Новая ошибка по-французски

      Через четыре часа втыкания в монитор, сопровождаемого охами-вздохами по поводу поломанной психики, было вынесено единогласное решение пожрать. Первым же делом Дин на правах мнимого хозяина дома по-царски прошествовал к холодильнику, нашёл там пиво, кучу еды и пополам с Сэмом заточил всё это. Ну, как «пополам»... Десять к одному.       Наевшись от пуза, довольный и сонный Винчестер-старший отправился в душ, а после завалился на диван, дабы впервые за трое суток выспаться. Разумеется, все размышления по поводу возвращения в родной мир были торжественно возложены на лосиные плечи Сэма, хоть тот и пытался протестовать.       Но перед спасением обоих миров было необходимо привести себя в порядок. Едва загрузив своё гигантское туловище в душевую кабинку, Сэм включил невиданную уже полгода горячую воду, расслабился под её мощными струями и… услышал оглушительный звонок в парадную дверь.       — Дин! Ди-и-ин! — позвал Сэм, не приглушая напора воды. Ответа не последовало. — Ааа, ладно… Иду, иду!       Набросив на интимные места полотенце поистине адского розового цвета, младший Винчестер выпал из ванной и открыл дверь. Там, непринуждённо улыбаясь, словно психиатр, пришедший навестить своих любимых пациентов, стоял твиттерский оверлорд собственной персоной. Увидев перед собой полуобнажённую рельефную тушу в полотенчике, он схватил телефон. Камера щёлкнула. Миша в лице не изменился. Видимо, Джаред, голышом скачущий по дому Дженсена в полотенцах его жены, считался в этом мире нормой жизни.       — Супер, — пробормотал Миша, судорожно что-то печатая. Язык его высунулся изо рта, а тело приняло позу не интеллигентного мужчины, но упоротого в щи гопника.       До Сэма наконец дошло.       — Что за?.. Эй, эй, удали! — воскликнул он, вспыхивая подобно факелу и мысленно извиняясь перед мужиком из этого мира, который, вернувшись, обнаружит свои удивительные похождения, выставленные на всеобщий обзор. Нехорошо получилось. Ой, нехорошо…       — Не дождёшься. О, кстати, — очнулся от забвения вошедший в транс недоангел. — Я зачем вернулся-то, ммм? Одну вещичку забыл… Пустяковинка, но мне дорога как память. Можно войти?       Он снова расплылся в улыбке, которая, похоже, была и дежурной, и искренней одновременно. Сэм, прибалдевший от бессмысленного и беспощадного мира, сдвинулся в сторону.       — С каких пор вы… — начал было Миша, пройдя мимо гостиной, в которой дрых на диване мокрый Дин, бормочущий что-то типа «иди ко мне, детка». — Ой, ладно, не хочу этого знать. Просто напишу, что Джей-дуэт обчитался слэша и ударился во все тяжкие. Пусть понимают как хотят.       Сэм открыл рот и закрыл его. Доказывать что-то было бесполезно: скорее всего, это сочтут «жалким лепетом оправданья». Тем более, вечный аргумент «мы же братья» тут не работает. Пусть те мужики из мира без нечисти разбираются.       — А вот и она! — возрадовался твиттерский оверлорд, схватив со стола — о нет! о Боже! — жёлтую флэшку. — Спасибо, дружище, выручил. Как говорится, hasta la vista!       Миша уволок со стола кусок пирога, под блеянье Сэма засунул флэшку в карман джинсов и благополучно поскакал к выходу.       Хлопнула дверь. С улицы послышалось утробное урчание отъезжающей машины.       — Атык… — только и вымолвил Сэм. Полотенце слетело на пол, в качестве финального аккорда сцены явив миру нынешнее положение дел горемычных братьев Винчестеров.

***

      «Мальчуки» вылезать из окопов не стремились. Дженсен затаился, показывая неприличными жестами, что лучше всем засохнуть. Это же не Марк, который засыпает при одном слове «самолёт», а сам король Ада, чёрт подери! Это как разгневанный Миша с разряженным телефоном, только ещё хуже!       Джаред набрал побольше воздуха в грудь и, как обладатель неопределённого цвета глаз, оценил обстановку сквозь кусты. Кроули смотрел прямо на него, чуть приподняв брови и засунув, как обычно, руки в карманы. Джаред нервно сглотнул и спешно ретировался.       Гарт, всё это время кормивший шпаки батоном с рук и никакого внимания на странного дядьку, явившегося из недр люстры, не обращавший, слишком громко хрустнул хлебушком. Кастиэль вздрогнул и выхватил клинок. Дженсен зашикал, схватился за голову и заныл.       — Какого фига вы меня вызвали и сидите в кустах?! — истернул Кроули, заливаясь багрянцем. — У меня, вообще-то, есть личная жизнь!       — Играй, играй! — взмолился Джаред, пихая Дженсена прямиком на рандеву с королём Ада. Наконец, коварный план увенчался успехом, и Дженсен вылетел из кустов, ругаясь и разве что не завывая от страха.       — Эээ… — пискнул он. — К-кроули… Мы вызвали тебя, чтобы… чтобы…       Именно в этот момент, трясясь и судорожно дёргая себя за полы рубашки, Дженсен и захотел домой по-настоящему. Прочь от нечисти, гигантских змей и антисанитарии. К своей семье, родному дому и работе. Играть в храброго охотника, конечно, интересно, — но вот быть им в реальной жизни сложно. Порой даже не под силу.       — Что ты мямлишь? — недовольно перебил Кроули. — Я вижу тебя, вижу твоего братца в кустах. Здравствуй, Саманта. Ветки в волосах тебе к лицу. Ещё я вижу ангела, змею и велосипед. Вы, как обычно, устроили на меня засаду и ждёте, что я буду плясать под вашу дудку. Потому что больше приползти не к кому. Конечно, ведь это я же добрая душа.       Кастиэль рванулся было защищать своего дражайшего дрожащего Дина, но Джаред схватил его за плащ, понял, что ситуация имеет лишь один выход, и обратился в бегство посредством уползания в противоположную сторону леса с ангелом под мышкой. Гарт, обернувшийся на шорох, подавился батоном и сотряс кусты натужным кашлем. Шпаки приняла этот звук за брачное урчание и громко, с энтузиазмом туберкулёзника кашлянула так, что подпрыгнул даже Кроули. Дженсен побледнел и начал бочком уходить, пока хлебный союз не разразился на полную мощь.       Но он разразился.       — АААААЧТХЭЭЭ!!!       Воспользовавшись моментом, Дженсен рыбкой нырнул в кусты и эмигрировал из опасной зоны, двигаясь по лосиному следу. Царь велосипедов схватился за шею шпаки и предпочёл продолжить гастроли в более людном и менее демонном месте. Змеюка извернулась и понеслась через лес, круша деревья и извергая хлебные крошки. Кроули остался стоять в люстре с полным непониманием на лице.