"Ты потерял меня!"

Переполох поднялся, но уже тогда, когда Вейдер втаскивал Органу по трапу, бросив родианцу, поспешившему после в скором времени исчезнуть, горсть кредитов. Ровена подталкивала его в спину, явно нервничая и оглядывая толпу в поисках ей одного понятного знака. - Шлёпай в рубку! У нас скоро тут будут люди принца! Я закрою трап! Да шевелись же ты! Оглянувшись на неё, что-то не припоминая, чтобы она так нервничала в самых безвыходных ситуациях в прошлом, лишь увидел, как по её лицу скатывались капли пота и дыхание затруднено. - Что с тобой? И мрачный взгляд в ответ, сквозь стиснутые зубы: - Ты меня послушаешься или нет?! Энакин между делом забросил беспамятного альдераанца в одну из кают, вбив код закрытия, метнулся в рубку, запуская предстартовую подготовку. Окинув взглядом перемигивающиеся огоньки всех подручных систем, он удовлетворённо кивнул, крутанувшись в кресле, и пошёл на поиски Ровены, которая подняла рампу, но вот сама появляться в рубке не спешила. И, на повороте увидев её обмякшую фигуру возле того самого трапа, рванулся к женщине, беспокоясь за её самочувствие. - Падме! Да что с тобой такое? - подхватив её на руки, ситх поспешил в одну из кают, опустив её на койку. Вспомнив, что двигатели уже выведены на предстартовую готовность, он в полной досаде на все несуразицы этой миссии ринулся в рубку, выводя корабль из дока и вверх, за пределы атмосферы планеты. Пока работала автоматика, Энакин перепроверил введённые данные гиперпрыжка, но, почувствовав некий дискомфорт, вскинул глаза, успев возмутиться, когда по щитам сполохом пронёсся первый залп охраны планетки. Корабль вздрогнул всем корпусом, но продолжил взлёт. Прошипев проклятье, лорд пробежался пальцами по клавиатуре, выведя щиты до двух третьих от максимальной мощности. До входа в гиперпространственный туннель осталось всего-то около двух минут, пока компьютер просчитывал маршрут и подтверждал данные. Вот только навстречу "Миллениуму" уже бежало несколько истребителей, так что о лёгком уходе стоило только мечтать. Синие глаза потемнели, когда Вейдер уставился на мешавшие ему истребители, склоняясь к тому, что применить Силу ему придётся. И, сосредоточившись, он практически тут же почувствовал отклик, такой знакомый... "Оби-Ван?" "Убирайся прочь, пока есть просвет!" - донеслось до лорда, когда мимо его тихоходного по меркам маневренных машин противника пронеслись три Тай-истребителя, на лету поливая напавших на кореллианский фрахтовик корабли огнём из всех орудий. Энакин последовал приказу, толкнув вперёд рычаги скорости. "Миллениум" вздрогнул, двигатели взвыли, выведенные на предел мощности, но корабль с честью выдержал этот рывок, хотя лорду не нравился натужный визг компенсаторов гравитации, так что он просто постарался бросить их на самый минимум, делая пометку, что стоило заняться проверкой этих генераторов после того, как выдастся свободное "окно" в его насыщенной жизни. А вот то, что такую жизнь ему обеспечивала одна неугомонная женщина, - факт, от которого так просто не отбрехаться. Чернота космоса расцвела разноцветными полосами - и лорд устало откинулся на спинку кресла, хотя в мыслях пронеслось, что уж больно вовремя появился Кеноби, а впрочем, он на такое был мастер! Навестив пленника, Энакин задавил желание привести его в чувство и выбить из Органа всю правду, но после минутного сомнения просто заковал руки принца за спиной, заглянул в размякшие черты лица альдераанца. Захватили, а дальше? То, что ждало Бейла Органу по прибытии на Корусант, можно было честно назвать концом его отличной жизни. Палпатин не простит ему попытки покушения на Ровену, а уж то, что эта Ровена была при принце практически последней рабыней... Кажется, Органе нечего было ожидать снисхождения. Впрочем, заслужил. Падме каталась по узкой постели, стискивая зубы, но порой замирала, а по каюте разносился тихий пораженческий стон, превращаясь в рыдание. Тело просило дозы, разум пылал, перед глазами плыло и дёргалось марево белого цвета. Воздуха просто не хватало, пересохшие губы втягивали раскалённый кислород, словно драгоценные капли. Отстранённо она услышала, как зашипела, открываясь, дверь - и её подняли с кровати, откинув с ледяного лба спутанные пряди волос. - Падме? - тёплые пальцы скользнули по щеке. Закрыв глаза, она прижалась к этой ладони, потеревшись о неё, почти вжимаясь в поисках этого тепла. - Да что с тобой такое? Как трудно открыть глаза и взглянуть мутным от боли взглядом в размытые черты склонившегося мужчины, прошептать: - Наркотик... Это наркотик. - Я помогу! - его ладонь легла на её лоб, но женщина рванулась в сторону, почти рухнув на пол, стараясь избежать его прикосновения, всхлипнула. - Уйди! - она оттолкнула его руки, брыкнув ногами. Карие глаза прояснились, блеснув искрой почти безумия, подтянув колени к груди, набуанка вжалась в угол, ощетиниваясь на его присутствие. - Да что с тобой? - Они давали мне наркотик. В воде. Убирайся! - выкрикнула она, вцепившись скрюченными пальцами в металл переборки. Лицо перекосилось, втянутый воздух стоном вырвался из груди. Тело передёрнулось, вновь лишая воли. - Я могу помочь? Поникнувшая голова медленно приподнялась, сквозь занавесу спутанных волос дико блеснули карие глаза, и дрогнувшая улыбка растянула губы в оскале. - О, да, можешь... Только, - она замерла, словно стараясь себя пересилить, но прерывисто выдохнула, горько рассмеявшись: - Нельзя. Его рука протянулась к ней, осторожно и ласково отвела упавшие волосы. - Чем могу помочь? - Выруби меня. Ударь, всё что угодно, лишь бы я лишилась сознания, - карие глаза вновь начали разгораться опасным огоньком. Энакин всмотрелся в её лицо и медленно покачал головой: - Я не смогу. Я не... - Тогда уйди, сейчас же. Иначе ты себе самому изменишь. Я себя не контролирую, предупреждаю. В синеве глаз появилось мучительное выражение. - Я не могу. - Я тоже, - её пальцы пробежались по ткани, смявшейся на коленях, беспокойно поёживаясь, она покачала головой. - Не могу противостоять этому, транквилизатор лишь усилил действие, а я не хочу уже противиться. Нет сил. Мужчина просто поднял её лицо вверх, заглянув в глаза: - Почему ты пошла на этот риск? Люк едва не погиб, когда эти гады испортили стержни реактора твоего истребителя! Она дёрнулась. - В истребителе? А что Люк там делал? - Сказал, что твой истребитель нельзя оставлять, залез и завёл двигатели. - Ты... Позволил мальчишке управление кораблём?! Ума решился? Он удержал её запястье, когда набуанка пожелала вцепиться в его горло пальцами, разъярённая до предела. - Рейвен справился с заданием. Он спас Люка, а после вскрылась ещё одна твоя тайна, но вот за это тебя следует не только выпороть, но и вообще придушить! - его тихий голос сорвался на низкое рычание, а она только закусила губу. - Лея. Ты понял... Он лишь наблюдал, как её пальцы уже бездумно расстёгивали на его груди рубашку, а взгляд карих глаз был отсутствующим. Не то, чтобы он был против, но вот только сомневался, что она отдавала себе отчёт в том, что творила. - Ты никогда не оставляла их рядом, когда я приходил. И прости, но что ты творишь? - его рука удержала её за плечо, когда она наклонилась к нему, явно намереваясь приступить к решительным действиям. Карие глаза посмотрели на него провокационно: - Разве не ясно? - ладонь медленно скользнула по коже, расчерченной шрамами, она только бровью повела. - Ты спросил: чем можешь помочь. Делом и телом, лорд Вейдер. Только так или уходи. - А где вы оставили свой разум, ваше величество? - У Органы спроси. Или нет, лучше будет, если твоё место займёт он, - карие глаза прикрыли ресницы, лицо исказилось. - И чем быстрее, тем лучше! - Это наркотик? - Остаточное действие, да. У тебя есть выбор: брось меня в беспамятство. Или измени Амире. Вместо этого он просто скрутил её, как следует связав и стянув ремнём, прижав к койке. - У меня нет времени разбираться с этим, но делать глупости по прихоти я не намерен. - Какие фразы! - она безуспешно дёрнулась, зло сощурив глаза. - Как давно ты смог найти своё благоразумие, милорд? Мог бы послужить Императрице в своеобразном стиле! Или претит касаться того, чего касалась рука твоего мастера?! - Ты не выведешь меня из себя, даже не пытайся. Женщина хрипло рассмеялась, но тут же забилась в путах, стиснув зубы. Успокоившись после очередного приступа, она зло покосилась на невозмутимого татуинца: - Я даже ещё не пыталась, ты, придурок! Значит, про Лею ты узнал, что ж, пусть так. Но что тебе маленькое моё подобие? Замкнутая маленькая дрянь - ведь так ты меня называешь, когда упоминаешь про Амидалу? - Откуда? - синие глаза полыхнули болью. И это доставило ей удовольствие. - Маленькие посиделки в покоях императрицы поздно вечерком, когда дети мирно спят и видят свои сны. Знаешь, ты сильно обижаешь свою жену, когда занимаешься с Люком. Она мечтает о своём ребёнке. Ты стал бесплоден? Ну, что ты молчишь? Когда лорд Вейдер исполнит самое сокровенное желание своего мастера и жены: подарит Империи своего наследника? - Это не моё желание, Падме, а ты знаешь, что мои желания могут не сходиться с намерениями других! Я не буду племенным жеребцом, понятно? - Уже стал, дурак! Или ты думаешь, что Люк просто находится на глазах Палпатина? Ты даже не в силах вообразить, что именно приготовил тебе Император на будущее! - Ты знаешь? - Я такая же марионетка, как и прежде, только уставшая сопротивляться этой воле! А ещё мать Наследника. О! Меня ждёт великое будущее... Быть вечно пленницей Империи, да будь она неладна! Она задохнулась, но мотнула головой, стряхивая с лица волосы, перевела дыхание. - Ты уже и так стал отцом одарённого, так какой ситх останавливаться на достигнутом? Ты же так жаждал о большой семье и отказываешься. Глупо, по-моему. Энакин выдавил слабую улыбку, опустившись на край её постели, коснулся кончиками пальцев в перчатке этого бледного лица. - Вот в этом мы с тобой и разнимся. Ты уже сдалась, а я не стану игрушкой в руках Палпатина. Я рад, что Лея с тобой, тебе нужно тепло, которого ты так избегаешь с другими, а дети - твоя отдушина, я знаю, что с ними ты становишься собой, только с ними, для всех других ты - Ровена, Императрица, власть. Я живу законами Империи, но только так, как сам желаю, не нарушая границ, что были расчерчены со времён твоей свадьбы. Помнишь, я сказал, что верю в тебя? До сих пор верю. Она во все глаза смотрела на него, а во взгляде плавилась боль и сожаление, которое выплеснулось в скрипучем шёпоте: - Веришь? Однажды ты узнаешь то, что я не достойна твоего доверия, Скайуокер. И твоё презрение выльется на меня, словно лава Мустафара. Я не могу видеть будущее, но это знаю, просто знаю... - её голос сорвался, когда по щеке соскользнула слезинка. - Я совершила то, чему нет прощения, даже худшая мать этого никогда не позволит себе, если с головой дружит. А я, самолюбка и эгоистка последняя, обменяла одно на другое, жизнь на жизнь. Надеюсь, когда ты эту мою тайну узнаешь, то убьёшь меня быстро. - Ты бредишь, у тебя жар, - спокойно проговорил лорд, натягивая на её плечи одеяло, и ловким жестом фокусника воткнул в плечо женщины иглу, введя в кровь раствор сильного успокоительного. Карие глаза достаточно быстро заволокло туманной дымкой, оставив ему только горечь. Он посидел рядом с ней, поглаживая её щёку, молча размышляя, что, может, она и права в том, что он поступал несправедливо с Амирой: ведь сколько раз видел в голубых глазах супруги тоску, которую она старалась прятать по мере своих сил. Но у него были свои причины на такой вот садизм. Кое-что из её замыслов, чего не могли знать ни сама Императрица, ни, скорее всего, даже и Палпатин. Хотя, допуская, что Император и предложил её своему ученику, могло быть и так: набуанец в курсе чаяний милейшей девушки, вот только, как и прежде, использовал её для достижения своих целей. "Политика - это такие дебри, Энакин, в которых несведущий может заплутать, попасть в ловко расставленную ловушку, пропасть и сгинуть, если хорошо не знает повадок своих противников. Эта игра не бывает честной, хотя я и пытаюсь опровергать этот тезис. Я ничуть не лучше других, раз сама играю в эту же игру. Оказывать мне доверие можно постольку, поскольку я это заслуживаю, а я заслуживаю мало". В тот раз на Явине ему показались эти злые слова просто пустым звуком, но время шло, а он только утверждался в своём мнении, что политика - это не для него. Да, научился прятать свои предпочтения, научился использовать других в своих планах, обходить стороной ямы, что грозили ему неприятностями: без этого никуда, когда ты являлся учеником Сидиуса. Он научился смотреть со стороны за всеми, держать удар, улыбаясь. Но это было не его. Мог стать незаменимым при Палпатине - не захотел, впрочем, тот вряд ли на подобное рассчитывал, иначе бы не передал в руки Вейдера управление Флотом. А это означало, что в планах Императора ему предназначалась другая роль. Мы герои теневых театров. Только тени, не больше, не обманывайся, что что-то значишь для него. Падме не лгала тогда, когда сказала ему эти слова. Скайуокер мотнул головой, ещё раз просканировав наличие препарата в крови беспокойно спавшей набуанки, и удовлетворённо ухмыльнулся, увидев, что тот пошёл на спад. К возвращению на Корусант она будет в состоянии не нести ту чушь, что говорила ему.

***

Когда Палпатину доложили, что лорд Вейдер застрял на краю защитного периметра Корусанта не в силах справиться с поломкой и запросил о помощи, бледное лицо Императора окрасилось румянцем. - Он сумел её вытащить. Это превосходно! Адъютант помялся и уже тише добавил, что на борту корабля милорда находился и ещё один пленник. Жёлтые охровые глаза в упор глянули на мальчишку, который посерел, почуяв, что знание было взято из его мыслей. А по сморщенному и исчерченному шрамами лицу старшего ситха расплылось величайшее удовлетворение, он откинулся на спинку кресла, пробарабанив пальцами по подлокотнику: - А лорд не устаёт меня удивлять! Такой подарок мне сделать... Пусть пленника проводят в нижние темницы Дворца, у меня будет к нему краткий разговор. Ровена стянула на талии плащ, одолженный у Вейдера, вздёрнув голову, когда услышала шаги за закрытой дверью. Сердце бешено забилось: старалась свести их общение к минимуму в связи с тем, что он счёл необходимым поведать ей, что она сказала ему, пока находилась под воздействием наркотика. Женщина тогда едва на раз не поседела, поняв, что невольно ляпнула то, чего он и знать-то не должен был! Она уставилась на него во все глаза, боясь спросить о его выводах после той её речи. И он не разочаровал: - Ты столь убедительно сказала насчёт того, что я лишаю себя радости отцовства из-за каких-то эфемерных надежд, что я счёл за лучшее последовать твоему совету, Падме. Не позже чем через год Амира будет демонстрировать двору плод нашей любви, - синие глаза равнодушно наблюдали, как бледное лицо набуанки стало ещё серее, но в светлых глазах не промелькнуло ни сочувствия, ни сожаления. - Думаю, Император будет рад этому развитию событий. - Люку будет тоже радостно. Он очень привязан к тебе. - По прибытию на Корусант я подам на признание отцовства над Леей. Моя дочь не будет принцессой дома Органа ни в этой жизни, ни в следующей, вам понятно, ваше величество? - Лея Скайуокер... Звучит. А что ты будешь делать над моим опекунством? - Откажитесь. И уже с тщательно упрятанной радостью увидел ярость в бесстрастных ранее глазах, когда она шагнула к нему, прошипев: - Выкуси! - ему под нос сунули сложенную фигу. - Я не намерена отказываться от своей дочери! - Тогда у нас дилемма: вы же Императрица Ровена, а её мать мертва. - Смотри, как бы ты не стал мертвее некуда! Ты не заберёшь у меня право быть с Леей! - Тогда компромисс? - русые брови выгнулись над синевой глаз, пусть на губах лежала ласковая улыбка. Пока ещё не вернувшая себе бесстрастность Императрицы Падме вскинула подбородок, делая шаг назад. - Озвучь его! - Ты перестанешь лезть в мои отношения с Амирой - раз, ты так же не будешь присутствовать на уроках Рейвена. И третье: ты откажешь Амире в её месте в Сенате. Я не желаю получить себе ещё одного политика! Он сверлил её взглядом, ощутимо тяжёлым и негодующим, заставив набуанку вскинуться и тут же сникнуть. - Если это все твои претензии и я на таких условиях не буду лишена возможности продолжать считаться матерью Леи... - Оставь другим эти реверансы, Падме. Ты принимаешь мои условия? - Принимаю. Но будь уверен: удовольствия тебе этот раунд не принесёт! Лорд Империи внимательно взглянул в карие вызывающие глаза и сухо усмехнулся: - Не обманывайся моим пренебрежением, родная, я никогда не получаю от наших перепалок морального удовольствия, скорее это похоже на уксус в стакане. Светлый, красивый, но вкус у него опасный и едкий. И я весь в ожидании, что же за тайну ты хранишь за своими ментальными щитами, тайну, которая может меня разъярить до твоего убийства. - Его ладонь скользнула на напрягшееся горло женщины, почувствовав, как быстро билась артерия под его пальцами. - Ты сказала кое-что такое, отчего сейчас готова себе язык откусить, правда? И мне очень интересно, что же это такое... Опасное. Дверь отъехала в пазах в сторону - и за порогом высилась фигура лорда всё в том же наряде контрабандиста, да на скулах лица лежала двухдневная щетина, отчего вид был у него усталый и вредный. Вот второе утверждение было столь странным, что женщина медленно вздохнула и окинула себя взглядом, скривившись при виде плаща, скрывшего те тряпки, в которые она была одета со времён побега. - Император прислал один из штурмовых шлюпов, чтобы ты поскорее присоединилась к нему. - Да ладно! Словно я не знаю, что эта эскапада будет мне стоить пары выговоров! - она проскользнула мимо него, но замерла, вздрогнув, когда его ладони быстрым движением легли сзади на её плечи, чуть стиснув одежду, и еле уловимый шёпот донёсся до слуха женщины: - Мне надо было принять твоё приглашение, Падме, но я не мог совершить такое, когда ты не отдаёшь себе отчёта. - И этого человека называют ситхом? - её ответный шепот был не громче, чем его. Узкая ладошка погладила покрытую перчаткой руку лорда. - Но я благодарна, что ты сдержался. Себя тогда я точно возненавидела бы на всю оставшуюся жизнь, считай, что ты спас мою самоуверенность. Его ладони отдёрнулись за миг до того, как в проёме появился один из посланцев Императора. - Мадам, - лорд с поклоном дал ей понять, что позволит ей пройти вперёд. - Благодарю, милорд, - накинув на голову капюшон, Падме со вздохом вновь заставила себе вернуть облик Императрицы. Император смотрел на повисшего в цепях альдераанца, после обойдя его медленно кругом, едва уловимо касаясь кончиками пальцев влажной кожи мужчины, который надрывно кашлял, пытаясь вернуть себе дыхание, сбитое в крике. - Твоё упрямство меня сильно достаёт, Бейл. Я не вижу причины, по которой ты скрываешь своих сообщников. Мне многое известно, только я и вида не подам, мне нужны имена. Истинные имена, а не те, которые ты сейчас перебираешь в уме, пытаясь выкрутиться. Не получится. Имена, ваше высочество! Заплывшие и опухшие глаза Органа глянули на Императора, разбитые и искусанные в кровь губы скривились: - Ваши... потуги напрасны. Не скажу... Серые глаза, знакомые Органе по Сенату, глянули с обезображенного отёчного лица, тонкие пальцы с силой стиснули ушибленный подбородок мужчины, ногти впились в ноющую челюсть. - Тогда я со спокойной совестью могу передать тебя в руки моей супруги, правда? Знаешь, у неё к тебе и твоей шайке есть весомые претензии. А женщины... Они, знаешь ли, совершенные убийцы, когда их раздразнить "донельзя". Что ты и претворил в жизнь. Всего хорошего, ваше высочество, и да пребудет с вами Сила. Кстати, она вам понадобится в разговоре с Ровеной. Я постараюсь уговорить её не быть окончательной стервой и убить вас как можно милосерднее. Быстро. Альдераанец схаркнул сгусток крови под ноги набуанцу, попав ему точно на начищенный носок ботинка, но Палпатин лишь сухо усмехнулся в лицо арестованного, покачав головой: - Это просто глупо, Органа. Ты уже проиграл, даже не сознавая это. Впрочем, ладно, ты свою роль отыграл с честью. Ныли вытянутые связки плеч, сводило судорогой мышцы рук, когда его швырнули в другую камеру. Бейл дрожавшими руками утёрся краем разодранной рубахи. В груди хрипело и саднило. Как это у Императора получалось бить столь точно, что внешне его пленник был невредимым, а внутри живого места не оставалось? Хотя, это точно праздное любопытство: разгадать шараду ему не дадут. Этот визит в один конец. Кажется, он и в самом деле проиграл. Может быть. Мужчина поднял устало голову и тут же, не отдавая себе отчёта, вжался в холодную каменную стену, увидев за прозрачной дверью силуэт сидевшей в гравитационном кресле женщины в алом платье, застёгнутом на все пуговки, вплоть до подбородка, в полукольце охраны. Каштановые волосы были зачёсаны назад и скреплены замысловатым полукругом заколки на затылке, лишь острые крылья виднелись из-за затылка, что-то напомнив ему о прошлом. Лёгким движение ладони Императрица (а вот то, что перед ним Ровена, - сомневаться не приходилось!) велела открыть камеру. Охрана тут же настороженно напряглась, но Ровена едва шевельнула губами, не спуская глаз с сидевшего на полу мужчины, и слуги замерли. С лёгким шипением панель исчезла в стене - и взгляды женщины, на жизнь которой он столь опрометчиво покушался, и его пересеклись. Карие глаза Органы округлились, когда он успел подумать, что подобного он точно не выдержит... - Рада видеть, что с тебя ещё не спустили шкуру, альдераанец. Ибо это моя прерогатива, - бесстрастно промолвила женщина, медленно вставая с кресла и спускаясь по двум ступеням вниз, в камеру к пленнику. - Дайте распоряжение операторам, чтобы дверь сделали матовой и увеличили звуконепроницаемость стен, - резко произнесла госпожа Империи, показным движением вынув из-за пояса одной из своих Безликих тонкий клинок стилета. - Остальные выйдите.