Наставник для Бога

Примерно через пятнадцать минут Тор зашел в комнату Алиши. У него на руках мирно спала Эвелин, уткнувшись лбом в его сильную грудь, словно беспомощный котенок. Её длинные волосы красивыми блестящими волнами ниспадали вниз, почти достигая колен Громовержца. — Куда её положить? — тихо, чтобы не разбудить малышку и её мать, спросил Громовержец. Локи бросил мимолетный взгляд на Эвелин, свесившую расслабленную руку вниз и осуждающе покачал головой. Царевич отвлекся от убаюкивания тихо посапывающей Алиши и, глубоко вздохнув, провел брата в соседнюю комнату, указав на широкую кровать Эвелин. Тор аккуратно положил темноволосую женщину на постель, укрыл одеялом и, поманив брата головой, вышел вместе с ним на улицу. — Хорошая женщина… Красивая… Добрая… — задумчиво разглядывая сверкающее ночное небо, произнес блондин. Локи в ответ лишь усмехнулся, опустив взгляд на свои сапоги. — Ты её любишь? Лафейсон громко рассмеялся, запрокидывая голову назад: — Похоже, ты перепил, братец. — Хм, ну значит, я неправильно истолковал твое ревнивое поведение, — насмешливо ответил Тор. Локи фыркнул: — Да кому она нужна? Лживая, беспомощная тряпка. Она никто. Как можно вообще думать о любви к такой? Максимум, о чем можно подумать, — это её теле, не более. — Ты не прав, Локи… — Не тебе судить, прав я или нет! — гневно прошипел Трикстер. На несколько секунд повисла тишина, раздираемая лишь треском сверчков и шорохом ночных цикад. Тор опустил голову и тихо проговорил: — Отец еще не знает, что ты сбежал… — Странно. Когда я увидел тебя на перекрестке, то подумал, что ты ему рассказал. А вообще, я думал, что он догадается… Похоже, старик сдает. — Не говори так об отце! — Он мне не отец! — Он тебя любит! — Я лишь трофей для него! Монстр! — Локи! Мы все тебя любим! Я тебя люблю, брат! Хоть в это ты можешь поверить? Вместо ответа Лафейсон лишь отвернулся, скрывая выступившие на глазах слезы. « Зачем он пришел за мной? Должна быть причина… Он хочет затащить меня обратно в эту проклятую тюрьму… Не на того напал, братец! Я всех вас вижу насквозь! Вы все лжете…» — Я сказал отцу, что отправляюсь к Джейн. — Как это мило. Ты вновь пожертвовал своей жалкой смертной ради меня, — слова Трикстера были пропитаны ядом, которым он надеялся больно ранить этого самовлюбленного болвана, который стоит рядом и не замечает, как сильно страдает его брат… — Я навестил её. А потом сразу же кинулся искать тебя. Кстати, она предупредила Селвика насчет твоего возвращения. Он уехал далеко отсюда и находится под защитой Щ.И.Т.А. Так что в этот раз у тебя не получится навредить жителям Мидгарда… Локи бессильно сжал кулаки. «Вот, значит как. Братец решил отомстить мне…» — Ты хоть понимаешь, что этот ученый — моя единственная надежда на спасение! — яростно закричал Локи, кидаясь на брата. Тор отшатнулся и печально взглянул в наполненные бессильной злобой глаза Лафейсона. — Прости. Брат… Но так будет лучше. — Для кого? — усмехнулся сквозь слезы мужчина, разводя руки в стороны. — Для кого? Для вас? — В первую очередь для тебя… — Ты хоть знаешь, каково это — находится в душащем меня мире, полным этих жалких смертных и не сметь ни с кем даже заговорить?! — стуча кулаком в грудь, гневно прошептал Трикстер, сверкая ярко-голубыми глазами, полных боли и отчаяния. — Но у тебя же есть Алиша. Она умная девочка, — попытался успокоить его Тор. — Ха, Алиша… Четырехлетний ребенок… Убирайся. — Брат… — Я сказал, убирайся! Прочь! Не желаю видеть никого из вас! — изо всех сил закричал Лафейсон, трясясь от гнева. — Брат! — Ты мне не брат! Вон отсюда! И никогда не возвращайся сюда! Слышишь?! Никогда! — Локи… — Никогда! — Лафейсон упал на колени и бессильно зарыдал, свесив руки вдоль тела. Еще никогда в жизни он не ощущал такого душевного расстройства, как сейчас. Не было уже ни гнева, ни ярости… Лишь сосущая пустота вечного одиночества, которое иссушает душу и душит сердце. Локи задыхался. Больно. Очень больно и до смерти обидно… Тор опустился рядом с ним, безрезультатно пытаясь приобнять бесплотный дух: — Я найду способ помочь тебе, обещаю. Локи… Я спасу тебя! Локи медленно поднял голову и с пронизывающей болью в глазах взглянул на воина. — Я верну тебя домой не пленником, а принцем, коим ты и являешься. Просто… Верь мне… Локи медленно поднял голову, отрешенно глядя сквозь встревоженное лицо Тора. Прошло несколько минут давящей сердце тишины, прежде чем Громовержец поднялся с земли и пошел прочь. Лафейсон лишь бессильно провожал своим пустым взглядом удаляющуюся спину брата… В комнате царил полумрак. Сквозь разноцветные розовые занавески проникал глухой лунный свет, мягко скользящей по стенам и освещающий бледное лицо Эвелин. Локи осторожно, словно боялся нарушить хрупкую гармонию тишины, присел на краешек кровати. — Я видел множество женщин. Лучше тебя. Намного… — тихо проговорил мужчина, медленно наклоняясь к Эвелин и вдыхая больно царапающий его сердце яркий аромат её блестящих в лунном свете волос, хаотично разметавшихся по подушке. — Ты была красива. А сейчас? Сейчас что?! Посмотри на себя, женщина… — Локи коснулся её щеки. — Эти морщины в уголках глаз. Ты больше не та красавица с фотографии. Что ты успела сделать за свою короткую жизнь? Ты живешь в сарае, с ребенком на шее. Еле-еле сводишь концы с концами. Ты действительно никто… Ты не заслуживаешь моего внимания… Я –Бог… А ты никто… — царевич прерывисто задышал и зло отстранился от её пленительного аромата, исходящего от шеи.