Нуна

Сегодня Ким Чонин был удивительно тих, когда пришёл. Под веками залегли глубокие тени, да и выглядел он хуже некуда. Устал? Нет, что-то определенно было не так. Чонин не полез обниматься, как обычно, а лишь тихо поздоровался, скинул куртку у входа и поплелся на кухню. — Чонин-а? — девушка поднялась с дивана и пошла следом за парнем. — Малыш, все хорошо? — Да, просто устал, — он попытался открыть холодильник, но руки не слушались и все время соскальзывали. — Наверное перетренировался. Подойдя вплотную, девушка попыталась отодвинуть Чонина и достать все самой. Но от легкого прикосновения к спине парень дернулся и еще сильнее выпрямился. Только сейчас при полном свете, девушка заметила, насколько Чонин был бледным. — Малыш, либо ты сам говоришь что случилось, либо я начну тебя ощупывать и выяснять где болит, — никакого раздражения или гнева в голосе не было, но Чонин знал, что спорить бесполезно. Парень вздохнул и еще ниже опустил голову: — Спина болит, — но потом быстро добавил, обернувшись — но совсем немного. Я просто устал. — Айщ! — Понятно, — девушка опустила руку, которой только что еще раз дотронулась до спины упрямца. — Умывайся и иди ложись в постель. Еду принесу в комнату. Поколебавшись и немного потоптавшись около холодильника, Чонин, все-таки, направился в сторону ванной комнаты. Из-за шума льющейся воды он не услышал телефонного разговора, который нуна успела закончить к окончанию водной процедуры. Уже лежа в постели, он слышал звон тарелок, доносившийся с кухни. А чуть позже раздался звонок в дверь. Почти через мгновение в спальню зашли нуна и незнакомый мужчина. Чонин даже про спину свою забыл. Он быстро натянул одеяло до самого носа, ведь под ним он был, как всегда, почти абсолютно раздетым. — Не волнуйся, Чонин-а. Это — доктор. Парень поморщился от боли, видимо, все-таки, слишком сильно дернулся от неожиданности. — Чонин, — девушка все еще стояла на пороге спальни. — Это — Кенсок, мой давний друг и хороший врач. И ему можно доверять, — девушка хмыкнула, от недоверчивого взгляда парня исподлобья. — Поверь мне, он никому ничего не расскажет. Только поможет. — Я думаю, тебе лучше выйти, — Кенсок к этому моменту уже поставил на прикроватную тумбочку небольшой кейс и пошел мыть руки. — Мы тут сами справимся. — Чонин, пожалуйста. Пусть тебя осмотрят, — девушка подошла вплотную к предельно напряженному парню и поцеловала его в щеку. После чего, она коснулась кончиками пальцев длинной челки, убирая ее с глаз. — Хотя бы просто осмотрят. Чонин сдался. Он молча терпел все процедуры, не издав ни звука. Он так же молча лежал на кровати, пока Кенсок перед уходом давал указания о последующих действиях. — И главное — это покой, — он уже одевался и на ходу добавлял. — Все ампулы с уколами я оставил на тумбочке. Там же бумажка с расписанием всех последующих. — Кенсок-а… — Ты же знаешь, я — могила. Ни слова! — доктор подмигнул подруге и открыл дверь. — Пожалуйста, проследи, чтобы он лежал хотя бы дня два. — Спасибо! Девушка закрыла входную дверь и задумалась. Миссия была невыполнима. * * * Дверь закрылась давно, а нуна все не возвращалась. Чонин решил проверить, чем она занята и сполз с постели. — Вы немного не поняли, — от стальных ноток в голосе действительно веяло холодом. — Я не спрашиваю разрешения, а ставлю в известность. Ему нужно лечится. Завтра у него нет никакого расписания. Это — не вопрос, а утверждение. В трубке что-то бубнили в ответ, но Чонину слышно не было. — Какие тренировки о чем вы? Вы рехнулись? У него спина! — девушка выдержала паузу, чтобы не сказать лишнего. — Вы хотите чтобы он совсем больше не танцевал? Да, я беру всю ответственность на себя, если вам это безразлично. Чонин понимал, что после такого аргумента споры прекратятся. Нуна защищала его, и это было прекрасно. — Спасибо за понимание! — ухмылка легко передавалась собеседнику, даже без визуальной картинки. -… — Нет, раньше надо было думать. Я уже позаботилась о медицинской помощи. Всего доброго. Положив трубку, девушка повернулась и от неожиданности вздрогнула. Полуголый парень, перемотанный тугим бинтом, опирался на дверной проем и внимательно следил уставшими глазами за его личной защитницей. — Ты зачем встал? Доктор же тебе сказал, что нужно лежать? — Как ты с хеном-менеджером сурово, — Чонин слегка улыбнулся. — Можно вопрос? Девушка промолчала, но вместо ответа все же кивнула. — Ты так заботишься обо мне. Неужели, ты меня все-таки любишь? — Они совсем обнаглели, — девушка начала заваривать какао и рассуждала между делом. — Не следят за здоровьем своих артистов. И кстати, завтра ты тоже остаешься здесь. Буду колоть тебе все, что прописали. — А как же работа? — на памяти Чонина нуна, бывало, и на выходных работала, а тут внезапный пропуск. — Давно не была в отпуске, поэтому у меня отгул… — Нуна, — Чонин мягко перебил девушку. — Ну что?! — Ты не ответила, — Чонин отобрал чашку с напитком и отставил ее в сторону. — И не отвечу… Она вышла из кухни и направилась в сторону спальни. А Чонин молча поплелся следом, чтобы свернуться калачиком и устроить голову на коленях у нуны. А потом подняться до живота, прижавшись ближе. Чуть позже, может, и до груди, когда нуна уляжется. Он поддастся сну, ощущая маленькие пальчики, вызывающие толпы мурашек, которые будут нежно перебирать его жёсткие волосы. Или когда пальчики будут едва ощутимо гладить спину вдоль больного позвоночника, облегчая боль. Прежде чем совсем провалиться в сон, Чонин успеет в очередной раз отказаться от укола с обезболивающим и пробормотать: — Мне уже почти не больно. Когда ты рядом, мне никакие уколы не нужны. — Спи, малыш, набирайся сил.