1.2
3 октября 2014 г., 18:44
Он просыпается от ощущения чужих пальцев в своих волосах и несчастно стонет, ведь его лицо и голова болят.
– Тише, все хорошо. Я принес тебе воды и аспирин, – шепчет Найл, проводя ногтями по его коже.
– Он писал мне, – говорит Лиам серьезно. Его глаза все еще закрыты, а сердце до сих пор в пыли чувств.
– Я вижу. Как много ты прочитал?
Слишком много. Но не достаточно.
– Несколько, – бубнит он, даже не поворачиваясь к другу.
– Хочешь продолжить?
– Да, – Лиам даже не сомневается.
– Тогда я оставлю тебя.
– Подожди, – он все же открывает глаза и умоляюще смотрит на Найла. – Он в порядке, да? Я имею в виду. Я не… Правда? – Я не сломал его? - то, что он хочет спросить, но не может, потому что и так знает ответ.
Найл целует его в лоб и мягко улыбается.
– С ним все хорошо. Прошло много времени, он нашел способ справиться.
– Он опубликовал книги, его сестра вышла замуж, плюс, он полюбил кого-то еще и почти женился. Я не был ни на одном событии. Как я мог? Как я вообще прожил эти семь лет без Зейна? – спрашивает Лиам дрожащими губами.
– Инстинкт самосохранения, приятель, – предполагает Найл, затем целует его в щеку и быстро покидает комнату. Вскоре Лиам поднимается с кровати с надеждой, что душ смоет его печать. Он не уверен, что это работает, но все-таки теперь он пахнет лучше. Его голова все еще болит, поэтому он запивает таблетку, которую принес Найл, теперь уже холодным чаем. Парень, сходив на кухню за тостами и свежим напитком, возвращается обратно в спальню. Он садится на кровать с тем предвкушением, которое есть у человека, когда тот собирается приступить к интересной книге. Лиам читает короткие письма, смеется над рисунками и простыми заметками о ненависти к тренажерному залу или о неотправленном Луи подарке. Он находит зарисовки людей, которых никогда не видел и, вероятно, не увидит. Так же есть нарисованные картинки его самого, Гарри, Найла и Луи, семьи и домашних животных.
Он возвращается к чтению писем после завтрака. Они различаются по длине и содержанию, но всегда наполнены теплом. Ну, или просто заставляют Лиама чувствовать это. Он смеется над анекдотами в один момент, а в другой начинает грустить, когда Зейн упоминает о новой возлюбленной.
Дорогой Лиам,
Мне исполнилось двадцать пять лет на прошлой неделе. Что за хрень? Разве нам было не тринадцать вчера? Перри пригласила меня в Диснейленд в Париже. Я встретил там Микки Мауса и Дональда Дака. Было реально круто.
Я видел тебя. Или я думаю, что видел. Мы стояли около отеля на 13 улице, где рядом есть небольшое кафе Ла-Локоматив (тупое название для кафе). Там был широкоплечий парень с каштановыми волосами, зачесанными назад и едва опущенной щетиной. Я не видел его глаз, поэтому не должен быть уверен, что это был ты, но все-таки - я уверен. Он пил кофе из такой смехотворно маленькой чашки, пока набирал сообщение.
Гарри сказал мне, что ты был в Париже. Я старался не надеяться лишний раз, поскольку ожидания не оправдываются. Я не могу жаловаться, поскольку мое желание на день рождения сбылось. Или я просто хочу в это верить. Неужели это был ты? На тебе был бежевый плащ и черные брюки. Господи! Ты выглядел превосходно.
Мне исполнилось двадцать пять на той неделе, и я увидел тебя.
С днем рождения меня.
Я скучаю по тебе.
Зейн.
Лиам трет лицо руками и пытается дышать. Он пил тем утром кофе, как и каждое другое утро в Ла-Локоматив. Зейн был там, но он не увидел его. Почему это так больно?
Он хватает другое письмо, чтобы отвлечься.
Дорогой Лиам,
Я сделал предложение своей девушке на прошлой неделе.
Блять.
Зейн.
Не помогает. Он берет следующее.
Дорогой Лиам,
Я видел твою маму. Пока октябрь, я нахожусь в Брэдфорде. Осенний семестр не начнется еще несколько недель. Я был в Теско с Сафаа и отцом, когда чьи-то руки обняли меня. У твоей мамы самые лучшие объятия. Она была милой. Сказала, что я похудел (так и есть) и поумнел. Все это заслуга очков, женщины просто сходят с ума от них.
Она сказала, что у тебя все хорошо. Я рад, что ты проходишь практику у отца Луи. Я так горжусь тобой.
Ох, нужно идти.
Поговорим позже.
Зейн.
Его мама никогда не рассказывала об этом.
Дорогой Лиам,
Травка прикольная. Луи идиот, но травка классная.
Люблю тебя.
Зейн.
Лиам смеется и зацикливается на двух последних словах.
Дорогой Лиам,
Я выпускник Гарварда. Я получил диплом. Он висит на стене в гостиной. Вся семья прилетела на церемонию вручения. Я хочу, чтобы ты мог увидеть это. Американцы очень традиционны и это немного глупо. Я не имею в виду, что это плохо, нет, это хорошо. Но ведь это просто кусок бумаги, который висит на стене гостиной моих родителей, хоть и очень важный.
И, в конце концов, я все еще жду тебя.
Я скучаю по тебе больше, чем могу выразить словами. Надеюсь, у тебя все хорошо. Надеюсь, ты получил свой тупой диплом.
Береги себя.
Зейн.
Лиам желает пойти к нему. Хочет сказать, чтобы он не занижал свое достижение. Он закончил Гарвард, что чертовски важно. Тупой здесь только Лиам. В этих словах есть что-то, что заставляет парня задуматься. Он не уверен, что было правильно отпустить Зейна.
Лиам продолжает читать целый день. Когда он закончил, то пересчитал все конверты. Их оказалось пятьсот восемнадцать. Ближе к вечеру решает перечитать свои любимые письма.
Дорогой Лиам,
Я скучаю по тебе, ты знаешь об этом? Сегодня я увидел щенка. Взрослый лабрадор, щенок и Хатчи играли вместе в парке. Маленький был самым лучшим игроком (не говори Хатчи, что я так думаю). Я знаю, ты возненавидишь меня за это, но он напомнил мне о тебе. Знаешь, ту улыбку, когда твои глаза исчезают за щеками, и ты кажешься таким счастливым. Боже, я скучаю по этой улыбке больше, чем по чему-нибудь другому в мире. Конечно, у меня все еще есть твои фото, но я хочу снова увидеть тебя в живую. Хочу чувствовать твое тепло на моей коже и сильные руки на моей талии и спине. Я скучаю по твоим прикосновениям. По тому, как ты умеешь касаться. По тому, как ты бережно держал мою руку, как нежно целовал в щеку, как едва сдерживал себя, когда был пьян. По твоим отпечаткам пальцев на моей талии, которые оставались после занятия любовью. Я скучаю по твоим объятиям. У тебя они самые лучшие. Твои объятия всегда заставляли меня чувствовать себя в безопасности. Чувствовать себя любимым. Я был, как дома, когда ты обнимал меня.
Блять! Я скучаю по твоим огромным рукам. Я скучаю по ним так сильно, и это сжигает меня изнутри каждый день.
Наши тела были созданы друг для друга. Мы были созданы друг для друга.
Спасибо, что показал мне, как работает любовь. Это просто, прекрасно и горячо.
Я скучаю по тебе.
Зейн.
P.S: Прости. Я начал письмо о щенке, а закончил этими соплями. Хотя это не удивительно, когда я думаю о тебе, Лиам.
И то, которое ранит больше всего.
Дорогой Лиам,
Прости, я не писал некоторое время. Гарри рассказал о Джоше, и мне потребовалось время. Мне нужно было выпустить свою злость. Нужно было снова возненавидеть тебя. Знаю, что это жалко, знаю, что прошло три года, но мысль о том, что ты можешь быть с кем-то другим, еще делает больно. Я чувствовал себя жалким и ничтожным, поэтому перестал писать. Не скажу, что счастлив за тебя. Я не хороший человек, но все-таки надеюсь, что он удовлетворяет тебя. Береги себя.
Хотя, иди на хуй.
Зейн.
К десяти вечера он закончил. Найл принес ему обед и ужин, хотя парню и было любопытно, он ни о чем не спрашивал, за что Лиам ему очень благодарен.
Теперь, когда он закончил, мир ускользал от него, и внутри появлялось беспокойство. Пусть Зейн и писал ему, но это не означает, что он хотел отправить свои письма, поэтому Лиаму и кажется, будто он прочел личный дневник. Самые сокровенные мысли Зейн изложил на бумаге, а он так бесцеремонно рылся в них. Его уши покраснели от чувства стыда. Этот парень бережет свое личное пространство, и Лиам может только представить, какой будет реакция. Тот факт, что письма адресованы ему – не означает, что он имеет на них право.
Но так же за целый месяц, пока они находились у него, ни Дония, ни Зейн не пришли забрать их обратно. Лиаму кажется, что последнее письмо было написано за неделю перед тем, как девушка принесла ему коробку. Это означает, что Зейн до сих пор пишет ему и уже заметил пропажу. Возможно, он обеспокоен тем, куда они могли пропасть. Сердце Лиама больно сжалось от осознания этого.
Но самое важное: что теперь делать?
Когда Лиам узнал, что его бывший парень женится, он был полностью уверен, что Зейн полностью забыл его или ненавидит. Но теперь эти убеждения разрушены, и парень стоит на новой земле. Он должен чувствовать себя отлично, но все еще слишком шокирован.
Прошло семь лет. Семь гребанных лет без единого слова друг о друге. Как восстановить отношения (на какие вообще отношения может рассчитывать Лиам? Что он вообще хочет от Зейна?) после такого длинного разрыва.
Воспоминания Зейна так чисты, и письма тому только подтверждение. Лиам и проделал тщательную работу, чтобы не думать о нем, он спрятал свои воспоминания в безопасном месте далеко в себе. Они значили слишком много, поэтому нельзя было позволить им гнить от ложного чувства ностальгии.
Письма пробудили их, и теперь Лиам снова может ясно видеть Зейна: эти темные, заволоченные гневом глаза, которые заставляют кровь кипеть. Эти нежные розовые губы, которые застенчиво целовали его, когда им было по пятнадцать. Эти талантливые руки, которые оставляли следы на его бедрах. Эти мягкие волосы, в которые Лиам так любил запускать пальцы, пока Зейн дремал на его животе. Этот острый ум, который помог ему поступить в Гарвард и заставлял Лиама смеяться до слез. Ту его храбрость, когда он поцеловал его при сверстниках, пока Лиам трясся от страха, что над ними будут издеваться.
Лиам все еще всем сердцем любит этого мальчика, но сейчас мальчик стал мужчиной, а людям свойственно меняться. Разбитое сердце меняет их. Кто скажет, что Зейн сохранил тот прекрасный дух, заставляющий сердце выпрыгивать из груди? Кто подтвердит, что Зейн желает снова быть вместе? Скучать по кому-то и ждать возвращения их в свою жизнь – две разные вещи.
Лиам засыпает в ту ночь на влажной от слез подушке, не имеющий понятия, что должен сделать.
На утро у него уже есть идея, но он не уверен, что воплотив ее, поступит правильно. Однако садиться за письменный стол, полный решимости, что это лучше, чем ничего.
Через несколько часов, несколько потраченных нервов и около двадцати порванных листов бумаги, Лиам наклоняется назад и читает то, что у него вышло.
Дорогой Зейн,
Я действительно не знаю, как это делается, поэтому напишу так, как мы привыкли.
Я прочитал твои письма. Прости. Я не смог сопротивляться, я даже не пытался. Я сожалею, что так бесцеремонно вторгся в твою частную жизнь, но я не сожалею о последних сорока восьми часах в моей. Прошло долгие семь лет с тех самых пор, когда я чувствовал себя настолько живым. Ты всегда возрождаешь меня.
Мне жаль, что я оборвал все связи. Это было самый тупым решением, которое я когда-либо принимал. Я уверен, что мы бы смогли найти способ остаться друзьями. Мы же были друзьями перед тем, как начали встречаться, почему не стали ими после? Я не говорю, что это было бы легко. Я никогда не сохранял дружбу с бывшими, но ты не просто один из них. Ты – Зейн. Мой Зейн. Мой самый лучший друг. Мы могли бы попытаться, правильно? Или это было слишком больно? Я не знаю. Прости.
Ты чудесный писатель. Хотя я всегда знал это. Ты всегда подбирал нужные слова, и я скучаю по этому так сильно. Чтение твоих писем вернули меня в прошлое. В прошлое, в которое я так боялся возвращаться, потому что оно могло причинить так много страданий. Но ты вернул меня туда, и я благодарю тебя. Я не хочу не думать о тебе. Я не хочу забывать тебя. Может быть, поэтому я сейчас здесь и пишу тебе. Часть меня все же надеется на лучшее.
Я скучаю по тебе. Это настоящее облегчение наконец-то позволить себе скучать по тебе. Будто после мучительных судорог, боль отступает и можно расслабиться. Я безумно скучаю по тебе. Я СКУЧАЮ!
Правда, правда скучаю.
Блять! Семь лет без тебя! О чем я думал?
Я полюбил все твои истории, все места, которые ты посетил, и всех людей, которых встретил. Я хочу услышать, как ты говоришь обо всем этом. Хочу, чтобы на моей постели ты обнимал меня и рассказывал о своих банальных приключениях, пока мы не заснем.
Можем мы восстановить дружбу?
Я скучаю по тебе.
Лиам. Хх
В конце Лиам написал свой номер телефона и запечатал письмо в конверт. Он оставляет его на коробке и проводит остаток дня, заперевшись в своей комнате, читая письма и стараясь не выбросить свое. В пять возвращается Найл с еженедельного футбольного матча, и Лиам убирает все записки. Начинает готовить ужин и ждать друга из ванны. Когда парень заканчивает водные процедуры и заходит на кухню, то видит на столе коробку.
– Ты вернешь ее ему?
– Конечно.
– Хочешь отнести лично?
Лиам не готов для этого.
– Возможно потом, – предполагает он, тем самым удивляя Найла.
– Хорошо, тогда я отправлю ее завтра после работы.
– Спасибо, Найл.
В ту ночь Лиам снова вытаскивает коробку из кухонного ящика, снова читает некоторые письма, снова плачет. Ему хорошо с болью, как сказал Зейн: я предпочитаю воспоминания и страдания.
***
Прошло две недели, а от Зейна так ничего и не слышно. Найл сказал, что Зейн был пьян, когда он принес ему коробку. От Донии так много неприятностей. Стыд, чувство вины и боль засели у Лиама в душе. Самая странная часть всего этого – это то, что он скучает по письмам. Он хочет читать их перед сном. Он хочет окунуться в ритм слов Зейна и уснуть от их тепла. Он отвлекает себя работой, покупкой книг Зейна и чтением их. Это неплохой способ, но его не достаточно. Надежда – вот, что заставляет Лиама не спать ночью. Одна мысль о Зейне, а внутри уже что-то переворачивается. Одна мысль о возможности услышать его голос, даже если он в гневе, и Лиам покрывается испариной пота. Такие идеи преследуют его слишком часто, чтобы вынести их. Спустя еще две недели, ему кажется, что Зейн не заинтересован возобновлять общение. Лиам не может сказать, что обвиняет его или удивлен. Он не гордится собой.***
В четверг Лиам получает письмо. Он уже был дома пару часов, развалившись перед телевизором, когда Найл пришел с почтой. Сам он часто забывает проверять ящик. – Для тебя, – кладет конверт Найл на коленки другу. Когда он переворачивает письмо и узнает почерк, то почти роняет его. Он бежит в свою комнату и захлопывает дверь под изумленные крики друга. Чуть ли не разрывает конверт, спеша открыть. Дорогой Лиам, Нууууу, это трудно. Я бы смирился с участью писать тебе письма всю жизнь без какой-либо надежды на ответ, как героиня Бронте, но, конечно же, пришел ты и испортил все. Я должен быть удивлен, но, честно говоря, – нет. Я совсем не удивлен. Я зол на тебя, поэтому не принимай это письмо как знак, что можно все исправить. Я не могу встретиться с тобой пока, мне все еще больно. Не уверен, что могу принять твои извинения, но и оставить тебя без ответа тоже не способен. Как-то это неправильно. Будто пнуть щенка, даже если щенок вторгся на твою частную собственность. Даже если он душераздирающий маленький засранец. Давай будем общаться таким способом, пока я учусь снова думать о тебе без мысли о прыжке под поезд. Как тебе идея? Дай мне знать в письме. Береги себя. P.S. Я скучаю по тебе. Как и каждый день. Лиам перечитывает третий раз, вытирает со щек слезы, прежде чем сесть за стол и написать ответ.
