Наставник для Бога

Мужчина переоделся в свои Божественные доспехи. Раз уж он сегодня вечером уходит, то нет смысла находится в этой неудобной мидагрдской одежде, которая безобразно висела на слаженном аристократичном теле принца. Локи с равнодушием наблюдал за метаниями Эвелин. Пару минут назад ей кто-то позвонил: разговор был весьма кратким и малосодержательным, но зато сейчас, женщина бегала из комнаты в ванну и обратно, забывая то полотенце, то платье. Наконец, перетащив туда все необходимое, Эвелин закрыла дверь, и через несколько секунд послышался шум воды. Локи презрительно хмыкнул и, привязав фиолетовую ленточку к последнему шарику, устало опустился на диван. Эвелин заберет Алишу через четыре часа. Дом готов к празднику. Только вот в душе почему-то совсем нет радостного ощущения предстоящего веселья. Лафейсон снова вернулся к тяжелым раздумьям, терзающим его царскую персону последние полчаса. « Да кому ты вообще нужна… Таких как ты… Нет, даже лучше тебя — миллионы… И вообще… Это все очень глупо и смехотворно… Какая-то жалкая смертная… меня… Ну разве не смешно?» Мысли Лафейсона прервал настойчивый звонок. Телефон громко вибрировал на журнальном столике, с каждой секундой сдвигаясь все ближе и ближе к краю. Принц с интересом взглянул на мобильный Эвелин, но трогать не стал… Какое ему дело до этой мидгардской женщины? Хотя, нельзя не признать, что в глазах его, все же, зажглось любопытство. Телефон перестал звонить, остановившись у самого бортика деревянного столика. Но через пару секунд завибрировал с новой силой. Так продолжалось еще несколько раз, — телефон скользил вдоль бортика, даже не думая падать на ковер, и в четвертый раз мобильный трепыхнулся в последний раз и призывно замер. Тут-то Локи и не выдержал. Раздраженно схватив темно-розовое устройство, мужчина открыл крышку. Вместо звонка там отображалось входящее смс сообщение. Принц задумчиво повертел телефон в руках и наугад нажал на самую большую кнопку. « Эвелин! Какого хрена трубку не берешь?! Только что звонил тот клиент. Он сказал, что подъедет еще один его друг, и они хотят вместе со стриптизом заказать дополнительные услуги. Я ему ответила, что наши стриптизерши не занимаются проституцией, но, Эв! Они платят 3 тысячи долларов за все! Я сказала, что ты подумаешь. Ответ нужен немедленно, иначе получишь только тысячу за стриптиз, а остальные две отработает Анна. Пока что я ничего не говорила этой малолетней шлюхе. Подумай хорошенько, детка. Два косаря на дороге не валяются. Целую, Лили». Несколько секунд Локи неподвижно сидел, прикованный взглядом к светящемуся экрану мобильного. Сердце пропустило удар. Второй… Третий… Выдох… Пальцы медленно закрывают крышку телефона, — они сжаты так, что будь у Локи его сила, телефон раскрошился бы в мелкие кусочки. Но, он аккуратно кладет его на место, отрешенно поправляя, чтобы выглядело так, будто он его не трогал. Чтобы вернуть все, как было. В очередной раз, пытаясь обмануть себя… Словно он и не брал его, не читал те душащие строки, благодаря которым внутри все снова закаменело… Гнев, ярость, злость, — все было погребено под толстым слоем напускного равнодушия и ледяного спокойствия. Его сердце снова сковала пустота. « Стриптизерша… клиенты… дополнительные услуги…» Где-то хлопнула дверь. Пальцы теребили край кожаной ткани, а отрешенные голубые глаза смотрели сквозь пол… Торопливые шаги из ванны в комнату. Пальцы сжались в кулак: « Шлюха… Продажная Мидгардская девка… Эвелин…» Локи вскочил с дивана и застыл в нерешительности. Если он позволит себе…если сорвется…то он убьет её. Задушит собственными руками, как паршивую собаку. — Ого! Ты починил крышу! — радостный и восхищенный возглас. Она остановилась совсем рядом, — Спасиб… — Замолчи… — Локи закрыл глаза и еще крепче сжал кулаки. Мать Алиши, — этого невероятно доброго, светлого существа… Вроде бы хорошая и добрая женщина, которая посмела носить волнующий аромат нежной кожи, так схожий с запахом золотых волос Асгардской царицы… Безликая серая мышь, которую он встретил тогда на перекрестке. Напускная благородность, фальшивые слова… Ложь… Что ж, Бог Обмана выбрал достойнейшую из этой прогнившей четы, нечего сказать. Или это и есть кара Всеотца? Из всех мидгардских женщин выбрать именно ту, которая заставит не просто страдать, а растопчет твое доверие о продажные ласки. Женщина, к которой он успел привязаться, которую…нет… Нет… Ни за что! Она всего лишь грязная потаскуха, ублажающая ночами этих омерзительных свиней… Душно. Холодно. До одури противно. И почему-то больно… Он весь сейчас, как натянутая струна, готовая лопнуть от единого шороха… — Что? — Эвелин недоуменно моргнула глазами и усмехнулась, — я просто хотела поблаго… — Замолчи! — Локи резко схватил её за подбородок и со всей силы впечатал в деревянную стену, все яростнее сжимая свои пальцы. Женщина крепко сжала его руки и попыталась развести в стороны, но Асгардский Бог, даже без магии, был очень силен в своем всепоглощающем гневе. Лицо Эвелин начало краснеть, воздуха катастрофически не хватало. Женщина разозлилась и, обхватив его руки, резко потянула вниз, ударив мужчину коленом в солнечное сплетение. Локи разжал пальцы, схватившись за свою грудь. Черт… Как же больно… И совсем не от удара… Локи распрямился и с высокомерным взглядом, в котором отчетливо плескалось презрение, уставился на судорожно вздыхающую женщину. Как? Эта потаскуха еще жива?! Не бывать этому… — Ты что творишь?! — зло воскликнула Эвелин. Её руки потирали посиневшее горло, а сама женщина опасливо прижималась к стене, широко расставив ноги. — Ты… Грязная шлюха! — прошипел Трикстер. Он наотмашь ударил её, но Эвелин резко перехватила его руку, со зло сузившимися глазами, впилась острыми ногтями в его запястья, удерживая руки в нескольких сантиметрах от своего лица. — Ты думаешь, ты первый, кто пытается избить меня?! Нет уж, этот фокус со мной больше не пройдет. Никогда, — женщина яростно бросила его руки. Её грудь часто вздымалась под тонким красным платьем. Так вот, значит, куда она его одевала… В тот вечер она была с мужчиной… Или с несколькими? Злость новой волной накатила на Трикстера, отчаянно ища выход скопившимся эмоциям. — Лживая продажная девка! Ты врала мне, Алише! Что, собираешься вырастить из нее такую же шлюху, как сама?! — кулаки гневно врезались в стену возле самой головы Эвелин. — Закрой свой рот! — пощечина обожгла щеку Трикстера, — Не смей больше говорить этого при мне, иначе, клянусь Богом, я тебя убью… — её пустые темно-серые глаза сейчас яростно горели. В них плескалась такая же злость, которую Локи пытался потушить в самом себе. Как будто она — его отражение. Лафейсон зло усмехнулся и облизнул сухие губы: — Жалкая мидгардская потаскуха! Ты пожалеешь, что подняла руку на Бога! — Локи больно схватил её за предплечье и притянул к себе. Эвелин сжала пальцы в кулак и попыталась ударить его в нос, но принц перехватил её руку, выворачивая так, что женщина согнулась пополам от боли в запястье. Мужчина нагнул её перед собой, больно ударив головой о стену. — Что? Нравится?! Ты же шлюха, тебе должно нравиться, когда с тобой обращаются, как с вещью! — Прекрати! — Эвелин со всей силы наступила ему каблуком на ногу. Лафейсон зашипел от боли и на секунду выпустил женщину из рук. Она тут же метнулась в сторону выхода, но Трикстер схватил её за волосы. Эвелин пронзительно вскрикнула, когда он потянул её на себя и прижал к стене, не давая двинуться с места. Локи торжествовал, нависая над ней — в её глазах, наконец-то, плескался страх. Не равнодушие, не пустота, а дикий животный страх, который заставляет хищников желать смертельной игры еще больше. Её полураскрытые дрожащие губы, испуганные глаза, наполненные пока еще не пролитыми слезами. Как сладко. И как больно… Принц вжал её в стену своим телом и с отвращением впился в женщину поцелуем. Эвелин зло прокусила его губу до крови. Локи мгновенно ударил её по лицу, оставляя на щеке кровавый след от позолоченных нарукавников. — Тебе неприятен мой поцелуй?! Ты же шлюха, ты должна получать удовольствие от этого! Ну! — мужчина яростно схватил её за плечи и, ощущая вкус собственной крови, снова поцеловал её. Эвелин вновь его укусила. Намного сильнее и отчаяннее, чем в предыдущий раз, безрезультатно расцарапывая кожаные доспехи на его груди. — Пошел ты к черту, ублюдок! — процедила сквозь зубы женщина, пытаясь пнуть его зажатой ногой. Локи усмехнулся и, гневно схватив Эвелин за волосы, развернул женщину к себе задом: — Сколько у тебя их было?! Эвелин попыталась вывернуться, но царевич крепко сжал её запястья одной рукой и завел их вверх, над головой, прислоняя к стене. Плечи вывернулись до режущей боли, до выступивших слез. — Сколько?! Сотня? Две? Три? Может, тысяча?! — он приложил её головой о стену, заставляя упереться в нее шеей, и, отпустив волосы, схватился за край обтягивающего платья, раздвигая её ноги своими сильными бедрами… — Пусти…- шептала Эвелин, отчаянно изворачиваясь. Мужчина крепко прижался к ней сзади, не давая даже пошевелиться. Плечи отзывались ослепляющей вспышкой боли в мозгу, реагируя на каждую безуспешную попытку освободиться. — Тебе были неприятны мои ласки той ночью, неправда ли? Ты признаешь только подобное отношение, и только так можно добиться близости с тобой? Отвечай! — пальцы больно сжали её промежность. — Нет! Пусти! — навзрыд закричала Эвелин. Он умело сковал все её движения. Невозможно рвануться ни вправо, ни влево. До ужаса знакомое отчаяние, страх, затапливающие грудь горькими слезами… История ведь не должна повторяться, правда? — Никто не смеет отвергать самого Бога! И ты подчинишься мне… — с болью в глазах прошипел Трикстер. Царевич резко потянул платье наверх, обнажая оголенные бедра Эвелин.