Наставник для Бога

— Плати деньги! — из последних сил закричала Эвелин, делая рывок в сторону. Пальцы Лафейсона замерли у самой ширинки нерасстегнутых штанов. Отвращение… Локи медленно отпустил её посиневшие запястья. Эвелин уперлась дрожащими руками в стену и сползла вниз. Ноги не держат, все тело трясется. А тушь противно течет по щекам, заставляя заплаканные глаза воспаляться еще больше. Царевич отвернулся, не в силах смотреть на эту падшую женщину. До последнего он верил, обманывая свое сердце. До последнего он думал, что всего лишь покажет свое превосходство, подчинит себе, установит власть. А она оказалась обыкновенной шлюхой, которая готова продать свое тело любому за паршивые мидгардские доллары. — Ты действительно шлюха, — тихо проговорил Локи. Его низкий голос не выражал никаких эмоций. Только вот в голубых глазах все равно блестели слезы. — Ты действительно думаешь, что мне это нравится?! — Эвелин истерично засмеялась и, закрыв лицо руками, зарыдала. Её трясло так сильно, что ледяные пальцы то и дело касались глаз, размазывая тушь. Царевич даже не обернулся. Внутри — сосущая пустота, разъедающая душу. Так знакомо. И так больно. — Ты готова продать свое тело любому… — Да, да, да! И знаешь что?! Это не твое собачье дело, — Эвелин опять засмеялась, больно сжимая корни собственных волос, — Я буду трахаться с кем угодно, лишь бы Алиша жила достойно… — Замолчи… — пальцы снова сжались в кулаки. — Я сделаю все, чтобы она никогда не познала той жизни, что у меня! — зло выплюнула женщина, вставая с пола. — У тебя был другой выбор… — Да не было у меня выбора! — яростно закричала женщина. — Ложь! — Лафейсон резко развернулся. Его руки гневно тряслись, еле сдерживаясь, чтобы не ударить её вновь, — Ты могла найти другой способ и не делить постель с незнакомцами… — ядовито прошипел Трикстер. Эвелин тяжело дышала, со злостью смотря на него. — Меня тошнит от тебя… Ваш мир прогнил до основания, и ты всего лишь еще одно подтверждение тому. Я рад, что ты оказалась продажной девкой, не имеющей каких-либо моральных устоев — это значит, что я был прав! Локи рассмеялся, запрокидывая голову: — О, да… Еще как прав! Ваш паршивый зловонный мир стоило уничтожить в тот раз, но я был слишком слаб. Эвелин вздрогнула и испуганно посмотрела на Локи. Он выглядел так, будто в него вселился сам дьявол, — скулы стали острее, безумный взгляд прожигал насквозь, сочившейся из него яростью, а от статной, распрямившейся фигуры так и веяло чем-то зловещим… — И сейчас, когда мои планы осуществятся, я не оставлю и камня на этой залитой кровью планете. И затем, я лично распотрошу тебя своими руками, чтобы видеть, как ты страдаешь, чтобы ты ощутила боль, в которой так долго жил я сам… Женщина отвернулась, пряча за длинными волосами дрожащие губы: — Убирайся… — Что, боишься меня, женщина? — принц зло подошел к ней. — Отвечай! — он попытался схватить её за руку, но сердце вдруг сжало так сильно, что Локи упал на колени перед Эвелин. Он больно впился пальцами в свою грудь, словно хотел вытащить это проклятое сердце. Слишком долго оно заставляло его страдать, слишком долго залечивало старые раны и слишком часто покрывалось новыми. Не легче ли вообще его не иметь? Царевич судорожно глотнул спасительного воздуха, но легкие тут же обожгло и скрутило в тугой узел. Мужчина закашлялся и распластался на полу. — Эвелин… — последний выдох, перед тем, как потерять сознание от ослепляющей боли. Женщина с ужасом смотрела на пустое место, где буквально секунду назад валялся Асгардский гость. Он исчез. Снова, или уже навсегда?

***

— Ты что, издеваешься? — ярость в Локи клокотала так сильно, что он то и дело синел, превращаясь в Йотуна. Пол в комнате уже давно покрылся изморозью, а стены сияли чистейшим льдом. Змеи, которые обвивали оконные рамы, покрылись толстым слоем льда и теперь представляли из себя лишь причудливый орнамент. Тор, с ярко выраженным удивлением, смотрел на брата и решительно не понимал то, о чем он говорит. Какое убийство? Какой заговор? О чем он вообще бредит? — Я тебе еще раз повторяю, что я никого не убивал! — Тор начинал злится. Его мышцы напряглись, готовые к активным действиям. Еще чуть-чуть, и он поиграет с Локи в давно забытую игру — вправь брату мозги. — Я сейчас собственноручно придушу тебя! — гневно прошипел Трикстер, — Как ты можешь не помнить этого?! Он хотел убить меня, и у него это почти получилось, но тут в комнату ворвался ты и прикончил этого жалкого старика! И не говори, что это я тебя заставил! Ты сам пришел мне на помощь… — Да о чем ты твердишь, брат?! Он жив! — Нет! После того, как ты убил его, я успел забрать себе всю его силу! Только вот тело мое почему-то исчезло… — Локи, еще раз повторяю — хватит пороть этот бред! Видимо, у тебя от зеркальной тюрьмы начались видения. — Ты хочешь сказать, я сумасшедший? — ехидно поинтересовался Лафейсон, скрещивая руки. — А как еще объяснить все, что ты выдумал?! — Громовержец надвинулся на Локи и грозно посмотрел на брата сверху вниз. — Что ж… — младший царевич резко выбросил руку вперед и напряг пальцы. Молот Тора, повинуясь неведомой силе, вырвался из ладони Громовержца и на несколько секунд завис в воздухе, после чего оглушительно рухнул на пол, проломив золотистый паркет. Тор пораженно смотрел на Мьельнир. Никто, кроме Всеотца не мог поднять его. Неужели он и вправду помог Локи… — Я могу поднять его лишь на несколько секунд… На большее моей магии не хватает. Он по-прежнему служит только тебе… Теперь ты мне веришь? — Я не понимаю…как? — Игрилий был первослужителем Всеотца. Тот наделил его частью своей силы, также как и тебя… — Но как я мог убить его? Он же сильнее всех нас… — Жрец попался в мою ловушку, это было нелегко. Но ты убил его, и я успел забрать его силы себе. Когда я почувствовал, как мои жилы наполняет чужеродная магия, мое тело не выдержало, и я потерял сознание. Ну, а затем, уже очнулся в той странной зеркальной тюрьме, в цепях, в наморднике. И я требую ответа — почему?! — Я не знаю, — Тор задумчиво приложил пальцы к подбородку и подошел к окну. Сквозь белую изморозь на окне не было ничего видно. Громовержец долгое время скользил взглядом по причудливым рисункам и, нерешительно вздохнув, проговорил: — То, о чем я тебе сейчас расскажу, не знает никто… Все действительно думали, что ты… Локи яростно закричал и схватился за сердце. Тор испуганно повернулся к брату. Младший царевич корчился в предсмертных судорогах, отчаянно хватая ртом воздух. — Брат! Что с тобой?! Лафейсон зло оскалился: — Да будь он проклят! — Локи! Принц несколько раз трепыхнулся и, выгнувшись в спине, обессилено рухнул на пол. По лбу стекали капли пота. Перед глазами все плыло. Локи коснулся дрожащей рукой мокрого лба и облегченно вздохнул. Боль прошла, по всему телу разливается какая-то странная слабость. Тор пораженно уставился на брата: — Локи! Твое тело! Лафейсон провел ладонью перед глазами. Она больше не была полупрозрачной. Его тело стало материальным. Улыбка начала медленно расползаться по губам Трикстера: наконец-то он сможет осуществить задуманное…