Наставник для Бога

Ночной воздух, немного прохладный, с нотками легкого умиротворения напрочь выветрил из головы Лафейсона всю злость, обиду и недоумение. На их место пришло осознание вины и сверлящее чувство необходимости извиниться. Ведь она всего лишь ребенок. И все эти рисунки, нелепые фигурки из пластилина — все это очень важно для нее. Локи шел по ярко освещенной асфальтированной дороге, окруженной с двух сторон темной полосой нескончаемого леса. Опустив голову, царевич вспоминал свое детство, когда впервые с помощью магии создал маленький букетик васильков, а отец точно так же оттолкнул его, занятый важными делами. Локи вспомнил давящую тяжесть обиды, сжимающую все внутри, вспомнил свое безысходство от предательства отца, свою злость и желание, чтобы этот старый дурак умер. В тот момент васильки почернели и в букете заползали тонкие черные змеи. Одна из них ужалила неосторожного принца и он, рыдая больше от накопившихся эмоций, чем от боли в распухшем пальце, кинулся к Фригг, которая ласково успокаивала своего маленького принца, прижимая его к своей груди… Лафейсон вспомнил еще много подобных случаев и с каждым разом все больше и больше убеждался в том, что поступил с Алишей ужасно. Он не хотел быть таким, как его отец. Постоянно занятым своими взрослыми делами, постоянно читающим нотации о морали и чести. Неужели он не мог просто поиграть с братьями? Хотя бы секундочку побыть не Одином, а обычным отцом, который мог бы играть с ними в прятки или догонялки… Тор переносил все это намного легче, ведь у него было много друзей. А Лафейсон провел детство в общении с Фригг и лошадями, которые, как казалось ему, понимали его больше других. Равнодушие Одина к маленьким достижениям своего сына больно жалили Лафейсона прямо в душу. И потому он начал пакостить. Чтобы на него просто обратили внимание… Локи медленно перешел дорогу и, остановившись, задумчиво посмотрел на появившийся в темноте покосившийся домик, разрисованный солнышками и облачками. Царевич понял, что не хочет причинять такую же боль маленькому светлому существу, которому удалось оживить его измученное сердце, заставив Бога испытать давно забытые чувства сожаления и вины. Асгардский принц печально ухмыльнулся и направился к дому, смотрящему на возвышающиеся вдали горы единственным пятном света, исходившим из окна Алиши. — Мам…а ты можешь сегодня никуда не уходить? — тихо-тихо спросила Алиша, высунув носик из-под разноцветного одеяльца. Эвелин грустно улыбнулась, прижав дочку к себе и целуя её в маленький лобик: — Прости, милая… Нам же нужно что-то есть и платить за дом, чтобы выжить… если бы я могла что-то изменить… — Мне так страшно, когда тебя нет рядом… — девочка печально вздохнула и уткнулась головой в горячую грудь матери. Эвелин начала гладить её по голове и сдавленно зарыдала, с трудом сдерживая подступающие к горлу слезы. Она ведь должна быть сильной? Она не имеет права показать дочери свою слабость. Она не может показать ей, что уже давно сломалась, не в силах нести на себе этот груз, иначе они потонут обе. В груди все скручивало от страха и горького желания остаться с ней, не оставлять в этой сосущей пугающей темноте, которую так боятся все дети. Она ведь её мать, и она обязана защищать её от всего на свете… — Алиша, а как же твой вымышленный друг Локи? — через силу улыбаясь спросила Эвелин, незаметно вытирая слезы о подушку. — Я же тебе говорила, что мы поругались и он ушел. — Милая, нужно уметь прощать другим их ошибки. Локи тихо оперся на косяк возле отсутствующей двери и осторожно подвинулся вперед, стараясь не пропустить ни единого слова. Алиша шмыгнула носом и заворочалась под одеялом: — Да я-то простила… Только вот он совершенно не умеет прощать. — Почему? — Он всегда думает лишь о себе. И никогда о других… — Эй, не плачь, — мягко сказала Эвелин, аккуратно вытирая слезы на маленьких щечках, — Вспомни, что я тебе говорила. Никогда не пытайся изменить человека — ты не в праве этого делать. Только на своем примере можно показать людям, что отдавать намного приятнее, чем получать, а доброта и умение прощать сделают их намного счастливее. Тогда они изменятся сами. — Но у меня не получается! — Не грусти, милая. Все это приходит со временем. Главное — не сдавайся и всегда следуй своему внутреннему голосу. Только показав любовь мы можем рассчитывать на взаимность, так? — Эвелин улыбнулась и прижалась лбом к голове дочери. В глазах Трикстера блеснули слезы разочарования и боли. От услышанного мысли сбивались, путались, но одно он знал наверняка: эта женщина лжет! Все в этом мире и в других мирах думают лишь о себе! Сколько раз он показывал свою любовь к отцу и брату, и что вышло?! Отец отверг его, брат смотрит с жалостью, которая разъедает сердце не хуже самого острого яда, а мать молчит, не в силах противостоять решению самого Одина! Локи часто задышал и схватился за голову, раскалывающуюся от нагрянувших тяжелых мыслей. В висках стучало, кровь прилила к вздувшимся на лбу венах. Снова гнев и ярость. Снова злость. — Спокойной ночи, Алиша. Не волнуйся, я скоро вернусь, — женщина напоследок поцеловала дочь и, взяв приготовленную возле двери сумку, вышла из дома. Лафейсон резко развернулся и бросился на улицу за Эвелин. Догнав её, он с яростью начал осыпать её гневными словами: — Ты лжешь! Сама себе, своей дочери! Все вы лжете! Ты лежишь рядом с ней и пытаешься скрыть слезы правды, которая заключается в том, что говоря о высокопарных понятиях у тебя все равно ничего нет! Лафейсон громко засмеялся, разводя руки в стороны: — Посмотри вокруг, женщина! Ты живешь в полуразрушенном сарае и пытаешься выжить в этом злобно оскалившемся мире, где люди безжалостно топчат друг друга, искалечивают само понятие чести и гордости, уничтожают сами себя! И ты говоришь о любви?! О доброте?! Об умении прощать?! Ты жалка в своих устаревших убеждениях! — ядовито прошипел Локи, трясясь от распирающего гнева, — Ты была первой! Ты была красавицей! И посмотри, что с тобой стало?! Царевич навис над Эвелин, с болью вдыхая яркий цветочный аромат её темных волос. Несколько слез скатилось по щеке царевича с он сжал кулаки. — Нищебродка с ребенком на шее! — процедил он сквозь зубы, еле сдерживая подступивший к горлу ком, — Без цели в жизни, без денег! — И ты говоришь ей никогда не сдаваться?! — снова закричал Лафейсон, гневно сотрясая воздух руками перед Эвелин. — А что делаешь ты?! Что ты будешь делать, когда она увидит, что ты сама из себя ничего не представляешь?! Ты ничтожество, которое не заслуживает, чтобы жить!!! Я презираю таких как ты! Я ненавижу вас всех!!! И я рад, что скоро Мидгард будет уничтожен! Наконец-то я очищу мир от таких бесполезных отбросов как вы! — Алло? — Эвелин поднесла к уху мобильник. — Где тебя носит, черт тебя дери?! — громко прогаркал прокуренный женский голос. — Прости, Лилиан! Просто Алиша… — Эвелин устало приложила руку ко лбу. — Плевать мне! — перебила её женщина. — Тащи сюда свой зад! Из-за тебя девочки не могут начать работать! — Да, Лилиан. Прости… Буду через полчаса. — Пулей!!! Разговор прервался также быстро, как и начался. Эвелин, еле сдерживая бушующие внутри эмоции, ускорила шаг, пытаясь не думать о навалившемся на её хрупкие плечи грузе ответственности, и стараясь не заплакать при этом. В заведении Лилиан Венс не терпят слез. Немного успокоившийся Локи напоследок бросил пару убийственных взглядов на Эвелин и, развернувшись, пошел обратно к дому. Как бы сильно он не ненавидел эту лживую женщину, он все еще должен извиниться перед Алишей…