собой, а через некоторое время казались и вовсе достоинствами.       После второй встречи они будто прилипли друг к другу. Чонин постоянно приезжал в Киото, жил у Сехуна месяцами, возвращаясь только на учёбу. Сехун был идеальным, и даже простая яичница из его рук казалась кулинарный шедевром, не меньше.       Время шло, а эти двое оставались невозможно счастливы. Год, два, да сколько бы не прошло. Все также хорошо, все также гладко. Вот только приоритеты теперь немного поменялись.       Чониновское "натурал, но не совсем" превратилось во вполне определенное "люблю только Сехуна". Чувства из смешливых и случайных - "если судьба, встретимся на том же месте в тот же день и в тот же час через полгода" - переросли в настоящую любовь.       Сехун быстро стал для Чонина тем, кого хотелось видеть всегда изо дня в день, несмотря на непогоду, ссоры, магнитные бури и плохое настроение. Хотелось любить всегда, просыпаться в одной постели, дышать одним воздухом. Белые как снег волосы помогали переживать зимние холода, представлялись занесёнными метелью холодными ледышками. Глаза цвета терпкого ароматного кофе грели осенью ветреной и серой. Руки нежные большие и невероятно уютные кутали, успокаивая каждый раз, когда по Цельсию ниже нуля. Чонин купал Сехуна в любви, бросал в водопад своих переживаний и чувств, доверяя всего себя. Открываясь до глубины, до дна.       Время шло, а за окнами округ Гион ласкал тишиною своих широких улиц, ночью, заглушая всю усталость влюблённых. Укрывал мягким светом уличных фонарей и дарил покой. На высоченных замках все та же вековая пыль. Они прожили так долго - целую вечность, по сравнению с тем, что живут люди. И время в тот момент казалось таким важным, хотелось ценить каждый момент, впитывать в себя все воспоминания, коротать вечера в обнимку, сидя на балконе, и встречать закаты. Лишь бы вместе. Они любили этот город, улицы, дома, он стал их особым местом. Воздух казался здесь родным и чистым, хотя, на самом деле, он везде одинаковый. Во всех уголках Японии и всей планеты.       Любить друг друга - большое счастье, думалось им всегда. Все так и было, если бы не тот осенний дождь. Он скрыл в шелесте падающих капель тоску и боль горькую ту, что изменила всю их жизнь.       Дождь свежий, пропитанный запахом послания с небес. Дождь, принесший смерть, теперь тяжелыми холодными каплями бил по лицу Чонина, держащего на дрожащих руках тело. Тело, жизнь из которого ушла сразу же после удара. Ножом в самое сердце. Этот ненавистный дождь укрывает теперь двоих в своём шелесте - умершего Хуна и промокшего Чонина. Все, чем может он помочь. Этот ненавистный дождь.

***

      Утро того воскресенья было таким же, как и сотни других: обычным, хмурым, прохладным. Вот только с одним отличием: утренние газеты пестрили сенсационными заголовками, содержание которых сводилось примерно к одному - сегодня ночью было найдено изуродованное тело молодого студента.       Осень уже вступила в свои права, задувающим пыльным ветром гоняя по дорогам опавшие жёлтые листья. Умирало все вокруг. Умирала одна любовь в квартире номер восемь, что на улице Сидзе, не доходя до святилища Ясака. Прямо сейчас, прямо в этот момент.       Чонин сидел в прихожей на коленях и пытался не сойти с ума. Душа его была выжжена и внутри умещалась одна только пустота.       Сехуна убили сегодня ночью. И только сейчас Чонин добрался до дома. Побитый, как бездомная собака, замызганный, промокший. В глазах от лопнувших капилляров будто пересохло: они жгли и болели. Веки опускались, и в воображении представал только один образ - Сехун, лежащий на асфальте. Трясти бездыханное тело бесполезно, но тогда Чонину казалось, если он будет звать его, тормошить - тот проснется. Нельзя же вот так просто взять и умереть!       От Сехуна пахло небом и пушистыми облаками. "Ангелы не умирают, они возвращаются на небо", - думал Чонин. Он хотел в это верить.       Чонин злился.       - Вернись, чертов О Сехун, и попрощайся со мной, раз уж ты решил свалить к себе на небо! Там что, лучше? Там нет меня, ты слышишь?! Ты любишь меня! Как ты там будешь без меня?! Слышишь? Услышь меня, ты! - Чонин все кричал и кричал в надежде, что его все-таки услышат. Но Сехун не просыпался, и плечи Чонина становились все тяжелее и тяжелее.       Он никогда не поверит в это. Он никогда не сможет с этим смириться.       Через пол часа приедет полиция и скорая, чтобы забрать тело Сехуна. А Чонин поедет домой. Промокший насквозь.       Но их история на этом не будет закончена. Эти двое, сами того не зная, получили второй шанс, хотя этот дар - скорее испытание. Толи Бог благословил их за их чувства, то ли дьявол решил им помочь...