Наставник для Бога

Локи с грохотом упал на Землю, пропахав своим божественным носом несколько метров свежей весенней травы, которая тут же превратилась в месиво из чернозема и зелени. В ушах продолжал шуметь страшный гул космической бездны, в которую он только что провалился, а тело ломило так, будто по нему всю ночь колотили Мьёльниром. Лафейсон застонал в изнеможении и, тихо матерясь, предпринял попытку встать… Локти тут же подкосились и мужчина рухнул обратно на землю, проклиная свою дикую усталость и бессердечную гравитацию. Царевич устало перевернулся на спину и распластался на траве, глядя в безупречно синее, чистое небо и его посетило какое-то странное чувство дежавю, будто это все уже было… Тряхнув головой, Асгардский Принц, с царским величием поднялся с земли и огляделся. Кажется, он попал совершенно не туда, куда планировал… Чертов Мильхер… Придется разыскать Эрика Селвика, чтобы он вытащил его из этой задницы мира, и сделать это нужно как можно скорее. Агара не любит долго ждать. Второе чувство дежавю посетило царевича, когда он вдруг осознал, что тело его бесплотно и сам он больше напоминает призрака, не способного даже навредить этим жалким смертным, что проходили сквозь него, совершенно не церемонясь. Ничего, он им еще покажет! И когда посреди оживленного перекрестка он увидел застывшую в ужасе маленькую девочку лет четырех, что определенно могла видеть его, Лафейсон окончательно убедился, что все это уже происходило с ним. Он не мог объяснить почему, но эта девочка показалась ему до боли знакомой и Асгардский Принц всем своим нутром почувствовал, что если он подойдет к ней сейчас, то произойдет очень важная череда событий, которая обязательно приведет его к правильному ответу… «Ответу на что?» — задумался Локи, и эта мысль денно и нощно крутилась в его голове, пока он пребывал в доме смертной и ее дочери. Он чувствовал, что должен найти что-то, и эти сомнения не покидали его до того самого дня, пока небо над Пасаденой не разверзлось страшным провалом, и оттуда прибыла армия змееродных Муспельм во главе с их царицей Агарой. В тот момент Лафейсон вновь почувствовал то странное, щекотливое чувство дежавю. И он откуда-то знал, что эту встречу переживут не все… А потому он был готов к тому, что Муспельмы попытаются его схватить и запечатать его силы. Еще никогда Локи не двигался так быстро, уничтожая змей огненными шарами, молниями, и ловко маневрируя между их острыми копьями, но в этот раз он тоже не успел… Пока он отвлекся на Агару, собираясь уничтожить ее раз и навсегда, стражницы царицы окружили Асхейд и Алишу и казнили их. Его двойника, призрачного Лафейсона, охватила такая ярость, такой гнев, что мир начал рушится вокруг под воздействием его силы. И лишь юное воплощение его наставника, молодой Игрилий, что пришел за телом своей возлюбленной Агары, смог остановить это разрушение и дал Локи второй шанс все исправить… И вот, Асгардский Принц вновь стоял в белоснежной комнате забвения, держа в руках заветный серебряный камень, переливающийся сотнями огоньков внутри. Смутное чувство в его сердце подсказывало, что он оказывался здесь не два, не три, а уже сотню раз, переживая все потери вновь и вновь, только по-разному сценарию, словно каждый раз он оказывался в одном из сотни зеркальных отражений той реальности, в которой все происходило. И везде, во всех возможных измерениях все заканчивалось одинаково — либо умирала Асхейд, либо Алиша, либо они обе. И каждый раз причиной их смерти становился именно он. В нескольких зеркальных отражениях повзрослевшая Алиша так вообще становилась жутким, бессердечным монстром, жаждущим мести за свою погибшую мать и это было по-настоящему пугающе. Лафейсон перепробовал все — он пытался уйти, он пытался не знакомиться с Алишей и Эвелин, всячески избегал их, а однажды даже пытался призвать на помощь брата и его чокнутых друзей, но все было тщетно. Раз за разом дорогие ему люди вновь погибали, а в последнем случае, когда в дело вмешались мстители, мир и вовсе был уничтожен. Так как же найти этот чертов ответ?! Почему ничего не получается? Локи с яростью смахнул проклятый камень с пьедестала. — Я отказался от власти! Я отказался от своих желаний, так чего же ты хочешь?! — вскричал взбешенный Бог. Камень, прокатившись по полу и, наконец остановившись, вдруг снова оказался на пьедестале. И в этот момент голову Лафейсона озарила одна поистине гениальная и до ужаса простая мысль. Ведь каждый раз, незадолго до смерти Агары появлялся Игрилий, его молодое воплощение — чистый, неиспорченный властью и деньгами юноша, что до того, как впитать в себя силу Мильхера, силу сотни заточенных в нем душ асов, больше всего на свете желал лишь быть со своей любимой. Так что если главный в этой истории не Локи? Что если Мильхер, не дающий Лафейсону воссоединиться со своей семьей ни в одной из реальностей, хочет совершенно другого? Ведь каждый раз этот камень показывает ему лишь будущее, то, что случится, если сейчас Локи воспользуется его могущественной силой и отправится в Муспельхейм. Зацепившись за свою догадку, и стараясь не упустить эту мысль, Лафейсон медленно подошел к сверкающему кубу, и погрузил свои пальцы в покалывающий сгусток чистой энергии. — Покажи мне… истоки. Вокруг засверкали разноцветные звезды, яркие вспышки света больно резали глаза, а поднявшийся ветер мешал разобрать что-либо, и вдруг…все замерло. Локи увидел своего отца, только гораздо более молодого, сидящего на троне, с неизменным копьем в руке. Он был словно вылитый Тор. Молодой Один, которому на вид можно было дать лет двадцать, и у которого пока еще присутствовали оба глаза, выглядел весьма взволнованным, его взгляд был полон тревоги и печали. В тронный зал вбежал молодой запыхавшийся юноша, в котором Лафейсон узнал молодого Игрилия, своего наставника. Он был облачен в простую одежду, на его поясе висело множество мешочков с травами и зельями. Парень склонил свою кудрявую макушку перед повелителем и, с трудом переводя дыхание, произнес: — Великий Один… Те слухи подтвердились. Среди ваших приближенных и друзей действительно есть предатели… Они собирают целую армию, чтобы свергнуть вас. Что же нам делать? Светловолосый молодой парень, сидящий на троне, с силой сжал свое копье, в его голубых глазах вспыхнуло отчаяние, граничащее почти что с безумием. — Товарищи, с которыми я прошел через множество битв… — раздался его наполненный горечью голос. — Друзья, с которыми мы смогли построить этот чудесный мир… Какой ценой мы достигли всего этого… — молодой правитель покачал головой, отрешенно глядя куда-то сквозь пространство своими пронзительными, ярко-голубыми глазами. — Сколько жизней мы положили, чтобы наши жены и дети наконец жили в мире, лишенным угроз, в мире, защищенном ото всех опасностей, что таит в себе бездна вселенной. И они, эти отважные воины, что всегда прикрывали мою спину, готовы забыть это…так просто? — Один перевел свой пронзительный взгляд на Игрилия. В его глазах стояли слезы. — Ради чего? — его голос дрогнул. В взгляде отца было столько боли, что сердце Лафейсона невольно дрогнуло. Он не мог поверить, что вечно суровый и непреклонный отец был таким мягким и ранимым когда-то. Взволнованными, нерешительным, сомневающимся. Таким же, каким ощущает себя Локи сейчас. Значит… В его сердце все же может быть сострадание, хотя бы капелька любви к своему неродному сыну? Ведь ничто не может исчезнуть бесследно? — Они считают, — раздался печальный голос молодого Игрилия, — что вы несправедливо поделили тот мир, который мы создали. Многие междуусобные войны возникли именно по этой причине. И если вы не предпримите ничего сейчас, они утопят Асгард в крови ни в чем не повинных жителей. Один сглотнул и его взгляд приобрел решимость. — Тогда я приказываю тебе, мой друг, исполнить свой долг и наказать предателей. Мы должны сохранить мир на нашей земле. Любой ценой, — дрогнувшим голосом приказал Один и стукнул своим посохом по полу, тем самым подтверждая непреклонность своего указа. — Слушаю и повинуюсь… Именно так и был создан Мильхер, став клеткой для сотни заточенных душ асов- предателей, где они вынужденны были томиться до скончания времен. Воистину страшное и изобретательное наказание, присущее гордому и непреклонному Одину, что безжалостен в своих решениях. Камень показал Лафейсону, кем он был до своего преображения в сверкающий серебряный куб. У каждой из этих душ была своя история, свои причины предать царя и все они были по-своему правы. Только вот их правда шла в разрез с остальным миром, и будь Локи на месте отца, он бы поступил точно также… Лафейсон чувствовал своими пальцами эту вибрацию камня, он слышал стенания сотни измученных, отчаянных голосов, что устали от вечного заточения. Слишком долго Мильхером пользовались в целях личной выгоды. Слишком долго он дарил силу своим обладателям, что расплачивались страшной ценой за свои желания. Жаждущий власти Игрилий стал безумцем и предателем, сломал судьбы тем, кого любил, и в результате потерял все. Жаждущий любви и сострадания Локи также потерял все, не успев даже насладиться этим прекрасным чувством. Таково было проклятие древнего камня. Мир снова завертелся перед глазами Лафейсона разноцветными красками и вернул сознание Локи в реальность. Асгарсдкий Принц с жалостью взглянул на сотни мерцающих огоньков внутри и ощутил как внутри его души что-то ломается. Медленно, неуверенно, будто все оковы, сдерживающие его истинные чувства, начали спадать. Мильхер всегда звал его, манил своей силой, мощью, но Лафейсон был так поглощен жаждой власти и всеобщего поколения, что его собственные желания заглушали крики заточенных в нем душ. А сейчас он слышал их так отчетливо. Каждый голос. Каждую мольбу. Кажется, слишком долго этот камень прождал того, кто сможет исполнить его единственное желание. Локи усмехнулся своим мыслям и, не веря в то, что собирается сделать, снова взял в руки Мильхер, вложив в него все свои силы Повелителя Магии. Прозрачный камень заискрился ярким голубоватым светом, вспышка озарила белоснежную комнату, грани куба начали с треском ломаться, но этого было недостаточно. Души внутри сплелись в один большой сгусток чистой энергии, отдавая всю свою силу Локи, и ему, наконец, удалось протиснуть свое сознание сквозь изменяющуюся ткань пространства и времени, обращаясь в прошлое. Лафейсон направил свою силу на уничтожение камня в том отрезке времени, в котором он был создан. И если бы Один в этот момент видел своего сына, то он бы восхитился и испугался одновременно, пораженный его страшной мощью, пронизывающей само время. Локи чувствовал, как небывалая сила течет по его венам, энергия душ и его собственная магия соединились воедино, помогая царевичу исполнить желания камня. Он наполнил Бога Обмана и Лжи такой мощью, что Лафейсон начал чувствовал опьянение и эйфорию от потока Магии, льющейся через него. Наконец, грани куба треснули и мир сузился в одну вытянутую струну, возвращая Трикстера в пустую белую комнату, что была точкой отсчета всех времен. Пустота, из которой родились все существующие сейчас Миры. Здесь не действует привычные законы времени и пространства. Дверь из комнаты забвения в очередной раз распахнулась, ослепляя Локи ярким солнечным светом. Так было уже тысячи раз, и каждый раз все заканчивалось смертью Алиши или Асхейд. Но в этот раз… Он чувствовал, что все изменилось… Лафейсон сделал шаг и его фигура потонула в слепящем потоке света.

***

— Дорогой, не наааадо! — завопил отчаянный женский голос, а в следующую секунду пожилой, но весьма подтянутый и бодрый мужчина, обнимая бьющуюся в истерике женщину, взлетел в разноцветное Асгардское небо, размахивая огромными белоснежными крыльями за своей спиной. — Ты же всю жизнь мечтала летать, Агара, разве тебе не нравится?! — добродушно рассмеялся Игрилий, прижимая супругу ближе к себе и делая в воздухе головокружительный пируэт, от которого женщина завизжала еще громче. — Мы не в том возрасте, чтобы заниматься такими глупостями! — сердито воскликнула асиня и заколотила маленькими кулачками по широкой груди мужа. — Папа, папа, смотри! Тетя летает! — радостно воскликнула светловолосая малышка лет четырех, заприметив идущего сквозь сад отца. Локи поднял голову вверх и увидел своего неугомонного Наставника, что с маниакальным рвением в очередной раз экспериментировал с недавно отремонтированными крыльями. « Все закончится как в прошлый раз», — покачал головой Лафейсон, наблюдая как летное устройство забарахлило над самым дворцом асов и из-за спины Игрилия повалил густой дым. Агара завизжала и они с мужем начали стремительно падать вниз с огромной высоты. « Как я и думал… Он совершенно не меняется». — Ой, — малышка прижала руки ко рту, ее голубые глаза в ужасе округлились, следя за падающими родственниками. — Мама, а если тетя умрет, я можно заберу все ее платья? — девочка повернула голову к засмеявшейся золотоволосой асине, что расслабленно сидела на искусно вырезанной белой скамье. — Только если Ян не будет претендовать на них, — хмыкнул Лафейсон подходя к дочери и потрепав ее по светлой макушке. — Но он же мальчик! — нахмурила светлые бровки девочка. — Зачем ему тетины платья?! — Папа просто шутит, милая, — ласково улыбнулась асиня и укоризненно взглянула на мужа. — Если бы, — усмехнулся Лафейсон, — в Мидгарде я видел как мужчины… — Дорогой, а тебе не нужно спасать своего наставника?! — угрожающим тоном перебила его женщина, дергая бровями и явно намекая на то, чтобы он заткнулся. — Когда-нибудь она все равно узнает, — пожал плечами Лафейсон. — Но не сейчас, — подчеркнуто холодно добавила женщина. — Ты такая скучная, Асхейд. Я требую развода, — пожаловался царевич. — Опять? Мне кажется женщина из регистрационной палаты нас уже ненавидит, — хмыкнула Асхейд. — Но если ты так хочешь, можем запланировать следующую свадьбу на июль. Как раз у тебя будет время подумать и приползти ко мне на коленях с извинениями. — И не надейся женщина, — презрительно отозвался царевич, гордо вскинув голову. — Этот раз окончательный и бесповоротный! Ты растоптала мою любовь и выбросила ее, словно отравленный цветок! — Лафейсон картинно, наотмашь взмахнул рукой, Асхейд приподняла брови. — Началось, — закатила глаза малышка и, тяжело вздохнув, отправилась спасать падающую с неба тетю, оставляя родителей спорить о том, кто из них самовлюбленный идиот, а кто больная дура. Впрочем, ничего нового. Эти идиоты ведут себя также, как и всегда. Как же надоело. Вот бы в этом скучном и унылом месте произошло хоть что-нибудь интересное… Девочка со скучающим видом, легким движением руки замедлила падение любимой тети и ее мужа, и устремила свой равнодушный взгляд на сверкающее разноцветными красками звездное небо Асгарда. Интересно, а правда ли, что в Ванахейме водятся огромные великаны? Хм… Вот бы поскорее добраться до папиного зеркала, Ян сказал, что через него можно путешествовать по мирам. Это срочно нужно проверить! Ведь приключения сами себя не найдут. Хэппи Энд))) Пы.Сы. Ненавижу хэппи энды…