Наставник для Бога

Потихоньку Лафейсон начал втягиваться в дочки-матери. С первого взгляда, — это абсолютно бессмысленная и не несущая интеллектуальной нагрузки игра, но на второй день примирения c Алишей царевич проявил небольшой интерес, а на четвертый уже вовсю увлекся этим забавным квестом. Единственное, что вызывало дискомфорт Лафейсона — это присутствие Эвелин, которая также участвовала в игре. После того эмоционального всплеска, когда разозленный Локи высказал ей в лицо все, что думает, на душе его полегчало. Не осталось ни гнева, ни ненависти, лишь глубокое презрение к этой темноволосой женщине с каким-то печальным взглядом темно-серых глаз. Сейчас они втроем сидели на разноцветном, немного дырявом, ковре возле кровати Алиши. Локи сидел прямо, с идеально ровной величественной осанкой Асгардского принца, Эвелин, облаченная в кошмарную длинную потертую футболку с Мики-Маусом, которая открывала взор на оголенное плечо женщины и каждый раз норовила сползти еще ниже, сутуло облокачивалась на голые колени. Алиша чуть-ли не целовалась с полом, вальяжно развалившись на ковре в форме звездочки. Когда подходила её очередь говорить, Эвелин сердито ругала дочь и заставляла её поднимать голову, чтобы при разговоре Алиша не ела ковер. Локи поддерживал позицию Эвелин. И в очередной раз, когда Алиша открыла рот, чтобы произнести фразу и коснулась губами пола, царевич произнес: — Вот ты знаешь, Алиша, в пыли, которая оседает на ковер, живет около миллиарда мелких монстров, похожих на клещей. Они питаются кусочками нашей кожи, а ты сейчас их глотаешь, — нравоучительно сказал Локи. Алиша с ужасом посмотрела на царевича, чем немного испугала Эвелин, и сразу же обратилась к матери: — Мам!!! Локи сказал, что в пыли живут какие-то монстры! И они питаются нашей кожей! — ошеломленно воскликнула девочка. Эвелин зло посмотрела на пустое место справа от себя: — А ты скажи ему, чтобы перестал рассказывать тебе всякую чушь! — Мам, он и так тебя слышит… — Это не чушь, а научный факт! Я не виноват в том, что ты необразованна. — Мам, он сказал, что ты необразованная… — Алиша! Что ты себе позволяешь?! — Да потому что это правда. Ты глупа как пробка… — лениво произнес Лафейсон. — Эээ… Он сказал, что ты глупая… — Что?! Ну все Алиша, на сегодня игры окончены! Ты наказана! — Да уж, справедливая мамаша, — язвительно проговорил Локи. — Но, Мам! Это же не я, а Локи!!! — Алиша! Сколько раз повторять?! Нет никакого Локи! Ты его выдумала! Это всего лишь игра твоего воображения! И прекрати мне рассказывать всякую чушь! — разозлено проговорила Эвелин, собирая игрушки с пола в большую корзину. — Но я же его вижу! И он рассказывает мне много нового! — Да уж, в отличие от тебя, я хоть чему-то учу твою дочь! — язвительно отозвался Лафейсон. — Алиша! Ты просто насмотрелась телевизора! В пыли нет никаких монстров! Там живут лишь малюсенькие клещики, — Эвелин подошла к дочери, — они настолько маленькие, что невооруженным глазом их не увидишь! Они даже меньше точечки на бумаге! И питаются они не нашей кожей, а отмершими эпителиями! Так что скажи своему Локи, чтобы не пугал тебя так больше, раз нихрена не знает про клещей. Лафейсон лишь презрительно усмехнулся, с неохотой признавая правоту Эвелин. Ну подумаешь, приврал немножко. — Мам! А если они меня съедят ночью?! — Алиша схватилась за край футболки с Мики-Маусом. Женщина убрала корзину в шкаф и устало вздохнула: — Милая… Они настолько мелкие, что не могут прокусить твою кожу сколько бы ни старались, не бойся! Ты для них вообще великан! Подумай, ты выглядишь еще страшнее, чем они для тебя. Женщина посмотрела на настенные часы и, завернув длинные распущенные волосы в небрежный пучок, позвала дочь на кухню: — Алиша, пора заниматься! Нам в четыре часа надо заехать к тете Розе! Девочка угрюмо потащилась за матерью, свесив руки вдоль тела, и что-то сердито бубнила себе под нос. Лафейсон, с его прекрасным чутким слухом услышал следующее: — Ненавижу тебя, Локи… Ты виноват, ты и иди к тете Розе! А я играть останусь…

***

Локи валялся на траве в нескольких десятках метров от дома официантки и её четырехлетней дочери, закинув руки за голову и свесив ноги с обрыва. Его черные кожаные царские сапоги болтались над пропастью на высоте нескольких километров, возбуждая в царевиче непреодолимое желание проверить: зависнет он воздухе, или сгинет в пропасть, пав очередной жертвой гравитации. Уже несколько раз черноволосый принц резко поднимался, собираясь опровергнуть эту теорию, но каждый раз его что-то останавливало. Хоть он и является бесплотным в данный момент, кто знает, что случится с ним, пока он будет пребывать в свободном падении? Вдруг, выброс адреналина в крайне экстремальной ситуации заставит активироваться его мозг на все сто процентов, и у него получится воспользоваться своими силами? Эта мысль так засела в голове мужчины, что он решительно встал и немного наклонился вперед, собираясь рухнуть с головокружительной высоты. Несколько секунд Локи колебался, нервно сжав кулаки, а затем упал обратно на траву, предоставляя свое лицо теплым ласковым лучам летнего солнца. Мужчина прекрасно понимал, что это Мильхер отнял силы Асгардского принца и что только он сможет вернуть их… Царевич глубоко вздохнул. Камень утерян. При падении в Мидгард, Серебряный камень просто исчез из его рук, а это значит, что он может оказаться в любом затаенном уголке девяти Миров. Или он просто вернулся обратно, в сокровищницу Одина. Локи усмехнулся, печально сверкнув голубыми глазами. Если так, то Всеотец никогда не допустит, чтобы Лафейсон вернул себе силу. Тем более, он наверняка думает, что его приемный сын до сих пор мучается в той ужасной высасывающий душу зеркальной тюрьме, так что никакой надежды, кроме Селвика у принца просто не остается. Может, гениальный ученый придумает что-то подобное Мильхеру и вернет Трикстеру его прежний вид? Тяжелые раздумья, от которых уже начала болеть голова, надоели Лафейсону. Да и теплый свежий воздух сморил его окончательно. Локи решил закрыть ненадолго глаза. Совсем на чуть-чуть. Солнце так сладко припекает, что послеобеденная дремота невольно затягивает в свои сладкие зовущие объятия. — Локииииии! Лоооооооокиииииии! — царевич лениво отмахнулся рукой от назойливого голоса и, сладко причмокнув губами, перевернулся на другой бок. — ЛОКИИИИ! — со всей силы заорала Алиша прямо в ухо Лафейсону, набрав в грудь побольше воздуха. — Не отдам! — Царевич резко вскрикнул от неожиданности и, не удержав равновесия, скатился с обрыва. Ну как скатился… Завис в смешной позе: скрючившись и закрыв руками лицо. Видимо, ему померещился Тор. Он каждый раз издевался над младшим братом, придумывая по утрам самые изощренные и жестокие способы пробуждения. От назойливой щекотки гусиным перышком, до резкого дуновения в Отцовский Рог. -Чего тебе? — Лафейсон разочарованно посмотрел на раскинувшуюся пропасть под своими ногами и, тяжело вздохнув, подошел к Алише. Девочка махнула рукой в сторону матери, которая в этот момент закрывала входную дверь. — Мы идем к тете Розе! — Ну так идите… — царевич зевнул. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной! — требовательно скрестив руки, произнесла Алиша. — Почему? Девочка повернула голову в сторону Эвелин и заговорщицки прошептала: — Мне там скучно! Тетя Роза болтает без остановки, а маме приходится её слушать и делать ей маникюр… Так, хотя бы ты со мной поиграешь! Лафейсон устало вздохнул. Все равно делать нечего. Отупляющая до одури скука уже окончательно надоела. А чуть-чуть развеяться не помешает. — Ладно. Но обещай, что сегодня ты расскажешь Эвелин про Селвика. — Я же тебе говорила! Она мне не верит… Она думает, что этого ученого я тоже выдумала, и отказывается его искать… — Знаешь, пожалуй, я все-таки останусь здесь, — хмуро ответил темноволосыйпринц. — Ну лааааадно, я поговорю с ней еще раз! — всплеснула руками Алиша, сердито разворачиваясь и подбегая к матери. Эвелин широко улыбнулась, потрепав её по голове и взяла дочку за протянутую руку. Через полчаса они втроем уже шли по главной улице Пасадены. На кристально чистом небе ярко сияло солнце, тяжелые кроны пышных деревьев, растущих вдоль тротуара, спасали от головокружительной летней жары. Эвелин достала из большой сумки маленькую бутылочку воды и протянула её Алише. Девочка жадно впилась губами в спасительное горлышко и начала пить большими глотками. Справа тянулись бесконечные ряды магазинов, призывно сверкая большими витринами, а слева через дорогу находился тот самый Центральный Парк, в котором Лафейсон провел свою вторую ночь в Мидгарде. Вдали виднелся перекресток, со всех сторон окруженный высокими зеркальными зданиями, на котором царевич впервые увидел Алишу. Мужчина усмехнулся, опустив голову и разглядывая свои сапоги. Он здесь всего чуть больше недели, а уже не испытывает жгучего желания перерезать людям глотки. Довольно-таки странно, особенно для отъявленного кровожадного злодея, коим он сам себя считал. На самом деле, Лафейсон даже не подозревал, что за это время он изменился гораздо сильнее. Эвелин громко чихнула. — Мам! Будь здорова! — Э-эх, спасибо милая, — смешно сморщив носик поблагодарила Эвелин. Лафейсон отвлекся от своих мыслей и раздраженно посмотрел на женщину, в который раз отмечая про себя, что на улицу она одевается кошмарно. Сейчас на ней было бесформенное белое платье, сшитое наподобие мешка с дырками для головы и рук и неизменная коричневая сумка, набитая необходимыми вещами до отвала. Почему она не может одеваться на улицу поприличнее? Даже дома она ходит в коротких разноцветных платьицах, или в обтягивающих её полную грудь маечках и коротких шортах, открывающих взору длинные накачанные ноги спортсменки. Так нет, же! Надо вырядится как бездомная, чтобы позорить Асагрдсого принца своим присутствием! Локи презрительно фыркнул и отвернулся, не в силах смотреть на этот убивающий его тонкий эстетический вкус кошмар. Сколько же еще предстоит идти? Казалось, что они уже никогда не дойдут до этой проклятой тети Розы. Мерное полотно разгоряченного асфальта все никак не хотело кончаться, солнце не желало быть снисходительное и палило так, словно намеревалось расплавить весь Мидгард за один день. Ну Локи-то не против, только вот он точно также страдал от духоты и пекущего макушку золотого диска. Это было довольно-таки странно. Он ведь призрак? Или что-то подобное ему. Он проходит сквозь предметы, не может ни к чему прикоснуться, но на небесное светило это почему-то не распространяется. Да и холод он тоже ощущает. Это было также странно, как и то, что никто кроме четырехлетней Алиши его не видел. Локи устало сунул руки в карманы и безвольно тащился за такой же размякшей Алишей. Как уже говорилось выше, день был чудесный. Яркий. Наполненный летним ароматом цветущих роз. И вот они уже переходят тот самый судьбоносный перекресток. И вдруг, Лафейсон снова ощущает на себе чей-то пристальный взгляд. — Локи? Царевич поворачивает голову в сторону и со смесью радости, и тут же сменившей её досады осознает, что это не еще один смертный, способный порадовать Лафейсона своей полезностью, а всего лишь ненавистный старший брат, пришедший забрать его свободу и вернуть в Асгардскую тюрьму. Локи скривил губы в презрительной усмешке: — Тор…