:заткнись и беги

саунд: Klangsegler – Pripyat remembrance - Сехун, пошевеливайся! - Тао бежит вперед, постоянно оборачиваясь на бегущего за ним парня. Нет, этому придурку было сказано - не соваться в это треклятое гнездо, так нет, это белобрысое гадство героем себя почувствовало! Приключений ему, блять, на задницу захотелось. И не только на свою, так-то. А с ним Тао ведь еще поперся. Спрашивается, нахрена? Вот нахрена? Остался бы на Скадовске, может поспал бы пару лишних часов, но мы же такие гордые, нас же так легко взять на слабо. Все это крутилось в голове у Тао, пока пытался сообразить, куда лучше бежать. Быстрее всего - это напрямик, через топи, но там их может может нагнать кровосос. Повезет, если всего один. Можно сдать влево и через Изумрудное, там и дома есть, можно в угол забиться и отстреляться, но есть риск напороться на стаю кабанов. А, к черту. - Давай за мной! - Тао резко сворачивает к мосту, Сехун несется за ним. В голове молотом стучит кровь, дыхание сбивается, а где-то за спиной, кажется, совсем рядом, тихое рычание наступает на пятки. Не видно ни черта, Сехун постоянно оглядывается, но тварюга-то невидимая, что ты там рассмотришь. Знаешь только, что оно рядом. Совсем рядом, кажется сейчас прямо за спиной появится и присосется. И все уже тогда. Никакой Тао не спасет от смертельного поцелуя. - Прекрати оглядываться и беги за мной, тупица! - Тао тормозит и, схватив непутевого блондина за руку, на буксире тащит в разваленным домам. Рычание за спиной громче, ближе и четче. Тао затаскивает Сехуна в подобие деревянной одноэтажки, наполовину разваленную, но это и хорошо. Быстро толкает его в угол, а сам достает из-за спины бельгийца, как сам зовет автомат, и медленно отступает назад, в тот же угол, что и Сехун. Рычания не слышно нигде, но Тао башкой вертит на двести десять, одной рукой отмахивая Сехуна, пытающегося подойти ближе. Одна радость - кабанов нет и собак, вроде, тоже пока не слышно. Хотя у них двоих сейчас такая вспышка животного страха и выброса адреналина в кровь, что стая слепых будет здесь уже достаточно скоро. - Стой в углу и не суйся, придурок! - у Тао до предела натянуты все нервы. Он видит больше, слышит больше и чувствует, что где-то справа бегает тварь, надумавшая пообедать сегодня парочкой не самых опытных сталкеров. На струнах в его голове играет страх, перебирая нити кривыми черными ногтями. И страх совсем не за себя ведь. Страх за придурка этого. Потому что дороже него у Тао нет и не будет. Потому что Тао обещал защищать, чего бы не стоило это ему. И Тао боится обмануть. Обмануть Сехуна и обмануться сам. До дрожи в коленях боится. А это плохо, потому что страх - самая яркая для слепых псин эмоция. Самая яркая и сладкая на запах, страх выбрасывая адреналин в кровь, гонит по венам и не дает сосредоточится, когда так важно собраться. У Тао безбожно дрожат руки. Ствол ходит ходуном, и какое уже тут прицелится, а?! Сехун за спиной шумно дышит. Это слышно тише, чем бывает в противогазе, но откуда у него деньги, чтоб починить? За красивые глазки штопать защиту никто не будет. Поэтому Сехун шумно дышит примесью радиационной пыли, запахом пота и мокрого отсыревшего дерева. Перед ним стоит Тао, который вертит головой на все двести десять и готов упасть на колени. Сехун это видит, но ближе больше не подходит, потому что сам понимает - в углу безопаснее. Тао резко вздрагивает, когда недалеко, совсем близко даже, раздается автоматная очередь и дикий рев подыхающего монстра. Сехун прислушивается и ничего не слышит, кроме собственного дыхания и тихих шагов, что все ближе и ближе. Все громче. По земле шаркают тяжелые ботинки и из-за дома напротив выходит невысокий сталкер с противогазе. Лица, понятно, не видно. Он убирает массивный автомат с прицелом и подствольником за спину и подходит ближе. Тао не опускает оружие до тех пор, пока из-за заслонок противогаза не доносится звонкое "йо!". - Хань? - Сехун выглядывает из-за спины напарника, подходя ближе. - Нет, папа Римский. Ну, вы орлы, конечно. Нет, я понимаю Сехуна природа умом обделила, но Тао, ты то куда поперся?! Я говорил тебе, что ворошить это гнездо на пару нереально, а ты... Та ну к черту! Шевелите булками, вы тут так надышали, что псы не заставят себя долго ждать, - Хань разворачивается и идет в сторону склона, за ним Тао, попутно пряча оружие и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Он смотрит на Сехуна через плечо и, натягивая на голову капюшон, отворачивается. Главное, что все, вроде как, обошлось. Сехун еще какое-то время стоит у стены. Когда Тао оборачивается к нему через плечо, он кивает часто, мол, я отойду и догоню. Тао вроде верит, но шаг все равно замедляет. Просто на всякий случай, чтобы успеть. Ощущение, что ни черта еще не закончилось, ползает у Сехуна по спине, посылая мелкую дрожь. Или он просто замерз. Во всяком случае можно окликнуть Тао. Когда Сехун уже собирается нагонять ушедших вперед, он останавливается, прислушиваясь. Ему кажется, просто кажется. Сехун молится всем известным богам, ангелам и Стрелку, лишь бы это ему просто казалось. У него за спиной перекатами, туда обратно, из стороны в сторону мечется тихое рычание. И все ближе. Ближе. - Тао! - Сехун вопит во всю мощь глотки, потому что у него нет, мать вашу, оружия и он покойник, если эти двое ушли далеко. Он достает из-за спины штык-нож, перехватывая его то одной, то другой рукой. С таким оружием хоть на Контролера, но никак не на Кровососа. Но выбора нет особого. Сехун слышит, как где-то спереди орет Тао, чтобы он стоял в углу и смотрел в оба. А еще он слышит, как оттуда же, спереди вдруг, на него несется невидимый рычащий фантом, в секунды принимающий стой обычный, видимый глазу облик, и вот тогда Сехун даже подумать не успевает. Глаза застилает черно-красными пятнами, а к шее и скулам присасываются несколько длинных щупалец. Места поражения горят и режутся дикой болью, а Сехун и вякнуть не может. У него ноги подкашиваются, нож выпадает из рук, а глаза сами собой закрываются. Сехун не слышит, он чувствует, как в прилипшего к нему мутанта выпускают обойму из автомата, как тот ревет и отлипает от Сехуновой шеи и падает ему под ноги. Сехун уже ничего толком не слышит. У него, кажется, кровью и уши заложило. Он только чувствует, как ему не дают упасть руки, что подхватывают его на пол пути к деревянному полу. Он чувствует, как Тао дрожит всем телом. А Тао пялится на огромные темно-бордовые пятна не шее Сехуна, пялится на кровь, стекающую у него по подбородку и впадает с совершенный ступор. Такого не должно было произойти. Тао непроходимый болван, потому что оставил Сехуна одного на пол минуты. Тао просто больной. Сехун хрипит и разлепляет глаза. Перед ним Тао. Тао застилает серое небо, Тао стискивает его непутевые широкие плечи, Тао молчит и хочет немного назад. Отмотать совсем чуть-чуть, не дать себе сделать несколько лишних, таких лишних шагов, и успеть. Тао где-то далеко, как через толщу воды или как после взрыва гранаты совсем близко, слышит голос Ханя, который орет ему, что стая собак совсем рядом. Тао не чувствует руки, которые тянут его за плечи назад, он только слышит, как хрипит Сехун, сплевывая густую кровь ему на колени. Высоко в небе атомным взрывом загорается кровавое пятно. В голосе Ханя неприкрытая паника. Какого черта все и сразу?! Гребаные псы, гребаный выброс, гребаные Сехун с Тао, которые непроходимые идиоты. Ханю, безусловно, жаль бросать здесь Сехуна, которого уже нельзя спасти, но в Зоне каждый сам за себя. Он оставляет попытки докричаться до Тао и убегает вниз по склону. Собаки лают наперебой слишком-слишком близко. Над головой рвется небо. Сехун медленно умирает у Тао на руках.

***

Хань смотрит перед собой и отказывается верить. В самом углу бара, на старой барже, в тусклом свете от лампы стоит Тао. После того случая Хань ушел на Янов сразу после выброса и Тао больше не видел. Он понятия не имел, жив тот или мертв. А тут. Рядом с Тао спитая на две трети бутылка возки и нет стакана, разумеется. Тао пьет, потому что боится сдохнуть. Как тогда. - Эй, ты чего тут... - Хань подходит ближе, облокачиваясь об импровизированный стол у стены. - Ты тоже думаешь, что мне нужно было там остаться, да? - Тао сверлит взглядом этикетку бутылки и не смотрит на Ханя. - Тао, уже несколько месяцев прошло. Ты что, все это время только и делал, что пил и жалел себя? Сехун умер, Тао. - Заткнись... - Сехуна высосал кровосос, и ты ничего не мог изменить! - Заткнись, Хань. - Сехуна, Тао, сожрали собаки на Изумрудном! Ты оставил его там, потому что у тебя не было выбора, а сейчас ты упивается этим дерьмом, размазываешь его по ранам и плачешь о том, что потерял человека, которого обещал защищать! - Я сказал - заткнись! - Тао резко разворачивается, замахиваясь для удара, но Хань легко уворачивается, отправляя пьяное тело в полет до пола. - Пойми наконец, что он сдох. И ты сдохнешь, если будешь вести себя, как сопливый подросток, - Хань разворачивается и, забирает бутылку. Его провожают несколько взглядов случайных свидетелей все сцены, но молчат. Тао валяется на полу. В самом заржавевшем и грязном углу этой чертовой баржи. У Тао был выбор. Он мог остаться там, с Сехуном, и это было бы, наверное, самым правильным. Но Тао слишком боится сдохнуть. А с этим в Зоне не живут.