Новая ошибка по-французски

      Компромата на Кроули нашлось удивительное количество. Поразительно, но русские — о эти суровые и беспощадные люди! — любили короля Ада не меньше, чем всех остальных. Также в шок Винчестеров поверг тот факт, что Люцифера, певчую сатанинскую птичку, также обожали практически все, а каждый второй называл ласковым именем «Люся» и при этом не истекал кровью.       Вскоре подстёгиваемые любопытством братья вернулись к слэшу: всё-таки он был более адекватным, чем неканонный гет, и менее ранящим душу, чем гет канонный. Через полчаса Дин научился вычислять кошмарные пейринги за секунду и молниеносно швыряться солью, поэтому приступил к подсаживанию брата, то есть просто бегал по комнате и читал вслух, с выражением, особенно удачные отрывки, пока тот не перестал орать.       — Он подошёл к Сэму, чьи волосы развевались на горячем ветру, и запустил в них свои трепещущие от напряжения пальцы! — орал Дин, с ноутбуком в руках наворачивая пятидесятый круг вокруг стола. Брат скакал следом, порой всем своим лосиным весом кидаясь на несчастную мебель, но угнаться за новоявленным слэшером никак не мог. — Винчестер наклонился, натянув цепи, так, чтобы их с Люцифером лица оказались на одном уровне, и прошептал…       — Прекрати! Дин, хватит вести себя как ребёнок!       — …что готов любить его прямо здесь, прямо на обломках собственных цепей, только если Дьявол позволит ему разрушить их! — взвизгнул Дин, в очередной раз едва увернувшись от тяжело дышащего брата. На следующем круге кара нашла-таки своего грешника: отобрав ноутбук, Сэм в первую же очередь начал орать во всю свою мощную глотку первый подвернувшийся дестиэль. На пятнадцатой странице невыносимо ООСного горе-фанфика Дин взмолился о перемирии, которое заключалось бы в мирном копании джена и гета. Но уже через пару десятков работ братья докопались до сверхъестественного гроба с надписью «не открывать» и открыли его.       Гробом этим оказалась страшная, во всех смыслах этого слова, женщина. Она наводила ужас на многих, и лишь избранные выживали после её появления. Сам Люцифер казался читателям более доброжелательным и милым, чем эта особа. Все знали её под ничего не предвещающим, совершенно обычным именем Мэри. Её призывали, точно Сатану, почти под каждым бессмысленным набором слов, который не мог привести в нормальный вид даже переводчик. Мэри, как выяснилось, принимала совершенно разные обличья, вела разгульный образ жизни и обладала уникальной способностью влюблять в себя каждого. Она была сиреной фикрайтерского мира и адским бичом многих читателей.       Дина, впрочем, сие ужасное создание вполне могло бы соблазнить на одну ночь (всё-таки четвёртый размер груди, роскошные волосы и длинные стройные ноги манили повелителя разврата). Но брать женщину с собой на охоту? Разрешать какой-то Сью — о нет, о ужас! — приземлять своё идеальное седалище на переднее сиденье Импалы? Бросать семейный бизнес и бежать за Мэри с мольбой выйти за себя замуж? Замуж?!       Винчестеры пришли к выводу, что там, в фанфиках, был уже не тот Дин, который ни за что в жизни не позволил бы окольцевать себя даже самой прекрасной и большегрудой женщине на всём белом свете. Даже сношающийся с ангелами, демонами и собственным братом ООСный Дин казался реальнее по сравнению с этим воплощением ужаса.       Многострадальная жёлтенькая флэшка же от фанфика к фанфику всё больше и больше пухла от компромата. Его хватило бы даже на то, чтобы заставить Кроули заткнуться, а это, между прочим, дорогого стоило…

***

      Быстро и в то же время эпично Гарт вылетел из окопа, в процессе запрыгнув на Джареда. Картина «лихолесский царь-анорексик Трандуил спасается от Смауга верхом на своём верном лосе» удалась на славу. Дженсен, как оказалось, всё время отсутствия тихо сидел в кустиках, посему гостей встретил с присущим себе гостеприимством: бросил в них горсть соли и батон.       Огромная змеиная голова шпаки с шорохом высунулась из листвы, пробуя воздух раздвоенным языком. У тварюки были огромные голубые глаза, чёрная чешуя, застрявшая на выростах хвоста золотая люстра и выражение морды «о Господи, что я здесь делаю». Всем своим видом шпаки напоминала Кастиэля — не Мишу, нет, именно отрешённо глядящую вдаль крылатую задницу.       Змеюка шумно втянула воздух, прищурилась и внимательно осмотрела завтрак из трёх блюд. Суповой набор с огромной пушкой сошёл бы за первое; тот, что ругался, махал волосами и батоном — за второе; зеленоглазый Чингачгук в боевом раскрасе из грязи был оставлен на десерт. Шпаки любила вкусняшки.       — Пошёл прочь! Кшу! Кшу! — заорал десерт, размахивая термосом. Но утро, как известно, начинается не с кофе, поэтому змея стараний не оценила, предпочтя отведать костей. Протянув длинную плоскую морду к первому блюду, шпаки приоткрыла рот и обнажила два ряда острых белых зубов.       — Брысь! Иди нафиг, чувак! — продолжал свои тленные попытки Дженсен.       — Подожди-ка… Это не чувак, Дин, а дама… — поправил Гарт, огромными глазами разглядывая шпаки. Затем он вдруг медленно положил пушку на землю, вызвав истошные пессимистичные крики у своих компаньонов, и протянул к змеиной голове руку. Шпаки сочла это действие странным и опешила, поэтому даже не оттяпала дрессировщику-самоучке руку, когда он почесал мягкие чешуйки на лбу.       — Что ты?.. — хором взвыли Джаред и Дженсен.       — Она… она… милая! — промурлыкал, продолжая чесать змею, Гарт. Шпаки, едва не угробив его, возложила башку на костлявое гартовское плечо и заурчала. Зазвякала от помахиваний хвоста люстра. Все, кроме Дженсена, дружно заумилялись. Джаред поскакал гладить змею, пытаясь убедить друга в том, что альпака на ощупь примерно такая же, а кусается ещё больнее.       — У кого красивые глазки? У шпаки красивые глазки! — ворковал над тварюкой Гарт, дерясь с Джаредом за место рядом с мордой новой всеобщей любимицы. — Дин, она такая клёвая!       — Это нечисть! Её нужно убить, пока она не убила нас! — возразил Дженсен, нашаривая на земле брошенное оружие.       — Это милая нечисть. Оставлю её себе, пусть ест трупы вампиров, — с необычайно добрым для серийного убийцы лицом пропел Гарт, едва не целуя шпаки в засос. — Нужно придумать ей имя.       Шпаки застучала хвостом с огромной амплитудой. Люстра, сверкая хрустальными подвесками, взмыла в небеса.       — Люстра! ЛЮСТРА!!! — заорал Дженсен. Сзади захлопали крылья.       — Насколько я помню, «lustra» на латыни означает «омойся» или «очистись», — невозмутимо произнёс пернатый профессор, разместив свою хмурую рожу прямо напротив лица Дженсена.       — НЕТ! Люстра — это ЛЮСТРА!!! — крикнул тот, показывая наверх. Все, включая шпаки, секунду смотрели в небеса, а затем бросились врассыпную и скрылись в кустах. Несчастный осветительный прибор, прошедший долгий путь из старинного фамильного замка в Калифорнии в лес неподалёку от Детройта, рухнул на землю, брызнув во все стороны хрустальными подвесками. В этот же миг в широченном золотом ободе, словно в демонской ловушке, возник весьма удивлённый товарищ в чёрном.       — Что за?.. — начал было он, но посмотрел в кусты и тут же придал себе типичный царственный вид. — Неважно. Здорово, мальчуки.